Первый пользователь (СИ)

После многочисленных убийств, пусть и монстров, моя психика все-таки изменилась, показав свою пластичность и адаптацию к новым условиям. Цивилизованный налет слетал прямо на глазах и многие проблемы хотелось решать силой, причем просто потому, что я мог их так решить. И только врожденное благоразумие и, наверное, сильно увеличенный интеллект останавливали меня от эскалации конфликта. Я понимал, что тогда нормальной жизни точно придет конец и на меня просто откроют охоту, рано или поздно загнав как дикого зверя. Но опять же, то, что понимал я, вряд ли поймут ли менее адекватные люди, которым в руки попадут сильные возможности. Не начнется ли повсеместный разбой во всех населенных пунктах? Президент в своем выступлении, считай дал прямое указание гражданам становиться сильнее, сознательно идя на конфликт со всем миром и давая фору стране на усиление. И я уверен, что многие захотят свести счеты со своими врагами, вспомнив все обиды и несправедливости.
Пока я раздумывал о будущем, меня довели до кабинета следователя и втолкнули внутрь.
— Присаживайтесь. — Кивнул на стул полицейский, с погонами капитана на плечах. — Старший следователь управления внутренних дел по южному административному району, капитан Шаповалов. — Представился он. — Я веду ваше дело, классифицируемое по сто тридцать первой статье, заявление об изнасиловании, поданное гражданкой Межаловой. Подтверждаете факт насилия?
— Да какое насилие? Мы с ней раньше встречались, и она мне просто хочет отомстить! — В сердцах выкрикнул я.
— Отрицает. — Сделал пометку в бумагах следователь. — Но факт того, что ранее вступал с ней в интимную связь подтверждает. — Продолжил он чиркать.
— Послушайте. Да что вообще происходит? Мне нужен адвокат, я ничего не буду без него говорить!
— Адвокат значит нужен… — Нарочито мягким голосом начал он. — Ах ты сука! — Он подскочил и ударил ладонью мне по лицу. — Из-за таких ублюдков как ты, бедные девочки страдают потом всю жизнь от психических травм! — Его ноздри бешено раздувались, глаза казалось сейчас выпадут из орбит, а голос сорвался на шипение. — Я тебя блядь в такую камеру определю сейчас, что тебя суку самого там изнасилуют. — Он продолжил орать и бить меня по голове, а я старался закрыться от ударов и с трудом сдерживался, чтобы не ответить.
— Какое нахрен изнасилование! Я там был всего несколько минут! — Заорал я в ответ. — Я был в этом чертовом кафе всего несколько минут! Вы меня слышите?
— Так ты еще хочешь сказать, что моя крестница лжет? — Он внезапно успокоился и сел обратно за стол.
После его оговорки мне стало понятно, откуда растут ноги. И этот экстренный запрос на этапирование с другого региона в кратчайшие сроки и психованное поведение капитана и странный допрос, в нарушение всех норм законодательства. Поняв, что происходит, я успокоился, решив действовать и приняв решение привлечь соседа, родителей, адвокатов и всех, до кого дотянутся руки. Дядя Валера, который считай нас растил вместе с родителями и с чьими детьми мы росли, пока они не улетели жить в Италию, явно сможет найти меры воздействия на зарвавшегося полицейского. Все-таки весовые категории старшего офицера в звании полковника и младшего, несопоставимы.
Полицейский продолжал разоряться, обвиняя меня во всех грехах, но я абстрагировался от его претензий и просто молчал, выжидая, пока прекратится этот водопад обвинений из его рта. Внезапно он замолчал и спокойным голосом продолжил — Ладно… Чего с тобой общаться то. Ведите его обратно. — Обратился он к так и стоящим у двери сопровождающим. — Только не в люкс, где он ночью спал, а в семнадцатую камеру и шепните там, что с них причитается. Ему устроят теплый прием.
В груди похолодело и я уже думал, что надо открывать инвентарь, доставать кинжал и бежать в портал, когда конвоир, подошедший сзади, схватил меня за руку и одним движением стащил коммуникатор.
— Шеф. Телефон куда его деть? — Он показал ему браслет.
— Да бросай сюда, а то еще начнет названивать во все инстанции. И вообще, какого хрена раньше не сняли его?
 
— Да ночь была, когда его привезли, и праздники все еще, народу не хватает, кто в отпусках, а кто в усиленных патрулях, сами же знаете.
