Любовь черного лорда

Киллорану захотелось ударить Эмму, хотя он ни разу в жизни не поднял руку на женщину. Графу вообще не доставляло удовольствия демонстрировать свою физическую силу тем, кто был слабее. И тут вдруг такое желание…
— И доброта, и доверие к людям мне чужды, — процедил он сквозь зубы. — Неужели ты до сих пор этого не поняла? И что мне еще нужно сделать для того, чтобы развеять твои сомнения?
Бог мой!.. Эмма опустилась на колени и крепко сжала его руку…
— Не знаю, почему вы так настойчиво пытаетесь доказать мне, что вам чуждо благородство и порядочность. Других вы можете ввести в заблуждение, но мне-то известно, что вы не злодей и не подлец. Это всего лишь…
— Маска? — насмешливо подсказал Киллоран. — Ты ошибаешься, Эмма. Ошибаешься, и все тут. Порядочность мне на самом деле чужда, и благие порывы тоже. Я спас тебя на постоялом дворе только потому, что меня это на минуту развлекло. Второй раз я избавил тебя от неприятностей, поскольку тогда уже подумал об одном деле, которое до сих пор осталось недоделанным. Если бы не твои рыжие волосы, я бросил бы тебя на произвол судьбы.
— Это неправда. Я не верю.
— Да неужели? Ты не можешь поверить в то, что я не такой человек, который будет тратить свое время на спасение несчастных девиц? — Киллоран видел, как меняется выражение лица Эммы, и стал говорить еще холоднее. — С твоей помощью я намерен получить один старый долг. Именно поэтому-то я привел тебя в свой дом, — он сжал пальцы на руке девушки, где лежали бриллианты, в кулак. — Оставь это себе. Ты заслужила в награду не только сломанное колье. Мы еще поговорим об этом.
Эмма резко встала. В голосе ее теперь тоже звучали совсем другие нотки.
— Что я должна буду сделать? Лечь в постель с лордом Дарнли? А может быть, убить его? Но вы, кажется, говорили, что не нуждаетесь в услугах наемных убийц.
— У тебя хорошая память, детка, — ни на один из ее вопросов Киллоран не ответил.
— Не называйте меня деткой!
— Тогда не веди себя так, как ведут дети. Лорд Дарнли, хотя и был пьян, прекрасно понял, зачем я привел тебя в его дом. Да, ты приманка, и он обязательно на эту приманку клюнет. Твоя задача — подвести его к последней черте, а я нанесу завершающий удар. После этого мы сможем с тобой расстаться.
Сейчас Эмма выглядела совершенно спокойной, но это спокойствие нервировало Киллорана больше, чем истерики, свидетелем, а чаще виновником которых он столько раз был.
— Прекрасно, — девушка повернулась, чтобы уйти, и в этот момент по ее спине скользнул солнечный луч. Он блеснул на ее волосах не хуже бриллиантов…
Киллоран вскочил с кресла и резко повернул девушку к себе.
— Не надо! — закричала Эмма, но граф уже ничего не слышал.
Он рванул тонкую ткань пеньюара, и на пол посыпались пуговицы. Сейчас остановить Киллорана не смогли бы никакие слова, но, увидев на нежной шее Эммы синяки и царапины, он замер.
Девушка рванулась, но Киллоран властно удержал ее левой рукой за плечо. Правой он откинул голову Эммы назад, чтобы получше разглядеть «украшение».
— Дарнли…
Эмму потряс его совершенно неживой голос.
— Он не специально! Это из-за колье.
— Дарнли ответит и за это, — в голосе графа зазвучали знакомые ноты, и Эмма вздохнула спокойнее. — Он умрет, но перед смертью я вспомню ему и это, — Киллоран легонько провел пальцем по ее оцарапанной коже.
Внутри у Эммы все дрожало, но говорить она старалась спокойно.
— Ничего страшного со мной не случилось. И, кстати сказать, выглядит это так, будто меня пытались повесить. Подходящее наказание за убийство, не так ли?
Если она пыталась все свести к шутке, то особого успеха не достигла. Тем не менее Киллоран кивнул.
— Весьма подходящее.
Он чувствовал пальцами тепло ее кожи и видел соблазнительные линии тела. Ткань пеньюара была плотной, но для опытного глаза тайн тут быть не могло.
