Растопить ледяное сердце (СИ)

— Я не Альвина, — порывисто восклицаю я, сквозь пелену слез смотря в лицо мужчины.
— Хорошо. Аля, — кивает Райнхольд, взгляд которого подернут мутной дымкой страсти.
Такое ощущение, что он не понимает, не слышит, ЧТО ИМЕННО я ему сказала. Готов сейчас согласиться с чем угодно, только бы продолжить то, что я позволила начать, забывшись.
— Ты не понял! — мой голос звучит с надрывом. — Я не Альвина. 
Мужчина несколько раз моргает, его взгляд немного проясняется.
— Ты о чем? — непонимающе переспрашивает, пристально смотря мне в глаза.
— Я другой человек. Из другого мира. Не Альвина, — четко произношу я ту правду, которой он так долго пытался добиться от меня.
Райнхольд, наконец, скатывается на другую половину кровати, освобождая меня. Судорожно тяну одеяло вверх, желая прикрыться от пронзительного валькового взгляда.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что ты из другого мира? — холодно спрашивает герцог, а я поражаюсь резкой перемене в его голосе и взгляде.
— Я попала сюда волей случая и одного божества, — произношу каким-то чужим голосом и шмыгаю носом, опустив взгляд.
Не могу видеть эти лед и презрение в его глазах, лучше уж рассматривать узоры на постельном белье.
— Умойся и оденься. Ожидаю тебя в кабинете через полчаса. С правдой, — отрывисто приказывает Райнхольд.
Не смею поднять глаза на мужчину, только по шороху одежды понимаю, что он спешно одевается, чтобы покинуть мою спальню.
Удаляющиеся шаги и громкий хлопок двери оповещают меня о том, что я осталась одна.
Теперь назад дороги нет.
  
Глава 21
 
Сжавшись в комок на кожаном диване в кабинете Райнхольда, наблюдаю, как он меряет нервными шагами пространство, пытаясь переварить мой нехитрый рассказ. Я обещала быть честной, поэтому в свое повествование включила все подробности, от моей жизни в другом мире и ритуала, до встреч с Темпусом и прогулки с Клаусом. Не рассказала только о поцелуе с последним — эта несущественная деталь никак не повлияет на мое теперешнее положение, только еще сильнее разозлит и без того взбешенного герцога.
— Почему ты сразу не сказала? — остановившись посреди кабинета, гневно спрашивает Райнхольд. — Почему все это время обманывала, прикинувшись Альвиной?
— Я боялась, — дрожащим голосом отвечаю я, наблюдая за голубыми всполохами на лице герцога.
Все-таки они — не плод моего воображения, я уверена. Вот только не буду сейчас добивать Райнхольда еще и сообщением о том, что мне не померещились эти искорки.
— Чего ты боялась, Аля? Неужели ты думала, что я выгоню беззащитную девушку на улицу? Сдам ученым умам? Убью? Чего?
— Извини, Райнхольд, — взрываюсь я. — Но ты выглядел не самым дружелюбным человеком в нашу первую встречу. Позволь напомнить, что ты два раза причинил мне боль своей магией, а потом чуть не принудил к близости. Что я должна была подумать? Почему должна была сходу довериться тебе и выложить правду?
— А потом, Аля? Вот здесь же, в кабинете, я откровенно рассказал тебе о том, зачем мне нужен брак. Был честен.
— Честен? — словно гадюка шиплю я, чувствуя волну негодования, прокатившуюся по телу. — Почему же ты забыл упомянуть о том, что на тебе лежит проклятие? Почему не сказал, что я могу отказаться от брачного союза, пока он не свершен? Ты настаивал, что мы уже связаны, что пути назад нет…
— Его и не было, — отрезает герцог, устало опускаясь в кресло. — Между мной и Альвиной был заключен договор, по которому ни один из нас не мог отступить. Но теперь все пошло к драугу. Где Альвина?
— Погибла, — буркаю я, тоже опускаясь на диван. — Так сказал Темпус. Подробности мне неизвестны.
Сама не заметила, как в пылу ссоры вскочила на ноги.
— Почему вы так похожи?
— Не знаю, — качаю головой, испытывая внутреннее разочарование. — Я рассказала тебе обо всем, что мне известно. Ты — полисмен, претендующий на должность главы тайной полиции, тебе привычнее разгадывать всякие ребусы. 
Сама не понимаю, какой реакции ожидала от Райнхольда, но, похоже, оказалась не готова к столь бурному негодованию. Интересно, он так зол, потому что я — не Альвина? Или потому что я скрывала правду? Хотелось бы верить, что только из-за моей лжи.
 
