Навеки твоя (СИ)
— Прости, — голос подвел, я себя еле слышала. — Я ни с кем не могу быть… Дело не в тебе, в нем.
У меня перехватило горло: поцелуй после признаний — это зеленый свет. А у меня чувство, что я предаю мужа просто потому, что рядом наполовину раздетый мужчина, который меня хочет. Я бросилась из ванной — мне бы спрятаться, остаться одной и поплакать о муже. Но все, что в моем распоряжении: чужая квартира и спазм, который не давал дышать. В кухне я упала за стол и закрыла лицо ладонями.
Он сейчас придет. Я в его квартире и об этом никто не знает. У Андрея давно ко мне сильные чувства. Раньше нам «мешал» Эмиль, но теперь его нет.
Я ощутила движение за спиной. Андрей постоял и сказал:
— Наверное, мне лучше переночевать в другом месте.
Я слышала, что он ушел в ванную и заканчивает с ранами в одиночестве. Сердце рвалось на части от жалости к нему и к себе.
— Дина, я принесу твою сумку из машины, — буднично сказал он, когда вышел. — Телефон можешь оставить, но никому не говори, где ты, кто бы ни позвонил.
Я взглянула ему в лицо: совершенно обычное. Никаких признаков обиды или разочарования. Ему больно, но больно привычно. Для него это просто очередное «нет» и только. Андрей давно один, привык к этому, а от одиночества избавиться не просто. Со временем к нему привыкаешь. Оно становится частью тебя. И неважно, появляется у тебя кто-то или нет, это ничего не меняет. Оно уже пустило в тебя корни. Ты остаешься прежним.
Я видела это в Андрее.
По людям заметно, если большую часть жизни они привыкли быть одни. Они много молчат. Часто в себе. Забывают отвечать на вопросы. Не обращают внимания на окружающих — они для них белый шум. Думаю, и Даша для него такой была на самом деле. Наверное, злилась, когда просыпалась ночью, видела, что одна в постели, шла его искать, находила на кухне с сигаретой в руках. Одиночество мало заполнить снаружи, его надо заполнять изнутри. Это я его заполняла. Меня он слышал, мной дышал. Хотел.
Я не могла ответить ему взаимностью.
— Я приду завтра, — сдержанно сказал он. — Мы еще поговорим. Позже. От своих слов я не отказываюсь, обещал тебе подарок, я его сделаю. Это тебя ни к чему не обязывает.
Прямой, полный темной горечи и желания взгляд, было трудно выдержать. В нем была решимость довести дело до конца… чтобы я успокоилась. Приняла правду, что Эмиль умер — не умом, а сердцем.
— Прости, что испугал. Лучше займусь делами, ласточка.
Андрей сходил в машину, принес сумку и ушел, не прощаясь. Даже не смотрел на меня, словно не хотел себя раззадоривать, пока дело не сделано… Он не понимает, что мое сердце не растопить, есть лишь один способ унять глупый орган — объяснить, что Эмиль мертв. Андрей может всех участников бойни в «Фантоме» загнать сюда пинками, выбить правду, чтобы при мне рассказали, что случилось с мужем. Я слышала тон, которым он признавался. Так шепчут о настоящей любви, без которой белый свет не нужен… Не нужно ничего, кроме меня.
От горьких мыслей меня отвлек звонок Алексея Юрьевича. Я сразу же ответила — давно не было новостей.
— Госпожа Кац, я направлял стекла на пересмотр, в течение нескольких дней вы получите анализ ДНК. Я звоню по другой причине — сообщили дату эксгумации. Через четыре дня, и назначена экспертиза. Вас ждать на кладбище?
Глава 16
Утром я проверила дверь и она оказалась заперта. Андрей так и не вернулся, но, вспомнив о снайпере, я решила покориться. Поболтала с мамой и узнала, что все в порядке, ловко уклонившись от вопросов, когда приеду к ним.
Андрей пришел к вечеру, когда я всерьез начала волноваться. Бросил на стол сумку с продуктами и снял темные очки. Глаза с красными прожилками выдали, что он не спал всю ночь. Решал мои проблемы. Я почти не испытывала неловкости из-за вчерашней сцены в ванной. А он окончательно ее развеял, криво улыбнувшись и подмигнув.
— Устал, как собака. Всё не зря.
Выглядел он паршиво. Голос хрипел, словно Андрей курил без остановки.
