Артист (СИ)

Травин о планах Кольцовой не подозревал, для него отношения с ней закончились три года назад. Поэтому он отлично выспался, выпроводил Лизу в школу и отправился на почту. Федотов поприветствовал Сергея как старого друга.
— Нет, ничего тебе не пришло, только журналы, — сказал он, — Лазаревич спрашивал, когда на аэродром поедешь. Давай в воскресенье?
Федотов выглядел вяло и грустно, он рисовал на бланке какие-то каракули химическим карандашом, пачкая рукава.
— Что, предложение сделал, а она отказала? — поинтересовался Сергей.
— Я хотел, — телеграфист вздохнул, — но не решился. Понимаешь, она ведь женщина исключительная, не абы какая барышня с улицы, просто так не подойдёшь. Да ещё мы поссорились немного, я завтра в Кисловодск еду к доктору, а у неё какие-то дела, так она собиралась их оставить и меня отвезти, я ей запретил. Подумаешь, сам доберусь, не маленький. Ну ничего, в воскресенье — точно, без колебаний. Да, ты же в Бристоле живёшь?
— Не совсем, в северном крыле от курортуправления.
— Тут телеграмма пришла артистке, которую ты поймал, Малиновской. От мужа, наверное, или брата. Отправитель — Лев Малиновски, один в один как нового начальника Осоавиахима зовут.
Телеграфист значительно посмотрел на Травина.
— Так это он и есть, что пишет? — спросил Сергей.
— А вот этого я тебе, брат, не скажу, чужие письма обсуждать не приучен, хоть по работе и приходится читать. У вас с ней как?
— Да никак, картина окончена, расчёт я получил. Представляешь, за три дня — семьдесят рубликов.
Федотов присвистнул и улыбнулся.
— Чтобы я так жил. Выгодная профессия, жаль только фактурой не подхожу. Ну а ты-то уже знаменитость, и в газетах о тебе написали, и в кино снялся, и вон, с артисткой познакомился, говоришь, что не было ничего, а в глазах-то интерес вижу.
И он хлопнул ладонью стопке бланков телеграмм.
— С ней девушка едет, Зоя, — объяснил Травин, — обещала телеграмму со станции прислать, так ничего и нет, а к ним какие-то личности тёмные тут цеплялись, даже до драки дело дошло. Ты мне текст-то не читай, просто скажи, есть повод беспокоиться?
Телеграфист посмотрел в сторону, колеблясь, потом вытащил бланк из стопки, коротко глянул, перевернул тыльной стороной вверх.
— Спрашивает, почему не написала, когда приедет, — сказал он, — думаешь, что-то случилось, может быть, в милицию надо сообщить?
— Хороши мы будем, если милиция заявится, а артистка дома сидит и чаи гоняет, — возразил Травин, — я вчера в Минводах справлялся, кассир говорит, взяла билет и села в вагон. Насчёт воскресенья подумаю, и послезавтра скажу.
Скорый Владикавказ-Москва отходил от станции Минеральные Воды по вторникам, четвергам и субботам в половине одиннадцатого вечера, и шёл до Москвы сорок семь часов. Федотов был прав, следовало обратиться в уголовный розыск, только любой агент Травина и слушать бы не стал. Во-первых, он, Сергей, родственником или близким другом Малиновской не являлся, с чего бы ему беспокоиться. Во-вторых, кассир, как он сказал Федотову, видел женщину, похожую на артистку, которая взяла билеты и села в вагон.
Другое дело растратчик Парасюк, его наверняка уже искали, а значит, и Малиновскую могут обнаружить за компанию.
— Ищем, — коротко сказал следователь, вчитываясь в отпечатанный протокол, — вот здесь подпишите, товарищ. То, что вы про машину сказали, очень важно, у нас, знаете, их раз и обчёлся, так что все обстоятельства выясним. С товарищем Липке я ещё не встречался, сами понимаете, ночью не до того было, но сегодня же вызову его повесткой.
— И часто у вас люди пропадают?
Следователь неожиданно задумался, внимательно посмотрел на Травина.
— С чего вдруг такой интерес?
— Профессиональный, я ведь раньше в уголовном розыске работал, в московском. Агент второго разряда.
— Вот оно так, — Можейко присвистнул, — сурьёзная должность. Долго работал?