— Ладно, давай его, у себя пока подержу. — Капитан забрал коммуникатор и кинул в ящик стола.
Я стоял похолодевший и потихонечку начинал паниковать. Без способностей и без порталов, я стану легкой добычей для матерых уголовников. Попытался рвануться к браслету, но не первый раз имевшие дело с преступниками полицейские не сплоховали и поймали на рывке, уложив лицом в каменный пол. Дополнительно прилетевшие по почкам удары отбили все желание сопротивляться и голову затопило слепящей пеленой боли. Меня подняли под руки и потащили по коридору, обтирая по пути все стены и иногда добавляя удары, чтобы я не пришел в себя. В полуобморочном состоянии меня дотащили до камеры и вбросили внутрь, даже не посмотрев на состояние.
— Эй! Братишка, ты как?
Я пришел в себя от воды, вылитой из кружки на мою голову и легкого похлопывания по щекам. Жуткая боль, пронзившая после ударов по почкам, после первого приступа уже практически прошла и только слегка отдавалась в теле, напоминая, что еще недавно было в несколько раз хуже. Я охнул и схватился за бок, стараясь поменьше двигаться.
— За что они так с тобой?
Передо мной на корточках сидел голый по пояс заключенный, с набитой на всю грудь татуировкой в виде огромного храма с куполами. Машинально пересчитал и отметил шесть куполов на груди. Вспомнилась прочитанная давно статья, о том, что количество куполов обозначает сколько раз в тюрьме сидел конкретный человек и я понял, что меня все-таки закинули в камеру к настоящим уголовникам.
— Крестницу местного следака трахнул, а ему не понравилось, вот он и состряпал дело, пытается теперь статью пришить. Такое ощущение, что сам на неё виды имел. — Я судорожно, терпя уходящую боль, вспоминал все прочитанные и слышанные ранее нормы поведения в тюремных камерах, начиная от правил захода и заканчивая разводами, бытующими в тюремной среде, и выстраивал модель поведения. Мозг скрипел, отчаянно отрабатывая свои двадцать баллов в интеллекте и стараясь вытащить непутевое тело из проблем, в которые оно попало. Раздавшийся гогот, больше похожий на визг порося, показал, что я действую правильно.
— Ахахах… Красавчик малой. Это тот гнилой следак, у которого в кабинете стоит хреновина черная, на дилдак похожая? Он еще важняка из себя корчит?
Я действительно вспомнил странную скульптуру, стоящую у него на краю столешницы, и удовлетворительно кивнул.
— Ну, этот хер нормальным пацанам всю малину портит. Из-за него на зону столько ровных парней заехало, что ему давно хотят привет передать, желательно на пару сантиметров в печень. Чайку будешь? — Участливо спросил татуированный и протянул мне старую затертую жестяную кружку с черным как смоль напитком.
— Да, спасибо. — Я сел, облокотился спиной о стену, взял в руки чифирь, и сделал малюсенький глоток, чуть не закашлявшись от неожиданности, но зато голову сразу прояснило и полегчало. Количество кофеина в жидкости явно превышало все действующие нормы, одновременно и бодря организм и заодно его гробя.
— Есть чо? — Поинтересовался блатной. — Ну или может с воли кто передачки подкинет? А то сидим тут порожняком, чаи гоняем. — Его участливые глаза осмотрели меня и не заметили никаких припасов.
— Да если бы, меня из дома считай в тапках забрали, дернули и сразу в самолет и в Москву.
— Видать хорошо ты капитану мозоль оттоптал. Ладно пацан, так-то ты вроде нормальный, но сам пойми, нам тут еще несколько лет жить, поэтому без обид.
Его рука коротко, без замаха дернулась и попыталась ударить меня в лицо. Я на одних инстинктах увернулся, и он попал кулаком в стену, зашипев от боли.
— Эй, вы чего? Че за фигня то происходит?
— Ах ты сучонок! Че вы ждете? Держите его.
До этого безучастно сидевшие на кроватях еще трое заключенных встали и вразвалочку направились к нам. Я плеснул горячим чаем в глаза все еще сидящему передо мной на корточках татуированному и оттолкнул его ногой, отчего он завалился на спину и заорал от боли в обожженных веках. Пока не подошли остальные, успел встать и осмотреться.