Развод. Не жди прощения (СИ)

Хочется уже домой, но надо заехать в салон, удостовериться, что ремонт идет нормально. Герман сегодня спрашивал, а мне нечего было ответить. Могла бы переадресовать вопрос Саше, но этот отчет по салону — еще одна возможность поговорить с Германом.
В помещении салона сейчас работает две бригады днем и одна по ночам. Георгий привозит меня туда около девяти вечера. Салон, понятное дело, открыт, внутри горит свет, трудятся строители.
Прошу Георгия подождать в машине, сама отправляюсь внутрь. Это не займет много времени. Здороваюсь с ребятами в спецовках и оглядываю помещение. Уже становится красиво. Стены окрашены одним слоем краски, еще не набрали насыщенный молочный цвет, но уже смотрятся эстетично. Тут же подбегает прораб Василий, рассказывает о планах на эту ночь, как продвигаются работы. Звоню Герману в телеграм с видео.
— Привет, — отвечает он расслабленным голосом. На нем с виду мягкий лонгслив голубого цвета, а на фоне стена с фотографиями. Похоже, он в своем жилье? — Ты в салоне, как я посмотрю?
— Да, привет! Решила заехать, чтобы показать тебе воочию, как продвигаются дела, — поворачиваю телефон камерой от себя. — Василий тебе сейчас расскажет то, что говорил мне.
Делаю прорабу жест выйти вперед. Он повторяет все сказанное мне с небольшими преувеличениями. Вот жучара. Но да пусть, главное, чтобы успели в срок.
Вдруг входная дверь салона открывается, и на пороге показывается Тимур. Моргаю не веря, что это не сон. Перехватывает дыхание. Как его сюда занесло?! Запоздало осознаю, что я так и показываю их с Германом друг другу в прямом эфире.
  
39.
 
На лице Тимура появляется злорадный оскал, а в глазах светится злость. Он уже понял, что Германа рядом нет, а ухмыляется, наверное, потому что видит его перекошенное ответным гневом лицо.
Держащие телефон пальцы побелели от напряжения и ноют. Поворачиваю его камерой к себе. Душу переполняет концентрированный, как кислота, яд.
— Любимый, — почему-то именно это срывается с языка, — тут на борт крыса забежала. Я перезвоню.
Посылаю воздушный поцелуй Герману и поспешно отрубаю звонок. Ему это вряд ли понравится, но сейчас я готова выпустить когти и вспороть Тимуру брюхо.
Телефон в руке вибрирует входящим сообщением, не читаю. Молча опускаю гаджет в карман пальто. Сверлю бывшего мужа взглядом. Прораб подзывает пару крепких парней, но не вмешивается в нашу мексиканскую дуэль.
— Ты почему такая грубая? — обиженно тянет Тимур. — Разве так встречают родных людей?
Видимо, понимает, что поднимать на меня руку в окружении семерых мужчин, которые явно работают на меня, — не вариант.
— Ты не относишься к родным людям. Ты, как возвратный тиф! Никак не вывести! — вкладываю в слова все свое пренебрежение. — Откуда ты вообще взялся, Тимур?!
— Птичка на хвосте принесла, что ты салон открываешь, — он усмехается. — Анонс открытия нового антикварного магазина в центре Москвы, твоя большая закупка, адрес оказалось вычислить несложно.
— Ты меня тут караулил, что ли? Совсем делать нечего! — кручу пальцем у виска. — Ты жалок, Тимур. Разговор окончен. Вали к своей Маше.
В этот момент в дверях показывается крупная широкоплечая фигура Георгия. Тимур смотрит на него, потом снова на меня.
— Нет, встретить тебя оказалось сюрпризом, — произносит вкрадчивым голосом. — На самом деле хотел посмотреть, что Ветров тут придумал.
Тимур снова окидывает взглядом водителя и собирается сделать шаг ко мне, но Георгий мгновенно разделяет нас собой. Стоит в такой позе, что даже мне кажется, он готов в любой момент ударить Тимура, и удар будет сокрушительным.
— Спасибо, Георгий, — произношу сдержанно. — Оставайся там, Тимур. Ближе не надо.
— Смотрю, у тебя теперь личная охрана? — теперь он говорит язвительно, выглядывая из-за огромного плеча Георгия. — Хорошо сосешь?
Он находит в себе наглости, чтобы припереться на мою территорию и оскорблять! Ублюдок! Ярость опаляет разум, застилает глаза. Не помня себя бросаюсь к нему с единственным желанием — впиться в поганую рожу зубами и вырвать кусок плоти. Но крепкие руки останавливают меня на середине движения. Поднимаю глаза — Георгий не дает мне наброситься на Тимура.
 