— Год с лишком, сначала-то шоферил и механиком в гараже слесарил, потом на курсы попал, а дальше уж довелось в группе Осипова, по бандитам и убийцам.
 
— Так чего ушёл?
— За пьянку выставили, попался вот начальству, так перевели в управдомы. С тех пор ни капли. Но скучаю по ремеслу слесарному, всё-таки самому что-то делать — другой коленкор.
Взгляд следователя потеплел. Одно дело курортник, а другое — свой, из работяг. А что уволили, так это дело обычное, с кем не бывает. Стал понятен интерес Травина к трупу, найденному на желдорпутях, и к тому, что у режиссёра Свирского творилось.
— Я вот тоже сюда с завода, по рабочей путёвке, раньше-то всё руками больше, а теперь головой приходится, но домой прихожу, и сразу к верстаку или починить чего, отдыхаю, значит, лучше всяких нарзанов с ванными. Вот что скажу, товарищ Травин, город у нас небольшой, не чета Москве, но вокруг, сам понимаешь, много чего в наличии, и недобитки всякие по хуторам прячутся, и криминальный элемент на курортных гражданах паразитирует, тут ещё четыре года назад стреляли чуть ли не каждый день, только вот сейчас кое-как поутихло. Ну и люди, не без этого, пропадают, вон, — следователь кивнул на шкаф, забитый бумагами, — последние два года по три-четыре десятка, и это те, кого не нашли. Тонут по пьяной лавочке, бандитам попадаются в тёмных местах, или уходят в леса, а там зверьё хищное, в горы гулять отправляются в одиночку, хорошо если днём, ночью-то упасть как на раз-два. Есть и такие, что просто собрали вещички, и лучшую жизнь искать, пока на учёт встанут, пока бумаги дойдут, время проходит. Парасюк этот, может, просто с регистрационного учёта не снялся, подзабыл, ну а найдётся, мы с него со всей пролетарской строгостью спросим.
— А кто пропадает в основном — мужчины или женщины?
Можейко посмотрел в окно, напряжённо думая. Статистику по пропавшим он не собирал, но на самом деле, попадались в основном женские имена.
— Женщины, — признался он.
— Молодые?
Следователь помрачнел.
— Не обращал внимания, я тут человек, считай, новый, год всего, многое, так сказать, по наследству перешло. Пожалуй, что ты прав, молодых много пропадает, да и оно понятно, пожилые-то дома сидят.
— И что, выкуп кто-то просит?
Можейко с облегчением рассмеялся.
— Ты, товарищ Травин, буржуазных картин пересмотрел, кто ж за деньги будет людей похищать? Это только в капиталистических странах такое творится, а у нас при пролетарской власти пусть только попробуют. Да и не заплатит никто. Вот весной, слушай, украли жену у одного нэпмана, он в милицию, так мол и так, исчезла гражданочка без следа, а с ней бриллиантовый браслет и цепочка ценности большой, а ещё двадцать червонцев. Товарищ Ласточкин, агент первого разряда, этим делом занимался, цепочку он обнаружил в городском ломбарде, так дальше клубок, значит, распутал и выяснил, что гражданка Паль сама себя украла, то есть сбежала с одним местным, так сказать, доном жуаном, а поскольку червонцы они быстро прогуляли, сдала золотое изделие в ломбард. Ведь вот ещё, когда её отыскали, напрочь отказывалась возвращаться к законному мужу, да только тот сам молодец, увлёкся уже другой. Так что каждый случай отдельного рассмотрения требует.
— Это верно, — согласился Травин. — Послушай, ещё насчёт Парасюка, вчера дом чей-то сгорел у мясокомбината? Может, и он там пропал.
— Нет, там совсем другие граждане сгорели, Фёдор Мельник с подельниками, как есть перепились и передрались, или дружки подожгли, эта сволочь блатная, она своих не жалеет, — Можейко спохватился, что выкладывает постороннему по сути человеку незаконченное ещё дело, — не задерживаю больше, гражданин. Если что узнаете, милости прошу.
У Сергея пока что были только догадки и подозрения, но он надеялся, что в скором времени они разрешатся. Но на самом деле их становилось только больше. Не успел он подняться в номер, чтобы переодеться, его окликнула дама с веером.