Дом вдали (СИ)

— Извините, значить быковать, задирать и избивать посетителей — это, по-вашему, нормально?
— Ну, против Вас ведь не применили оружие, обычные мужские разборки. Немного перебрали ребята, с кем не бывает. Но я имею право привлечь их к ответственности, направив на принудительные работы в наш угольный карьер. Тут дело в другом. Эти ребята работают на Гарри Эванса, а тот в весьма тесных отношениях с нашим мэром. Делайте выводы. Хотите я предскажу события на неделю вперёд?
Я смотрю на шерифа и понимаю, что он не врёт. Пытается разрешить конфликт в удобном для себя направлении — это однозначно. Гарри Эванс — крупный землевладелец и ранчеро, а эти бычки его работники. Учитывая, что их хозяин в весьма тёплых отношениях с главным лицом в городе, ребята не стеснялись в выражениях эмоций. Они пахали на своего хозяина и когда попадали в цивилизацию, старались наверстать упущенное. Всё понятно, только какой мне смысл играть на шерифа.
— Извините сэр, я законопослушный человек и не важно, что я не резидент вашего города, законы действуют для всех. Меня оскорбили, избили, попрали мои законные права, и Вы теперь хотите, чтобы я извинялся перед этими подонками? Не бывать этому, я, пожалуй, обращусь к представителю Ордена.
— Да, конечно сэр, обращайтесь. Только Ордену до лампочки наши проблемы. Они пришлют проверяющего и передадут нашему мэру свои пожелания. А тот закроет дело, повесит на Вас расходы и вытурит из города, как лицо нежелательное. А эти ребята встретят Вас километрах в пяти от города, там, где перестают действовать законы города. А саванна большая, иди знай, где всплывёт Ваше тело.
— И что Вы предлагаете?
Шериф оживился, почувствовав в моих словах заинтересованность завершить конфликт.
— Ну, в моей власти закрыть этих орлов дня на три-четыре, дальше вмешается мэр и мне придётся их отпустить. Если мы договоримся, то расходы они сами возместят владельцу ресторана и выплатят Вам компенсацию, допустим 500 монет. Что скажете?
— Ну, не знаю. То есть я должен слинять из города в течение трёх дней?
— Желательно, это в Ваших интересах. Могу устроить Вас в первый же уходящий конвой.
Наступила мне пора задуматься, не так я видел своё вхождение в местное общество. Такое ощущение, что оказался в бандитских девяностых, с подкупленными властями и беспредельными отморозками. Но не похоже, чтобы шериф врал. Может смещает акценты, но не пытается меня поиметь.
— Хорошо, я согласен.
— Ну и отлично, давайте я отвезу Вас к врачу.
Медсестра наложила на рану головы четыре шва и наказала пока не мыться. Остальные ранки просто обработала и заклеила пластырем. Затем меня работник шерифа отвёз домой. А там мне пришлось принять порцию виски, чтобы успокоиться.
Утром зашёл помощник шерифа и передал пять сотен мне на лечение. Это жалкая компенсация для меня от драчунов. Ладно, пусть так. Приняв таблетки от головной боли, я выпил чашку кофе и пошёл вниз. На улице всё спокойно, но я проверился. Вроде нет незнакомых машин, и никто меня не пасёт. До парковки у ворот, где формируются караваны доехал на машине. Далековато пешком чапать, да и небезопасно. Была бы со мной моя «Сайга», мне было бы легче. Узнав, что первый караван только послезавтра, я решил возвращаться. В любом случае придётся куковать здесь два дня, тогда надо подготовиться.
  
Глава 5
 
В оружейном магазине привычные запахи, он находится в полуподвале и в общем-то не так и душно. Пройдясь по залу, я вернулся к продавцу:
— Покажите пожалуйста эту разгрузку.
Неплохое изделие, восемь магазинов для калаша входят, удобна на теле, не сковывает движения, пожалуй, возьму. К «Сайге» взял ещё пяток магазинов на 30 патронов. Пожалуй, куплю бандану от пыли.
— Что у вас есть из пистолетов?
Глупый вопрос, продавец сделал широкий жест рукой, показывая богатство выбора на любой вкус.
Ладно, я примерился к револьверам и понял, что это точно не моё. Дальше Макаркин, Стечкин и ТТ. Ну, так себе. Пока примеряюсь, беру в руку и пробую целиться. Дальше пошли европейские модели, брал в руки ствол и пытался понять, подойдёт или нет.
 
