Западня

– Надо ли говорить, – добавил Танкред посреди вызванного его рассказом волнения, – что весь Бордо сегодня вечером ликует от восторга, что жители города во весь голос кричат: «Да здравствует король!», что столица Жиронды, в которой воцарилось неподдельное веселье, никогда еще не видела на своих улицах столько счастливых людей.
Эрмина, Маринетта и несколько приглашенных на ужин соседок плакали от радости.
Семилан насмешливо смотрел на саиля. Но тот примирился с поражением и нашел в себе силы, чтобы, подобно остальным, выказать свой восторг.
Назавтра установилась дождливая, холодная погода. Сентак объявил, что уезжает в Бордо и вернется, по-видимому, только через двое суток.
День выдался невеселый.
Семилан и Маринетта воспользовались им, чтобы наговорить друг другу множество совершеннейших мелочей, так услаждающих слух влюбленных. В этот день они впервые были по-настоящему счастливы.
Эрмина и Кастерак – более сдержанный, чем обычно, – прогуливались под лучами выглянувшего из-за туч солнца. Несмотря на все усилия, Гонтран не сумел сохранить свои чувства в тайне.
Нет, он не сказал Эрмине напрямую: «Я вас люблю», но чтобы догадаться о тех чувствах, которые испытывал в душе сей молодой человек, не нужна была особая проницательность.
Ужин, за которым не было ни Сентака, ни Мэн-Арди, прошел невесело.
Кастерак пребывал в мрачном расположении духа, Эрмина тоже вся извелась от беспокойства.
Самазан, со своей стороны, чувствовал, что в воздухе витает что-то поистине ужасное.
Перед этим он решил, что Сентак вернется нынче вечером, чтобы совершить заранее спланированное убийство. И как бы ни был испорчен сей негодяй, при приближении рокового момента он все равно ощущал в душе волнение.
В то же время мерзавцу очень хотелось получить свои деньги. После ужина он весь остаток вечера тщательно избегал мадам де Сентак и Кастерака, сделав все для того, чтобы они остались наедине.
В конце концов он удалился в небольшую гостиную и, не зажигая света, уединился в ней вместе с Вандешах!
И там, право же, бандит, совершенно потеряв голову от любви и напрочь позабыв о драме, которой суждено было вот-вот разыграться, бросился перед возлюбленной на колени и стал давать ей самые прекрасные, самые восторженные клятвы.
Тем временем Сентак возвращался домой. Чтобы никто не увидел его по пути, он дождался наступления темноты. Саиль благословил дождь, благодаря которому никто не выйдет на улицу и не увидит, как он будет входить через потайную дверь.
Когда саиль проник в дом, часы на старой церкви Бассона пробили десять. Если бы в этот момент его кто-то увидел, то очень бы испугался. Вид у него был угрюмый, в глазах полыхали отблески мрачного пламени.
Ему было хорошо известно, где Эрмина и Кастерак обычно вели по вечерам свои меланхоличные беседы. Соблюдая тигриную осторожность, Сентак проскользнул в неосвещенные апартаменты и подошел к комнате, где, по его расчету, находились те, кого он собирался убить. Когда он услышал за дверью разговор, сердце у него в груди бешено заколотились.
– Они здесь, – сказал саиль.
Он вытащил из кармана двуствольный пистолет и приготовился открыть дверь.
В этот момент из-за двери до его слуха вновь донеслись слова.
«Это голос моей жены», – сказал он себе.
Но тут дверь неожиданно открылась. Сентак едва успел спрятаться в тени.
Перед ним прошли Гонтран и Эрмина.
Этот убийца все еще был ревнив и поэтому чуть себя не выдал. Но все же сдержался и дал им спокойно удалиться.
Они открыли другую дверь и вошли в салон, где незадолго до этого уединились Самазан и Вандешах.
Тогда Сентак сказал себе:
«Все, они у меня в руках».
Из-за двери и в самом деле будто донесся какой-то шепот.
– Час пробил, – молвил саиль.
И со спокойствием кровожадного зверя, которое он уже столько раз демонстрировал, Сентак стал бесшумно открывать дверь.
Он настолько поднаторел в этом искусстве, что уже через минуту смог разглядеть комнату. Они сидели без света. Женщина сидела на канапе, мужчина стоял перед ней на коленях.
 
«Большего мне и желать нечего», – подумал саиль.
В этот момент силуэты людей, которых видел перед собой этот негодяй, озарил тусклый луч луны, скрывавшейся за пеленой густого тумана.
Сентак сделал три шага, которые заглушил толстый ковер. Впрочем, возлюбленные пребывали в экстазе и ничего не слышали.
Но каково же было их пробуждение!
Сентак медленно приставил дуло пистолета к спине молодого человека между лопаток, а когда тот в изумлении попытался повернуться, нажал на курок.
В ответ на выстрел послышался громкий крик.
– Вот как я наказываю супружескую неверность! – воскликнул саиль тоном героя какой-нибудь мелодрамы.
Молодой человек, не произнеся ни звука, бесформенной массой рухнул на пол. Женщина, наоборот, вскочила на ноги и поднесла руку к груди.
В доме тут же поднялся невообразимый переполох! В салон со всех сторон ринулись слуги с факелами в руках. Одним из первых прибежал Мюлар.
Но каково же было изумление Сентака, когда он увидел у своих ног бившуюся в агонии Вандешах, а чуть дальше – мертвого Семилана. Негодяй совершил ошибку.
Пройдя в салон, Эрмина и Гонтран решили не беспокоить Маринетту и Самазана, который в этот самый день попросил ее руки, а Сентак их убил.
Когда он обнаружил свою ошибку, в голове саиля помутилось от гнева и он выбежал на улицу.
Мгновение спустя донесся еще один выстрел – саиль свел счеты с жизнью.
Вандешах, которую поначалу надеялись спасти, умерла через два дня, так и не придя в сознание.