Любовь черного лорда
Почему он увез ее из Лондона? Только ли от лорда Дарнли? Или для того, чтобы сберечь от опасности, сохранить для лорда Дарнли? А от кого исходит эта опасность? Эмма почувствовала, что совсем запуталась. Голова у нее шла кругом. Сегодня, когда Киллоран привез ее к своим приятелям, она усомнилась в том, что эта затея может хорошо закончиться, но ведь обошлось же. Граф уже столько раз спасал ее и от смерти, и от бесчестия… Пусть он был злодеем и подлецом — об этом Киллоран постоянно твердил сам, — все равно рядом с ним она ощущала себя в полной безопасности. Почти в полной… Но граф все-таки не преминул опять напомнить о том, что она достанется Джасперу Дарнли.
Значит, рассчитывать она может только на саму себя. Инстинкт самосохранения подсказывал девушке, что ей нужно бежать — подальше от этого камина, камина в доме лорда Киллорана и всех остальных каминов, пылающих в Лондоне.
Чем дольше Эмма об этом думала, тем больше утверждалась в этом намерении, но Киллоран как живой стоял перед ее мысленным взором. Его зеленые глаза… Изящные руки… Низкий, завораживающий голос… Его истерзанное сердце. Нет! Граф сказал правду — сердца у него нет. И чем быстрее она освободится от этого наваждения, тем лучше, спокойнее, безопаснее.
Ночь принесла с собой тишину, но не умиротворение. Потрескивание поленьев в камине могло бы настроить на мирный лад, если бы так бешено не билось сердце. И тем не менее усталость взяла верх. Эмма и сама не заметила, как погрузилась в сон. Ей снился Киллоран. Его зеленые глаза, черные волосы…
Он глядел на спящую Эмму. Несмотря на то что эта девушка, ставшая его наваждением, была крепкой и сильной, сейчас она выглядела удивительно хрупкой и трогательной. Рыжие волосы прекрасно оттеняли белую кожу, а закрытое дорожное платье, конечно черное, подчеркивало этот контраст. Погруженная в глубокий сон, Эмма казалась принцессой из сказки.
В спальне было жарко. От поленьев, догорающих в камине, шла волна благодатного тепла Киллоран снял плащ и держал его в руках, не зная, куда положить.
Кресло в комнате было одно, и сейчас в нем спала Эмма.
Граф злился. То, что ему захотелось вернуться сюда, да что уж лукавить, вернуться к ней, было плохим знаком. Почти таким же плохим, как его внезапное решение не позволить ей увидеть, что происходит в охотничьем домике одного из его друзей, Сандерсона.
Несколько часов, проведенных сегодня там, дали бы ей такой опыт, какого и за несколько лет не наберешься. Она бы узнала о том, чего желают мужчины, гораздо больше, чем многим женщинам удается узнать за всю жизнь. Какая бы судьба ни была ей предначертана свыше — верной жены или распутницы, — эти знания ей пригодились бы.
Граф пытался убедить себя, что увез Эмму оттуда с одной-единственной целью — пусть она остается невинной даже в своих помыслах. Так удар, который он готовит Дарнли, окажется верным. Достигнет цели. Станет смертельным.
Конечно, он понимал, что обманывает себя…
Киллоран перенесся мыслями на несколько часов назад.
Сандерсон привез с собой великолепного повара, еда была изысканная, но граф очень скоро понял, что совсем не хочет есть. Вино и бренди оказались выше всяких похвал. Он пил, но это не помогло избавиться от томительного ощущения, угнездившегося там, где у большинства людей находится сердце.
За двумя столами шла азартная игра. За картами сидели и плохие игроки, обыграть которых Киллорану не составило бы никакого труда, и опытные — достойные противники. Следующее неприятное открытие не заставило себя долго ждать — играть он тоже не хочет.
И уж тем более не могли заинтересовать Киллорана женщины, которые оказались в этом домике. Сегодня у Сандерсона были лучшие куртизанки, в основном актрисы, готовые удовлетворить любое желание гостей хозяина. Граф еле сдержался, чтобы не скривиться при виде их улыбок.
— Да что с тобой происходит? — удивился Сандерсон, протягивая ему бокал шампанского — лучшего, которое получали англичане из Франции. — Ты только посмотри, кто согласился ко мне приехать!