— Ты что-то узнал? — заподозрила я.
Андрей отвел глаза. У него был предлог — пакет разобрать. Оттуда появилась пачка растворимого кофе, сливки, сахар.
— Я выяснил, что произошло в «Фантоме». Но это нужно доказать. Антон заговорил, Дина, еще ночью… Ты спала, я не стал беспокоить. Если он подтвердит мою версию, расследованию конец. Сейчас выпьем кофе и поедем.
Он так просто это сказал, а меня до костей пробрало! Я встала, взволнованно дрожа, пока Андрей делал себе кофе.
— Что ты узнал? Он жив?
— Успокойся…
— Он жив?! — истерично проорала я, а когда Андрей не ответил, начала набирать номер Бориса. Я не собираюсь ждать его кофе!
— Ну все, — он перехватил руку и забрал телефон. — Поехали.
Когда охрана дала добро, я вошла в клинику. Снаружи меня прикрывали и предупредили, чтобы не подходила к окнам. В палате я сразу направилась к Антону, игнорируя всех.
При виде меня он оживился и что-то зашептал. «Заговорил» — преувеличение и это мягко сказано, он едва различимо бормотал.
— Эмиль…
Что-то о моем муже.
— Выйдите из палаты! — наорала я на остальных.
Охрана вымелась в коридор, а медсестры и врачи покинули помещение. Андрей со мной входить не стал. В тишине раздавался писк электроники, шорох кондиционера и дыхание Антона.
Я наклонилась, упираясь в постель. Бледное небритое лицо оказалось прямо подо мной — так близко, словно мы любовники. Важно не упустить ни слова.
— Эмиль погиб?
— Эмиль… Да.
Стало тяжело дышать. Я попыталась снова, потому что не смогла поверить.
— Попытайся вспомнить, Антон. Ты серьезно пострадал, мог забыть. Ты уверен, что он умер? — я набралась смелости. — Ты его застрелил?
В прошлый раз вопрос вызвал бурную реакцию. Я и сейчас ее боялась. Между бровей Антона появилась складка, а на мониторе начал расти пульс. Он завозился, и я прижала его плечи к постели.
— Я не обвиняю, — снова звать врача было не в моих планах. — Мне нужна правда.
— Я бы… — Антон говорил с трудом, — никогда…
Говорят, на пороге смерти не лгут. Я ему поверила.
— Что произошло?
— Я… должен был… отвлечь.
Я хмуро слушала. Антон говорил тихо, невнятно. Путался в мыслях и словах, но я уловила суть. Да, они шли туда с планом. Мой муж знал, про крышу. Знал он и про координатора, который должен был там появиться. План был простым — взять его, выяснить имя политика, который прикрывал торговлю оружием и избавиться от него. Это был единственный способ жить спокойно. Они не смогли: моего мужа застрелили, Антон оказался в коме.
Все, что я узнала раньше — с помощью Андрея, или сама, складывалось в мозаику, пока она, как живая, не вспыхнула в голове. И мне не нравилось то, что я видела. Она доводила до тихой истерики. Глупо, но я почти поверила, что Эмиль жив…
— Вы узнали кто он? — прошептала я. — Этот политик?
— Нет…
Эмиль погиб зря. Хотя, как знать, ведь мы с сыном живы. Я выпрямилась, глядя в пустоту, и уронила руки. Старалась не смотреть на напряженное лицо Антона. Позади прошуршала дверь, я не реагировала, проживая все заново. Отрицание, надежду, боль… Смирение. На плечо легла твердая рука. Андрей наклонился, целуя холодный висок, а затем обратился к Антону.
— Кто в тебя стрелял? Ты знаешь этого человека?
Антон собирался с силами перед ответом, но я перестала слушать. Детали важнее Андрею, чем мне. Он ведь обещал в подарок месть. А мне был нужен Эмиль.
Я стряхнула с плеча руку и стремительно вышла в коридор. Избегая любопытных взглядов, подошла к кулеру и наполнила стаканчик прохладной водой. Повернулась ко всем спиной, глотая воду. Не хочу чтобы видели мой убитый вид. Зазвонил телефон, но я сбросила звонок. Мне хотелось спрятаться под одеялом от всего мира — и пусть ни одна не сволочь не найдет, если это не Эмиль. Пара звонков и мне пришла смска: «Госпожа Кац, готов результат экспертизы. Сбросить вам?»