Навеки твоя (СИ)
— Вини себя, — вдруг сказал он. — Себя, Дина! Я от твоего любовника тебя увожу, семью свою спасаю, поняла?
Каждое слово стегало, как плетью, и я отвела глаза. Несколько раз я ловила в их обсуждениях имя Андрея. О нем говорили тихо. Где он, неизвестно. Его пытались перехватить в городе, но он исчез.
— Я говорил с ним не связываться? — он встал, распаляясь с каждым словом, и навис надо мной. — Предупреждал, кто он? Он нашу семью в покое не оставит…
Эмиль хотел добавить что-то еще, но я опустила голову. Позой сказала — руби, если хочешь. Процедив сквозь зубы ругательство, он ушел в комнату. Что-то отрывисто сказал Антону, вернулся со стопкой одежды и швырнул мне.
— Одевайся. Сейчас будешь звонить охране. Ни слова обо мне или где ты! Пусть везут их в район моих складов за город, там пересечемся.
Эмиль повернулся спиной, словно не хотел видеть меня голой. Все это время я ходила в его сорочке и сейчас, бдительно прислушавшись, что Антон делает в комнате, стянула ее через голову.
Среди одежды были бежевые брюки и блузка с поясом на талии. Простая, элегантная одежда: леди в отпуске. К этому наряду Эмиль купил мокасины — коробка валялась в коридоре. Я оделась, повыше заколола волосы и взяла телефон.
— Борис? Со мной все в порядке, не волнуйтесь, — заверила я охранника. — Вы можете встретить мою маму в аэропорту?
— Госпожа Кац! — он едва не заскрипел зубами от злости. — Где вы? Вы смотрели новости?
Он уже знает про Эмиля. Я проигнорировала вопрос. Думаю, догадается, что я с мужем.
— Встречаемся сразу, как заберете моих, — я объяснила, куда ехать.
— Я могу спросить, чем это вызвано?
— Объясню при встрече, — я сбросила звонок, кусая губы.
До зуда хотелось спросить Бориса, не выходил ли Андрей на связь. Они общались, пока я жила с ним — через мою охрану передавал мне вещи, они сообща обеспечивали безопасность. Если Андрей будет искать меня, Борис — та ниточка, через которую он может действовать. Мой телефон контролировал Эмиль, а когда мы воссоединимся с ребенком, заставит выбросить.
Но если Андрей сумел уйти от погони — залижет раны, и город вверх дном перевернет. Я помню, как он рвался ко мне, прикованный к машине. Такие чувства сами не проходят.
За час до посадки мы начали собираться.
Я повесила объемную сумку с вещами на плечо и ждала, пока мужчины скупо попрощаются. Они пожали руки, Эмиль похлопал по спине, крепко, словно меряясь силой, сжав кисть Антона. Они не стали друзьями, но кровь и порох сплотили их надежней, чем братьев. Мне тоже было жаль расставаться. Я помню, что Антон был единственным, кто меня поддержал и пошел на риск ради моего мужа, а я вытаскивала его из тюрьмы не жалея денег и связей, и заботилась о нем, пока он был в коме. Мы будем в разных машинах, какое-то время продержимся вместе, но кто знает, что дальше…
Прежде чем уйти, он с уважением мне кивнул.
— Спасибо, Дина.
— Береги себя, — ответила я.
Я остро ощутила пустоту в квартире, когда он ушел, и мы с Эмилем остались наедине — впервые за несколько дней. Словно Антон заполнял вакуум, а теперь мы очутились в пузыре неуютного отчуждения.
— Идем, — Эмиль шел первым и взял меня за руку.
Со стороны мы хорошо смотрелись: обеспеченная пара, которая собралась на отдых. Только внимательный наблюдатель заметил бы, что между нами не все гладко. Он отвел меня в серо-голубой «ситроен»: это была незнакомая машина с неместными номерами. Неброское семейное авто не было похоже на то, что Эмиль выбрал бы раньше.
Я села на переднее сиденье, бросив назад сумку, и пристегнулась. Эмиль бесшумно вырулил на дорогу, и я отвернулась к окну. Прощалась с Ростовом, прогоняя щемящую тоску… Я никогда этот город не любила, слишком много здесь встретила зла, а теперь страшно направляться в неизвестность.
За город мы добирались окольными путями. Ели в темноте качались, склоняясь к дороге, в салоне пахло хвойным лесом. Осень еще не пришла, но прохлада чувствовалась в ночном воздухе.
