Растопить ледяное сердце (СИ)

— Завтра утром я буду в полном порядке. А задержаться на несколько дней в кровати я могу только в одном-единственном случае, которого, увы, не предвидится.
— Это в каком? — с подозрением косится на меня Аля, устраиваясь в экипаже.
— Думаю, жених тебе лучше расскажет, в каком случае мужчина хочет оставаться в кровати как можно дольше, — сидя напротив, с удовольствием наблюдаю за эмоциями, сменяющимися на лице девушки.
Любопытство, раздражение, задумчивость, понимание и, наконец, смущение. Словно дивный калейдоскоп. На минуту кажется, что и я способен испытывать все эти эмоции, так явно я чувствую их от девушки.
Нет сомнений, она поняла, что я имею в виду, поэтому отвернулась к окну и закусила губу. Скрывает румянец на щеках, который ей очень идет.
— Не знаю, о чем вы говорите, герцог, — взяв себя в руки, поворачивается ко мне Аля. — Но жениха у меня нет. Поэтому придется вам взять на себя смелость и поделиться со мной знанием.
Мне показалось или я услышал в её голосе желание? 
— Как же, а герцог Родригес? Он сообщил мне о ваших брачных планах. Я так понимаю, что обряд состоится совсем скоро?
— Что? — возмущенно произносит девушка. — Не знаю, что вам наговорил Итан, но я не собираюсь сочетаться с ним нерушимыми узами брака. Я вообще не хочу замуж.
— Отчего вы так боитесь брачных уз? — спрашиваю я. — Кажется, перед вашими глазами есть прекрасный пример семейного союза.
Король Давид говорил, что они с Кейтлайн поженились по любви. Уверен, что огневик не соврал. Видел брачный узор на запястье его жены, он не появился бы, если бы брак был заключен по расчету.
— Если я когда-то и выйду замуж, то только будучи уверенной в том, что проживу счастливо со своим мужем до конца жизни. А это возможно, только если в паре царит гармония и искренняя любовь. Не так-то просто встретить мужчину, с которым оба эти условия будут соблюдены, — искренне отвечает Альбертина, подтверждая мои догадки.
Давид был прав, она так юна и романтична. Я не должен сближаться с ней, оставляя черную метку своего проклятия в этой светлой душе. Но почему же меня так тянет коснуться? 
— А вы, герцог? 
Моя рука безвольно падает на сиденье, так и не дотянувшись до шелковистой кожи девушки напротив.
— Что, я?
— Я знаю, что вскоре вам предстоит обряд наречения, а потом и брачный, — Аля улыбается, но улыбка выходит какой-то кривой. — Вы любите свою будущую жену?
— Нет, — откровенно отвечаю я. Нужно сказать ей правду, чтобы не осталось даже призрачной возможности присвоить себе эту девушку. — Я не способен любить, леди. Уверен, что его величество рассказал вам о проклятии, которое лежит на моем роду.
— Лишь упомянул, — подтверждает мою догадку герцогиня. — Что значит, вы не способны любить?
— Мне плохо знакомы человеческие эмоции, тем более такие светлые, как любовь, дружба, счастье. Я могу судить о них лишь со слов других или из книг, но не испытывать. Таково проклятие, — усмехаюсь, видя недоумение в глазах Али. Она явно не ожидала, что все настолько плачевно. — Не для всех брак значит так много, как для вас, герцогиня. Некоторые женятся по договоренности, исходя из взаимных выгод.
— Я не верю, что вы не способны чувствовать, — качает головой Аля, не сводя с моего лица изумрудных глаз. — Вы закрыли меня собой там, когда прогремел взрыв.
Ах, вот оно что. Она явно решила, что я испытываю к ней какую-то привязанность или симпатию. Придется разрушить девичьи фантазии суровой действительностью.
— Это мой долг. Я поклялся защищать тех, кто слабее.
— Даже ценой своей жизни?
— Именно так. Каждый полисмен, вступающий в должность, приносит такую клятву. Жизнь мирных граждан превыше жизни тех, кто состоит на службе в полиции.
— Лишь долг, — эхом откликается Альбертина и отворачивается к окну. — Теперь понимаю, от чего Давид так сильно пытался меня уберечь. Приношу извинения, герцог, что утомила вас своими разговорами. Вам следует отдохнуть.
— Аля… — сам не знаю, что хочу сказать, но равнодушие в ее голосе меня словно ломает изнутри, оставляя багровые следы.
 
