Подглядывающая (СИ)

Мои щеки нагреваются.
Я чувствую себя менее пристыженной, когда наблюдаю за реальными людьми.
В тени комбинация кажется белой, но там, где на нее падает свет, она переливается серебром. Ловлю себя на том, что жду, когда девушка посмотрит на меня.
И она поворачивает голову.
На мгновение я ощущаю себя в невесомости. Как?.. Что я вижу на самом деле? Где реальность, а где вымысел?.. Мысли барахтаются, пока я не нахожу опору: это обратный эффект. До этого модели на фото казались настоящими, а теперь настоящая девушка изображает фотопортрет.
– Спасибо, Констанца, – Юрий, несомненно, доволен произведенным эффектом. – Жду вас завтра.
Девушка посылает мне ласковую улыбку, спрыгивает с кровати – и исчезает за ширмой.
Юрий Стропилов – гений. Возможно, злой гений. Но то, что он делает… это восхитительно.
– Пройдемте, – он зовет меня за собой.
Заворачиваю за перегородку из матового стекла – и едва не налетаю на обнаженного мужчину, принимающего душ, – вернее, на его фото. Я очень внимательно вглядываюсь, чтобы убедиться: да, это фото. Тотчас же где-то под потолком включается звук падающей воды и выпускается дым, так похожий на пар, и. Кажется – только кажется! – я ощущаю брызги на коже. Хочется приподнять подол юбки, чтобы не замочить ее.
Мужчина стоит ко мне боком, чуть наклоняясь вперед. Упирается ладонями о стену душевой кабины. Он так погружен в свои мысли, что не замечает моего присутствия. Точнее, не заметил бы, будь он настоящим.
Он опустил голову, вода стекает по волосам, зависает на кончике носа. Я не могу заставить себя опустить взгляд ниже, даже понимая абсурдность моего внутреннего протеста, – ни в одном музее, ни на одной выставке я не чувствовала ничего подобного.
– Ввы словно…
– Подглядываю за ними?
Я оборачиваюсь.
Весь душевный раздрай мгновенно смывает чувство опасности.
Что он знает о подглядывании?
О моем подглядывании?
Юрий чуть склоняет голову набок.
– Пойдемте, я вам кое-что покажу.
Я поправляю прядь парика, упавшую мне на скулу, – и чувствую, какими ледяными стали пальцы.
Стропилов идет первым. Проходит несколько шагов, оборачивается.
– Вы идете?
Выдыхаю – и следую за ним.
Мы проходим через боковую дверь зала – и попадаем в коридор-тоннель. Тусклый свет, жилы проводов вдоль бетонных стен. Я слышу резкий, тревожный звук шагов, и не сразу осознаю, что это мои шаги.
А если это ловушка?..
В темноте вспыхивает свет: фотограф открыл дверь в конце коридора.
– Только после вас.
Спотыкаюсь на пороге. Прохожу, щурясь от яркого электрического света. К счастью, это не пыточная. Это фотостудия.
Никогда в таких не бывала. Она похожа на комнату в ателье, где меня фотографировали на паспорт, только больше раза в четыре. У белой стены – невысокий белый подиум. Экраны, зонты, стойки…
– Не трогайте!
Я одергиваю руку от объектива камеры.
– Идите ко мне, садитесь.
Я осторожно присаживаюсь на краешек стула за компьютерный стол. С экрана компьютера на меня снова смотрит брюнетка из бара – и ко мне возвращается мысль о ловушке.
– Я хочу кое-что вам показать.
Фотограф становится за моей спиной, опирается руками о стол так, что я оказываюсь между ними.
Что? Что он покажет? Запись с видеокамеры, где я подглядываю за его моделью в баре? Мою переписку с пижоном?..
Юрий кладет ладонь на мышку и склоняется еще ниже. Я чувствую запах его одеколона – слишком резкий для меня – и легкий запах алкоголя. Фотограф так близко, что от его дыхания искусственные волосы колышутся и щекочут мне шею.
Я одновременно откашливаюсь и пододвигаю стул к столу, едва не вжимаюсь в него.
Юрий открывает папку с фотографиями, кликает на одно из фото – и я вижу спящую женщину. Цвет ее светлой кожи и волос почти сливается с цветом комбинации и постельного белья. Вся картинка однотонная, будто сгущенку на нее разлили, – кроме красных губ модели.
Эротично, нежно, чувственно, неожиданно.
– Что вы скажете об этом фото?
Меня очень радует, что на нем – не я. Но вслух выцеживаю:
 