Сандерсон показал глазами на даму в маске. Значит, женщина из общества. Тоже ищет развлечений… Тут она их наверняка найдет. Киллорана этот маскарад не обманул. Виконтесса Бромвелд. Та самая, которая когда-то отказалась танцевать с каким-то там ирландским графом, недавно прибывшим в Лондон.
— И, пожалуйста, без гримас, — добавил Сандерсон, все еще с бокалом в руке — Киллоран не торопился его взять. — Ты же знаешь, как всех бесит эта твоя улыбка. Нет человека, который бы не сказал, что так, очевидно, улыбается если не сам сатана, то уж наверняка кто-то из его приспешников.
Виконтесса прошла вплотную к ним, прикоснувшись грудью к спине Киллорана, но граф не обернулся.
— А что же ты не позвал леди Барбару? — лениво спросил он и все-таки взял шампанское.
— Звал. Увы! Мне не удалось ее уговорить. Леди Барбара в последнее время какая-то странная. На любое предложение развлечься отвечает отказом. — Сандерсон неожиданно смешался. — Прости, ради бога… Я и забыл, что вы… что она… то есть ты…
Он совсем запутался и, в конце концов, замолчал. Выходит, Барбара стала избегать того, что прежде ее неизменно привлекало — так она, во всяком случае, уверяла. Забавно. Киллоран даже мог предположить, чье общество она предпочла.
— И все-таки почему ты увез отсюда свою кузину? — Сандерсон не мог не спросить о том, что его сейчас больше всего интересовало. — Ты же сказал, что ей будет полезно на все это посмотреть, чтобы лучше освоиться в обществе. Не то чтобы кто-то из мужчин рискнул привести на такой вот неформальный прием свою новоявленную сестру, но ты, как я понимаю, не похож на большинство братьев, — Сандерсон ухмыльнулся. — Вы очень разные внешне, но она, конечно, по-своему интересна. Я бы не отказался стать ее… кузеном.
— Забудь об этом.
У Киллорана вдруг возникло желание если не убить этого пьяного циника, то хотя бы поставить его на место, и сие оказалось для него самым ужасным открытием, ведь сам он, по мнению всего Лондона и даже всей Англии, был циником, часто пьяным. Глаза Киллорана сузились, и в голосе скрежетнул металл.
— Повторяю, забудь о моей кузине. Она предназначена другому.
— Дарнли? Или у тебя самого к ней не совсем братское чувство?
Сандерсон явно забыл, что даже те, кто называл себя друзьями графа Киллорана, и те, кого он сам так иногда называл, в одну минуту могли оказаться в стане тех, кто его смертельно боялся.
«Пожалуй, он не так уж пьян, чтобы не принять вызов», — с надеждой подумал Киллоран, и Сандерсон прочитал это в глазах графа.
— Почему ты упомянул о Дарнли? — Тем не менее Киллоран решил узнать, о чем сейчас судачат все, кто с ним знаком, и те, у кого надежды на это не было.
— Ну как же! — как и ожидал граф, Сандерсон начал с экскурса в историю их отношений с заклятым врагом. — Всем известно, что вы с Дарнли уже десять лет на ножах. Тогда ведь ходили слухи, что ты обесчестил его сестру, и Мод из-за этого покончила с собой. Правда, верили в это далеко не все. — Сандерсон немного подумал и добавил: — Я имею в виду, что поверить в то, что Мод уступила, было действительно трудно. Она ведь из очень знатной семьи, настоящая леди. И, конечно, замуж бы ее отдали только за человека благородного происхождения. Самого благородного. Я не хотел тебя обидеть, Киллоран, — Сандерсон уже и сам не рад был, что ввязался в этот разговор.
— Ну что ты, какие обиды! — граф поставил бокал, из которого так и не отпил ни глотка. — А Дарнли-то поверил этим наветам… Но какой же он брат, если не отомстил за честь сестры?
— Легко сказать, отомстил… — Сандерсон хмыкнул. — Ты не из тех, кого просто убить. Я думаю, никто и пытаться не станет…
— Ну почему же, — удивился Киллоран. — И пытались, и пытаются. Правда, пока все эти попытки были безуспешными, — внимание графа отвлекла стоявшая в дверях женщина — с высокой грудью, рыжеволосая.
У Киллорана неожиданно промелькнула искра интереса, что немало его удивило. Привлечь его давно уже никому не удавалось.