— А этот сколько?
— 700 монет, будете брать, в подарок дам нейлоновую кобуру на ваш вкус.
Я кручу пистолет в руках, очень удобно ложится в руку, анатомическая рукоять прямо просится взять его.
— Это знаменитый Люгер Р08 «Парабеллум», разработан в далёком 1900 году. Модель «Фельдфебель». Отличается высокой надёжностью и точностью, спортивный спуск, если хотите проверить — тир внизу.
— Да у него, наверное, ствол убит и механизмы на свалку.
— Зря Вы так, настрел небольшой, машинка пролежала у знакомой бабули на чердаке в смазке. Я вам разберу механизм, посмотрите сами.
Ну не знаю, мне трудно судить, но выглядит почти как новый. Щёчки рукояти из древесины грецкого ореха, металлические части покрыты воронением, и оно в хорошем состоянии. Почему-то имелась гравировка с надписью «Италия», оказалось, что их немцы гнали на экспорт, и мне попался итальянец.
В тире я зарядил пистолет и прицелился. Интересно, на 30 метрах пуля пробила деревянную балку толщиной 90 мм. По мишени отстрелялся более-менее. Опыта маловато, но впечатление положительное. Кобуру выбрал тактическую, набедренную. Она не так мешает, и в то же время всегда доступна. Заодно взял три пачки патронов и четыре однорядных магазина на восемь патрон. Были барабанные на 32, но мне не понравились.
Больше ничего не приглянулось, добавил к покупкам панаму, которая хорошо защищает от солнца.
В комнате собирал вещи, лучше заранее подготовиться, вдруг придётся экстренно бежать. Я тут чужой, трудно воевать с местной коррупцией.
Всевышний дал Моисею на горе Синай скрижали с десятью заповедями. Местное общество, законы которого базируются на них, обречено на «незначительные» перекосы. Кстати из десяти заповедей, первая половина посвящена отношениями человека с богом («Я — твой бог», «Не создай себе кумира»). А вторая как раз посвящена межчеловеческим контактам. Когда на этих простодушных базовых понятиях государство строит отношения внутри общины, получается, как в стародавние времена.
Обвинили, притащили к судье, быстрый опрос пары свидетелей и на костёр. Потом выяснилось, что это оговор, но уже поздно. Подсудимый душевно беседует со святым Петром.
Нет, я отлично понимаю, что в условиях, когда нередки банды любителей чужого, виселица или каторга лучшее воспитательное средство, заставляет призадуматься. Для таких несчастных переселенцев как я, общество придумало систему резиденства. Оно защищает своих граждан и стимулирует активнее искать себе пристанище. Поэтому и мне надо врастать всеми корнями, другого выхода нет. Разве что уподобиться отшельнику и жить на вершине крутой горы в пещере.
А с утра решил смотаться в промзону, я видел у других в машинах крепления для длинноствола над головой. Пружинные зажимы на потолке, только руку протянул и готово. И в то же время не мешает. Мне подобрали под мой карабин и установили нужное крепление.
— О, Сергей, что ты тут делаешь?
Я обернулся, ко мне подошёл Яков, мой недавний знакомец.
— Да вот, решил кое-что в машине переделать.
Слово за слово, и мы переместились в забегаловку, где наливали неплохое пиво.
— Ясно, слышал я про этого жука. Даже приходилось общаться. Не так он крут, как говорят. Если бы не помощь дружка своего мэра, давно бы его съели. А так он урвал неплохой участок земли рядом с городом и ему перепали подряды на снабжение продуктами госучреждений города. Благодаря этому и выживает. Но ты поосторожнее с его ребятами, чувствуя безнаказанность, могут тебя покалечить. За убийство нерезидента последует каторга, лет на пять.
— Прикольно, а за резидента?
— Ну там по ситуации, если первые начали, то повесят. Ты-то что делать собираешься?
— Ну, завтра будет караван, идущий до Форта Ли. А там рукой подать до наших.
— Думаешь там тебя ждут с распростёртыми объятиями. Здесь, конечно, рады рабочим рукам, но придётся тебе стать подёнщиком. Вот когда станешь на ноги, появятся деньги и уверенность в своих силах, тогда можно и условия диктовать.