— Не надо, Виктория, — он произносит это тихо и с расстановкой. — Тебе нельзя поддаваться на провокации.
Эти слова отрезвляют. Тимур наверняка намеренно меня выводит. Чтобы потом подать в суд на домашнее насилие? Или придумал еще какую-нибудь хитроумную пакость?
Останавливаюсь, стиснув кулаки. Ногти впиваются в ладони. Сердце колотится, дыхание рваное.
Тимур усмехается, глядя на меня.
— Прическу не испорти, тигрица! — произносит саркастично.
— Уходи, Тимур, ты мне отвратителен, — цежу сквозь зубы. Как же хочется разорвать его на куски!
— Только в твоей компании, куколка, — сально отвечает он и облизывается.
Да как ему наглости хватает?!
— У тебя для этого Маша есть, — зверею. — Пошел вон. Отсюда. И из моей жизни!
Георгий недвусмысленно подбирается, явно готовый за шкиряк выкинуть Тимура из салона. Тот это замечает.
— Ладно-ладно, здоровяк, — он улыбается и поднимает руки в знак капитуляции. — Уже ухожу.
Тимур делает шаг к двери, но оборачивается и впивается в меня прямым взглядом.
— Герман тебя использует, Ви, — добавляет голосом провидца. — Вот увидишь. Ты совершила чудовищную ошибку, которая будет стоить тебе всего, что тебе дорого. Не приползай потом на коленях и не моли о помощи. Я не помогу.
С этими словами он открывает дверь и выходит.
— Ты бы лучше дал мне развод! — бросаю ему в спину. — Избавь меня от нашего идиотского брака!
— Ты получишь свой развод! — долетает из-за двери.
Все. Он ушел. А меня колотит так, что это заметно невооруженным взглядом.
— Виктория, ты в порядке? — спрашивает Георгий, по-прежнему стоя ко мне спиной. — Герман Михайлович просил отвезти тебя домой.
— А-ага, — выдавливаю оторопело, постепенно приходя в норму. — Поедем через минуту.
Поворачиваюсь к прорабу.
— С этого момента вы запираетесь на ключ, и другим передайте. Договорились, Василий? — киваю на дубовую входную дверь — Скажу Саше, он договорится об охране этого места.
Тот усердно кивает. Надо и правда сюда какой-нибудь ЧОП приставить.
Георгий с видом настоящего телохранителя провожает меня к машине и усаживает назад. Пока он не закрыл дверь, спрашиваю:
— Георгий, почему ты не ударил его, когда он меня оскорбил? — этот вопрос мучил меня с того самого момента, когда Тимур спросил, сосу ли я.
Георгий молча закрывает дверь и садится за руль. Только потом оборачивается ко мне.
— По той же причине, почему и тебе не позволил сцепиться с ним, — он чуть улыбается уголками губ, выглядит участливо и доверительно. — Герман Михайлович предупредил о том, что такое может случиться. Приказал не оставлять следов, которые можно было бы предъявить в суде.
Киваю. Герман это предвидел, но не стал меня заранее пугать. А еще он просчитал варианты того, что может попытаться сделать Тимур. Приятно от мысли, что Герман продолжает заботиться, хотя и не находится рядом постоянно. Его незримая и ненавязчивая опека начинает мне нравиться.
Георгий везет меня домой. Тимур меня так разозлил, что меня еще потряхивает. Даже оглядываюсь, опасаясь, что он поедет за нашей машиной.
Вспоминаю о сообщении, которое пришло от Германа, и лезу за телефоном. От него пришло аж три послания!
«Виктория, не говори с ним!» — первое.
«Виктория, Тимур опасен. Сейчас же прекращай разговор!» — второе.
«Непослушная заноза. Приеду — накажу!»
Ну и как он меня накажет? По коже разбегается горячая волна. Эти слова заводят больше, чем пугают. В глубине сознания маячит мысль, что Герман может оштрафовать меня, но тут нет рабочего косяка. Я ослушалась его не как руководителя, а как мужчину. Но я и не его женщина, так что предъявлять мне нечего.