Меня преследовали видения, что с мамой и малышом что-то случается: неудачная посадка, авария — что угодно. Страхи матери, чей ребенок в пути без нее. Чтобы не думать об этом, я пыталась представить нашу будущую жизнь. Уедем в какой-нибудь маленький город, заляжем на дно, чтобы сбить со следа, а когда все утрясется, попытаемся выехать за границу. Он вытащит деньги с офшора, нам хватит. Думаю, мама все поймет. Она давно догадалась, что мой муж не простой человек. Когда узнает, что он в розыске, все поймет правильно.
А что предпримет Андрей? Успокоится, когда поймет, что ушла с мужем или будет искать, пока не найдет или не сойдет с ума?
Пришла смc-ка и я торопливо ее открыла. «Дочка, только что приземлились, скоро увидимся».
— Он сели, — сказала я.
Эмиль не ответил, загнал машину за полуразрушенные старые склады и потушил огни. Я могла думать только о том, что скоро мы с сыном встретимся.
— Скоро подъедут, — сказал Эмиль через полчаса.
— Подожду снаружи.
Я вышла из машины, прошлась по скрипучему гравию, озираясь. Вокруг тьма, ее только луна немного разгоняла, неподалеку группа деревьев и дорога, которая делала к складам поворот. Пели сверчки. Я остановилась, обхватив себя руками и вдруг поймала себя на мысли, что дорогу видно далеко, а огней нет. Борису ни к чему скрываться, он бы поехал по главной… Он и так опаздывает.
Почему так долго? Я обернулась, но нашу машину не увидела. Возникло ощущение, что я одна среди заброшенного района. Воровато достала телефон, неуверенная, что Эмиль одобрит самодеятельность, и набрала номер Бориса.
Каждый длинный гудок заставлял обливаться холодным потом. Это не моя необязательная мама… Борис отвечает всегда.
Гудок. Еще один.
Сзади подошел Эмиль, перепугав меня до полусмерти.
— Дина, вернись в машину.
— Они опаздывают, — сердце, как ненормальное, прыгало в груди. — Он не берет трубку, Эмиль!
— Успокойся, — нажал он тоном. — Иди в машину.
Я послушно вернулась к авто. Эмиль немного постоял, вглядываясь в горизонт, и занял место за рулем.
— Куда ты? — испугалась я, когда он завел двигатель. — Мы уезжаем?
— Хочу проехать по дороге. Проверю, где они…
Он не закончил, да я и не слушала. Напряженно оглядывалась, пытаясь заметить хоть что-то. Может, они колесо пробили или свернули не там? Нервы натянулись, как струны и на все стало плевать. На Андрея, мои отношения с мужем, на то, что всю жизнь мы будем прятаться. Меня занимала одна мысль: где мой сын?
Мы далеко отъехали, прежде чем Эмиль остановился, заметив впереди темный массивный силуэт джипа.
— Вот они, — прошептал он, нащупывая пистолет под пиджаком. — Сиди, я проверю.
Эмиль выбрался наружу, постоял, пригибаясь к крылу, а затем направился к джипу. Я не сразу поняла, что не так. Самое страшное мозг отторгает, то ли давая возможность смириться с неизбежностью, то ли предпочитая спасительные иллюзии. Картинка складывалась из деталей. Машина застыла наискосок, словно ее подрезали. Двери открыты. В темноте было плохо видно, но с переднего сиденья что-то свешивалось, не давая ей закрыться. Было слышно, как потрескивает остывающий двигатель.
— Эмиль… — прошептала я, медленно понимая, что вижу. Сердце обожгло вспышкой материнского страха, который толкает на любые безумства.
Я заорала, пытаясь открыть дверь, а когда почти выломала ее и побежала к джипу, муж успел меня перехватить одной рукой. Я хрипло кричала, вырывалась, готовая хоть ползти, но увидеть — что там, на заднем сиденье за тонированными стеклами.
Глава 37
Горячая рука Эмиля грубо зажала рот, раня губы. Он удержал меня, пока я вопила сквозь ладонь.
— Уймись, — прорычал он, пытаясь сделать подсечку и уложить меня перед возможным огнем.
Но я потеряла разум. Глубоко и больно запустила зубы в руку мужа, и, сбросив с себя пальцы, бросилась к джипу и распахнула заднюю дверь.