– Оччень…
– Спасибо. А если сравнить с этим фото?
Он открывает следующий файл.
Я склоняюсь к экрану, хотя в линзах отчетливо вижу каждую деталь.
Та же девушка, те же цвета, та же поза. Но что-то изменилось. Ее лицо стало… мягче, спокойнее, естественнее – и от этого еще красивее. Оно изменилось настолько, что в первое мгновение можно подумать о другой модели. Немного иной изгиб руки. Чуть сдвинута – неаккуратно, не по правилам – шлейка комбинации.
Фото стало живым. Это как… слабый электрический свет и утренний. Они похожи, но разные по своей природе – и эту разницу невозможно не заметить.
– Какое фото вам нравится больше?
Легким движением руки указываю на экран.
– Почему?
Пожимаю плечами. Прикусываю губу. Ответ где-то рядом, но я не могу его уловить, сколько ни всматриваюсь в фото.
– На втором фото модель – спит. Она настоящая. А на первом снимке – лежит в той позе, которую я попросил ее принять. Модель не знала, что я прошу ее скопировать саму себя. Она просто подчинилась – и вышло… красиво. Но искусственно. Ничто не сравнится с естественной красотой. Вы согласны?
Киваю.
Не с подвохом ли вопрос? Учитывая, что я пытаюсь скрыть свою настоящую личность. На мне – парик и одежда, которую я никогда не ношу в обычной жизни. Естественного во мне сейчас очень мало.
– Журналисты часто спрашивают, в чем секрет моего успеха. Он прост и сложен одновременно. Дело в том, что я не фотографирую моделей. Я – рассказываю истории. Вы любите истории?
Киваю.
Знали бы вы, Юрий Стропилов, как сильно я их люблю, и на что готова пойти ради них...
– На что вы готовы пойти ради увлекательной истории?
Он словно подслушал мои мысли! Я машинально пытаюсь уловить в отражении монитора взгляд Юрия, но картинка слишком неясная. Может, он просто играет со мной? Может, он давно уже обо всем догадался? Во что втянул меня Эй?!
– Я рассказываю истории, которые модели хранят в себе: запирают их на замок и выбрасывают ключ. Но мне модели открываются – даже не зная об этом. Они рассказывают истории на камеру: взглядами, мимикой, жестами. Вот, посмотрите на это…
Он открывает одну из последних фотографий.
Утро. Отель. На балконе, вцепившись в перила, стоит девушка лет восемнадцати. У нее обнаженные плечи и ключицы – остальное скрывают от фотографа розовые цветы в горшках. Вероятно, девушка не знает, что за ней подглядывают.
– Этот снимок я сделал случайно, когда дожидался такси в аэропорт. Накануне вечером я оказался свидетелем богатой и шумной свадьбы. И вот я вижу молодую жену на балконе, после первой брачной ночи, которую девочка провела со своим мужем – семидесятилетним стариком. Обратите внимание на лицо моей модели.
Я и так на него смотрела. Я видела стыд, омерзение и сожаление. Таким фото можно шантажировать.
Хорошо, что сейчас фотограф не видит моего лица. Оно выражает примерно то же самое.
На душе мерзко. Но обвинять Стропилова я не буду. Я не лучше его.
– История, – с внутренним торжеством произносит Юрий. – Теперь вы понимаете, о чем я говорю.
– Это… вввыглядит... не… ссовсем… ззаконно, – с трудом завершаю я мысль.
– Искусство превыше закона. Искусство превыше всего. Разве нет? – он резко поворачивает кресло – и мы оказываемся лицом к лицу. – А теперь расскажите, что вы здесь делаете.
Его руки – на металлических подлокотниках. Я зажата между спинкой стула и чугунным взглядом фотографом. Я не двигаюсь. Смотрю ему в глаза, но не могу прочитать ни одной эмоции.
Делаю глубокий вдох.
 
– Ппрезентация.
Фотограф убирает руки, выпрямляется. Ощущение такое, будто он только что перестал сжимать мне горло.
– Презентация – завтра. Сегодня был, так сказать, предпоказ, но он закончился час назад. Кто дал вам такую неверную информацию?