Искушение оказалось очень сильным. Киллоран наклонился и прильнул губами к тому месту на шее Эммы, которое было чуть ниже синяков и царапин.
Там лихорадочно билась крохотная жилка. Что стало причиной этого — страх или желание? Киллоран крепко прижал девушку к себе. Эмма была высокой — выше тех женщин, с которыми он привык иметь дело, и это оказалось весьма удобно: ее бедра прильнули к его бедрам, грудь оказалась на уровне его груди, а шея манила к поцелуям. Граф провел рукой по ее боку, и Эмма задрожала. Ощущение именно этого теплого, податливого тела в руках было завораживающим: Киллоран буквально растворился в нем.
 
Он желал Эмму всем своим существом. Хотел целовать ее губы, ее грудь. Хотел подхватить ее на руки и перенести на диван, чтобы там, сорвав пеньюар, увидеть наконец ее всю. Он бы ласкал это тело до тех пор, пока оба они не обессилели бы от ласк. И пусть сие продлится не один час и даже не один день! Он брал бы ее вновь и вновь и никогда уже не позволил ей уйти…
Последняя мысль колоколом прозвенела в голове графа. Он отпустил девушку так же внезапно, как схватил, — только придержал за талию, чтобы она не упала, в одно мгновение лишившись опоры.
С момента их знакомства Киллорану несколько раз приходилось видеть Эмму растерянной, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что отразилось на ее лице сейчас. Глаза девушки смотрели на него с откровенным недоумением, а грудь судорожно вздымалась. «Я так и не поцеловал ее в губы… — внезапно подумал граф. — И слава богу».
Эмма была слишком потрясена, чтобы обратить внимание на то, что руки Киллорана слегка дрожат.
— Да, он за все ответит, — граф словно и не прерывал разговор, хотя сейчас в его душе бушевала целая буря, казалось бы, давно забытых чувств. — Не пройдет и месяца, как Дарнли будет лизать тебе руки. Если все сложится удачно, тебе даже удастся сохранить свое сокровище — невинность.
Киллоран сказал это умышленно, надеясь вывести Эмму из себя. Он хотел, чтобы девушка пришла в ярость и все-таки ушла из его дома. На этот раз он не бросился бы за ней. В конце концов, он найдет какой-нибудь другой способ напомнить Дарнли перед смертью о том, что произошло десять лет назад. Эта девушка грозит его душевному спокойствию.
Эмма ничего не ответила. Она лишь взглянула на него, и в этом взгляде была бесконечная печаль. Девушка повернулась и вышла из библиотеки.
Киллоран замер, прислушиваясь. Было слышно, как она поднимается по лестнице, теперь уже не стараясь ступать бесшумно. Затем хлопнула дверь, и все смолкло.
Граф налил себе бренди. Чтобы унять дрожь в руках и в… душе, ему потребовалось сделать это несколько раз. Изгнать из памяти запах Эммы и тепло ее тела бренди не помог.
Бог Мириам де Винтер никогда не оставлял ее своими заботами. По-другому и быть не могло, ведь Мириам все делала по воле Всевышнего.
В газете она просматривала только новости биржи, поскольку деньги любила почти так же, как Господа. Еще ее интересовали военные притязания Англии — они сулили новые доходы с капитала покойного Ланголета.
В то утро все с самого начала пошло не так, как обычно. Наверное, потому, что ночью ей приснилась Эмма. Ярость снова захлестнула Мириам, так что сейчас она в раздражении металась по мрачной маленькой гостиной, служившей ей одновременно кабинетом. Мириам уже успела выплеснуть гнев на всех тех, кто ненароком попался ей под руку. Больше всех досталось повару и горничной. Не обошла гроза стороной и Прингла, ее флегматичного, ничему не удивлявшегося секретаря. Мисс де Винтер редко давала выход гневу, предпочитая ему ледяное спокойствие, но сейчас она не могла совладать с собой. Мириам схватила фарфоровую статуэтку — собачку, так нравившуюся ее отцу, и с размаху бросила об стену.
Затем она рухнула на диван, который протестующе заскрипел, и схватила со стола газету, надеясь узнать, нет ли где новой войны.
В этот самый момент Господь сподобил мисс де Винтер перевести взгляд на светские ново сти. Главная из них касалась появления в обществе загадочной незнакомки. Рыжеволосой.