— Откуда взялся тот блок, через который не может проникнуть граф Мякеля? — жестко спрашивает герцог, сверля меня взглядом.
— Не знаю.
— Как я могу верить тебе? Откуда мне знать, что это не очередная твоя ложь, вроде той, про потерю памяти? 
— Не знаю, — словно попугай повторяю я. 
— Ты готова пройти проверку сосудом истины? — напряженным голосом спрашивает Райнхольд.
— Что это такое?
— Артефакт. Он покажет, если ты обманываешь меня. Продемонстрирует твои истинные помыслы.
— Это больно? — со страхом спрашиваю я.
— Нет. Это абсолютно безболезненно и безопасно, но понадобится съездить в одно место. Сосуд истины — уникальный артефакт, доступ к которому ограничен узким кругом лиц. Я имею право использовать его, при необходимости.
— Хорошо, — обреченно киваю я. — Если ты мне поверишь только после того, как сосуд докажет, что я не лгу, так тому и быть.
— Прекрасно. Отправляйся завтракать, я договорюсь о посещении хранилища и присоединюсь к тебе, — приказным тоном говорит герцог.
Киваю и, подчиняясь, выхожу из кабинета, испытывая неясные чувства. 
Конечно, я бы хотела, чтобы Райнхольд поверил мне на слово, понял, почему я скрывала правду. Конечно, я бы хотела услышать от него какие-то слова поддержки, возможно, даже заверения в том, что я куда лучше, чем настоящая Альвина. Но это все осталось лишь в мечтах. Я не испытываю никакого восторга от предстоящей проверки, но прекрасно понимаю, что, даже в наполненном магией мире, мой рассказ выглядит фантазией, выдуманной с какой-то, пока неясной, целью.
— Доброе утро, — произношу тихо, входя в столовую, где все уже собрались за столом.
Присаживаюсь на стул, чувствуя, как три пары глаз смотрят на меня.
— Привет, Аля, — весело произносит Вивьен. — Ты же теперь должна сидеть там?
Да, я села не на то место, что указал мне герцог, когда пытался изображать влюбленного мужчину. Не думаю, что на этот раз он будет против того, чтобы я оказалась как можно дальше от него.
— Здесь удобнее, — пожимаю плечами и окидываю взглядом богато накрытый стол.
Аппетита совершенно нет, я не отошла от разговора в кабинете, да еще эта проверка…
— Альвина, с тобой все хорошо? — с тревогой спрашивает Клаус, а я тупо киваю, испытывая внутреннее опустошение.
— Да что ей сделается, — как обычно презрительно тянет Доротея. — Наверное, не выспалась. Брат вернулся вчера ночью и сразу же направился в комнату своей нареченной. Уверена, что Альвине пришлось потрудиться в постели, чтобы отработать хотя бы десятую часть нарядов, которые пошила для нее Присцилла.
Сжимаю зубы, чтобы не сказать ничего резкого. Я и так на взводе, а тут еще эта гарпия нападает. 
— Что, даже возразить нечего? — ухмыляется блондинка, а я поднимаю на нее взгляд, полный усталости и раздражения. — Что ты так смотришь на меня, Альвина? Гуляешь с одним, ночи проводишь с другим. Пора бы уже определиться. Поверь, никто не расстроится, если твой выбор будет в пользу графа.
— Откуда тебе известно, с кем и как я провожу ночи? Какая тебе разница, Доротея?
— Я не хочу, чтобы из-за тебя Райнхольд страдал, — взвивается блондинка. — Ты не подходишь ему, это всем очевидно. Забирай графа и проваливайте из нашего дома, пока…
— “Пока” что, Доротея? — как всегда вовремя появляется Райнхольд. 
Чуйка у него что ли на конфликтные ситуации?
— Пока я космы не поотрывала этой распутной девице, готовой за блеск изумрудов прыгнуть в постель к любому, — не растерявшись, заканчивает блондинка свою мысль. — Видимо, распробовав мужчину, она решила не ограничиваться лишь тобой, захотела сравнить. Ты вообще в курсе, что пока ты занимался работой, твоя нареченная весело проводила время в компании другого?