Девушка не откликается, делая вид, что поглощена созерцанием ночных улиц столицы. 
И правильно. Так будет лучше для неё, а я справлюсь с этим странным ощущением опустошенности, возникшем на том месте, где совсем недавно, казалось, появилось что-то теплое.
  
Глава 33
 
Алевтина 
Я все-таки сошла с ума, когда позабыла о своем собственном запрете на влечение к чужестранцу. Наверное, роль сыграло нервное потрясение от встречи с призраком покойника и взрыв дома после. Иначе ничем не могу объяснить, что я, как последняя влюбленная дурочка, держала герцога Линдена за руку, боясь, что он умрет, а потом сама прижималась к нему, наслаждаясь энергетикой уверенности и спокойствия, которую он излучал, даже будучи раненым. Мне даже казалось, что пока я рядом с ним, мне больше никогда не будет страшно. Зря. Самое страшное — это сам герцог, который все с тем же спокойствием и какой-то отрешенностью легко вправил мне мозги на место, сообщив об отсутствии у себя эмоций.
Долг у него. Клятву он давал. А вовсе не пытался меня спасти, жертвуя собой. Райнхольд ясно дал понять, что поступил бы так же, будь на моем месте любой другой мирный горожанин.
А мне что теперь делать? Как очиститься от его прикосновений к моей коже, которые оставили пылающий след? Как перестать фантазировать о поцелуе с герцогом? Почему-то мне кажется, что этот поцелуй понравился бы мне сильнее, чем тот, что был с Итаном. Но вот только есть одна проблема, которая становится непреодолимым препятствием. Проклятие. Горько осознавать, что поцелуи, объятия, близость — лишь мое желание. Райнхольд же — ледяная статуя, не ведущая привязанностей и чувств. Почему именно этот недоступный мужчина вызывает во мне такую бурю противоречивых эмоций? Почему это не мог быть кто-то другой? Да мы знакомы-то всего ничего, а ощущение, словно меня к нему приворожили.
Когда экипаж притормаживает около дворца, мои негодование и горечь достигают предела и готовы обрушиться лавиной гнева на мужчину, сидящего напротив. 
Открываю дверцу и буквально вываливаюсь в прохладу вечера.
— Аля, — Давид сбегает по ступеням крыльца. — Слава Гуди, с тобой все в порядке. Итан сказал, что случился взрыв почти в центре города.
Друг осматривает мое грязное от валяния на земле, порванное в нескольких местах платье, задерживает взгляд на небольшой ссадине на ладони и, убедившись, что в остальном я цела, быстро обнимает.
Я и правда не пострадала, потому что Райнхольд успел подставить руку, замедлив и смягчив мое падение на землю. Даже в момент опасности этот мужчина максимально собран и спокоен. И как я сразу не заметила, что в нем нет ни капли эмоциональности?
— Я очень за тебя волновался, но так и не смог сказать Кейти о происшествии.
— И не нужно, — отрезаю я.
Подруге очень тяжело дается беременность, её мучает постоянная утренняя дурнота и слабость. Правильно, что король оберегает её от любых неприятных новостей.
— Леди Альбертина спасла нас всех. Если бы не она, вряд ли кто-то из находящихся в доме бы выжил, — раздаётся за моей спиной голос герцога, который тоже уже успел покинуть экипаж.
Давид хмурится, переводя непонимающий взгляд на Райнхольда.
— О чем вы, герцог Линден?
Вся напрягаюсь, сжимаю ладони в кулаки и еле уловимо отрицательно качаю головой.
Я не готова пока рассказывать о том, как я узнала о взрывном артефакте. Хочется сначала разобраться самой, найти объяснение. На друга в последнее время и так свалилось слишком много забот, не стоит на него вешать еще и знание о том, что я мне довелось каким-то образом пообщаться с мертвецом, который предупредил меня об опасности.
— К сожалению, сегодня был убит друг герцога Родригеса. Леди Альбертина, последовав за своим спутником, оказалась на месте преступления. Она так испугалась вида мертвого тела, что с ней чуть было не случился нервный припадок. Мы поспешили вывести её на свежий воздух и, конечно, не могли оставить её одну в таком состоянии. Только поэтому дом оказался пуст во время взрыва, — расслабляюсь, услышав скорректированную версию событий.