Н.У.Б.: палач по имени Амнезия (СИ)

— Где пульт от телевизора?
В ответ дедок молча встал, взял пульт с подоконника и подал незваному гостю. Искатель нашёл кнопки со стрелочками, которые прибавляют звук, и дождался, пока динамики телевизора зазвучат.
— Плановые рейды по проверке районов проходят в штатном режиме и будут закончены к вечеру завтрашнего дня, — послышался из динамиков голос диктора.
Вдруг, боковым зрением искатель засёк какое-то движение за окном: по газону медленным шагом прошли два человека в униформе — на них были чёрные шлемы и такая же чёрная спецодежда без каких-либо нашивок или других отличительных признаков. Один из них держал в руках автомат, другой — дубинку. Через некоторое время по газону прошуршал длинный чёрный фургон с двумя огромными белыми буквами: «МП». Его аккуратный вид так диссонировал с серостью располагавшихся вокруг построек, что сильно бросался в глаза.
— Дед, быстро иди на балкон и выкури сигаретку, — шёпотом, но внятно и резко бросил искатель хозяину квартиры. — Я с секретной миссией. Меня тут нет.
Старик поднялся с дивана и пошёл к балконной двери.
— Телефон возьми на всякий, — искатель сунул ему в руки телефон, а сам присел на корточки и с замиранием сердца слушал, что происходило за окном.
Какое-то время кроме тишины ничего не звучало, и это время показалось вечностью. Но потом раздался крик старика: «Безмятежность!». И через несколько секунд он вернулся с балкона.
— Ушли?
— Дальше пошли. В нашем районе всё без эксцессов почти всегда. Сейчас ещё несколько домов пройдут по периметру — и всё.
Искатель медленно встал с корточек, поглядывая в окно, взял старика за руку и провёл его в прихожую — там через окно с улицы уже наверняка ничего не просматривалось.
— А теперь, дядя, разговариваем в темпе, тихо, но так, чтобы я всё понял максимально. Хорошо?
Старик молча кивнул и стал дышать более шумно.
— Начнём вот с чего: что эти экипированные черти выискивали сейчас тут?
В ответ дед слегка побледнел и задышал ещё тяжелее:
— А вы разве не из штаба?
— Нет. По крайней мере, думаю, что нет. Почти уверен, — заключил искатель.
Старик медленно начал сползать по стене вниз, закатывая глаза.
 Глава 2 Кровоподтёки на окне. Код ситуации «безмятежность». Часть 1-4 
— Дед, очухивайся, — искатель схватил его за плечи и пристально заглянул в глаза. Но видел только бе́льма.
— С подоконника принесите мне спрей, — едва прохрипел дед.
ИИ усадил старика прямо в прихожей на пол и осторожно прошёл в комнату. На самом входе он глянул в окно — и, никого не приметив, быстро и бесшумно прошагал к подоконнику, взял спрей, вернулся в прихожую и протянул руку старику. Тот слабым, но отработанным движением прыснул спреем в нос и опустил руку.
Дыхание стало постепенно восстанавливаться.
— Как ты, очнулся? Мы так и не договорили, — настойчиво продолжил искатель, с нетерпением ожидая, когда уже его немощный собеседник придёт в себя.
Старик вдохнул, затем шумно выпустил воздух через ноздри — похоже, ему становилось лучше. Он выставил руку вперёд, давая понять, что надо выдержать совсем небольшую паузу, и тогда можно будет продолжить этот полудиалог, полудопрос.
Наконец, он поднял взгляд на искателя и виновато протянул:
— Приступ просто. Никогда не предугадаешь, когда он случится.
— Я так понял, ты меня принял за одного из них, — ИИ слегка повернул голову в сторону окна. — Теперь ты, наверное, понимаешь, что я не из их команды. Давай к делу: что это за люди, и что за рейды они тут проводят? И не удивляйся таким вопросам: я почти ничего не помню ни о себе, ни о мире вокруг меня.
— Да, вы правы, — тихо начал дед, — я был уверен, что вы из штаба. Когда я услышал, что вы тут по спецзаданию, я ничего не заподозрил. Причина простая: нам запрещено сомневаться в словах служителей порядка. Ну а как я мог доказать обратное? Это себе дороже может выйти. Так что я сделал правильный, как мне кажется, выбор. Я же жив до сих пор.
— Какого штаба?
— Есть установленный порядок общения с властями. И есть даже ряд норм, касающихся того, как именно можно к ним обращаться. Есть и ограничения, в которых предусмотрены, кстати, наказания для людей. В общем, я предпочту сказать просто: представитель власти, представитель порядка.
 
— Хотелось бы поконкретнее.
Дед отрицательно покачал головой в стороны.
— Я ведь до сих пор не уверен, действительно ли вы не из штаба. Мне хочется ещё пожить. Ведь это не противозаконно?
— Кстати, о штабах. Где ближайший? И вообще, насколько плотно они напиханы в городе? Ведь мы в городе, так?
— Да какая разница, — устало проговорил старик, — главное, что мы живём в одном мире. И законы для него, этого мира, едины. Если вы из штаба и проверяете меня на вшивость, я чист. Если, как вы говорите, не оттуда — воля ваша, делайте, что хотите, но я не расскажу. Вдруг вы причините вред властям? Тогда я соучастник, потому что выдал местоположение представителей порядка.
— Формально ты уже соучастник, дед. Не выдал меня им. А что-то мне подсказывает уже, что должен был это сделать. И ещё вот что: почему вся электроника нерабочая?
— А все ноутбуки, смартфоны, компьютеры, если у кого были, изымались в целях мировой безопасности. Сами аппараты не брали — доставали из них жёсткие диски. Смартфоны — исключение, их забирали.
— Но я видел телефон в твоих вещах.
— Телефон разрешён. Простенький, не смартфон. Ими люди обеспечены. С него можно делать экстренный вызов. Ну, например, если заподозрил что неладное — увидел человека, слоняющегося непонятно зачем по улице — позвонил.
— А если плохо станет? У тебя недавно случился приступ. Кто бы тебе помог?
— Приступ предугадать, конечно, нереально. Но есть момент, когда чувствуешь, что становится плохо. И тогда надо брать спрей. Я редко когда держу его на расстоянии меньшим длины руки. Сегодня ситуация просто другая — не ожидал вашего появления.
— А если бы спрея не было?
Старик безучастно пожал плечами:
— Не случалось пока такого. Видимо, всё неплохо продумано.
— Тебе за спреем в аптеку разрешено идти?
— Нет. По улице передвигаться может очень ограниченный круг лиц. Наверное, только представители правопорядка и могут.
— И власти?
— Сейчас это всё в одном лице.
— Не могу понять. Если у тебя нет возможности даже сходить в аптеку, как ты достаёшь спрей или другое необходимое лекарство? Да как жрать, в конце концов?
— Помогает телефон. Я имею право позвонить и оставить заявку, где укажу какой спрей нужен и по какому адресу доставить. Доставят до квартиры. Удобно. Но пользоваться этой услугой я могу только раз в неделю, не чаще. То же касается и продуктов: их доставляют раз в неделю по предварительному звонку. Если запасы ещё есть — просто не звонишь.
— Почему такое ограничение — раз в неделю?
— Не знаю. Думаю, просто потому, что много и другой работы — на всё рук не хватит. Решать другие проблемы, более масштабные — тоже надо.
В воображении искателя рисовалась нерадостная картина опасного мира. То, что он повидал в подвале, уже дало понять, что хорошего ждать не сто́ит. Но был шанс на то, что само человечество сплочено против общей проблемы.
Сейчас же положение вещей представлялось иным. Люди сидят безвылазно в домах, причём немногочисленные, похоже, люди. При всём этом контроль представителей правопорядка остаётся жёстким. Так это виделось здесь и сейчас. Правда конкретики всё равно оставалось катастрофически мало. Однозначно стояла необходимость продолжить поиски самостоятельно. Во-первых, довериться кому-то сейчас — опасно. А во-вторых, брать в помощники было попросту некого.
Искатель поправил куртку и кепку, вскользь коснулся кармана, в котором лежал клык когтистого, и перевёл взгляд на деда:
— Над тобой живёт кто-то?
— Да. Мы в подъезде только двое и живём.
— Постарайся подняться. Мы идём к нему. И не делай ничего без моего на то разрешения. Ясно?