Западня

– Мадам, перед тем как ответить, позвольте задать вам несколько вопросов, – сказал Танкред, жестом успокаивая пыл друзей, стремившихся поскорее взяться за выполнение миссии, которую им предлагали, и которая тешила их самолюбие, в точности соответствуя жажде приключений, охватывающей каждого молодого человека в возрасте от двадцати до тридцати лет.
– Я вас внимательно слушаю.
– Во-первых, мадам, вы должны понимать, что с этой минуты и речи быть не может о жеманстве. К тому же мы освобождаем себя от обязательств не обращаться к вам с расспросами.
– Которые вы взяли на себя, посчитав, что встретили на балу женщину, не возражающую, чтобы за ней приударили?
– Совершенно верно. Поэтому, с вашего позволения, я осмелюсь поинтересоваться, кто почтил мой дом своим присутствием?
– Сударь, я согласна ответить на ваш вопрос, но сначала позвольте мне попросить вас…
– О чем же?
– Вы дадите слово чести, что никому не расскажете, кто я.
– Конечно! Что до этого, то…
– Даже матери, даже невесте, если она у вас есть, даже возлюбленной, если ей придет в голову поинтересоваться событиями, свидетелями или даже действующими лицами которых вы стали.
– Мадам, эта мера предосторожности представляется мне несколько излишней.
– Нет, сударь, – возразила молодая женщина. – Позвольте вас заверить, что любая неосторожность с вашей стороны, как и любая оплошность с моей, могут стоить жизни не только мне, но и другим людям.
– Тем не менее, мадам, – сказал Гонтран де Кастрак, – согласитесь, что в той партии, которую мы начинаем и которая, исходя из скрывающейся за вашими словами угрозы, обещает быть весьма нелегкой, нам не пристало играть роль простаков, не знающих, с кем и почему они имеют дело.
– Не спорю.
– Мы вас никогда в глаза не видели, в то время как вы знаете нас очень хорошо. И мы как люди благоразумные хоть и не опасаемся ловушки в вашем предложении, но все же можем заподозрить, что она за ним скрывается.
– Ловушки, господа? – воскликнула молодая женщина. – Но я могу предоставить гарантии своей искренности!
– И все равно, это выглядит слишком таинственно и запутанно, – упрямо гнул свое Танкред де Мэн-Арди.
– Чтобы прекратить этот спор, господа, скажу лишь, что я могу назвать вам свое имя только в том случае, если вы сохраните его в тайне.
– По-видимому, это и есть то, что вы называете гарантиями.
– Нет.
– Мадам, соблаговолите подождать. Перед тем как ввязываться в авантюру, привлекающую нас своей необычностью, но в то же время имеющую весьма серьезные, если не сказать больше, стороны, нам нужно посоветоваться.
– Советуйтесь, господа.
Кроме Танкреда и Гонтрана, присутствовавшие молодые люди сгорали от желания принять предложение дамы и совершенно не понимали тех мер предосторожности, которые предпринимали их друзья.
Так что совещание длилось недолго.
Трое друзей Танкреда всем своим видом давали понять, что согласны, и на их лицах отражалось не столько колебание, сколько нетерпение.
Гонтран, не раз принимавший в Канаде участие в большой охоте на медведя-гризли, не отступал ни перед чем. Когда в свою очередь тоже выразил согласие, слово взял Танкред.
– Мадам, – сказал он, – мои друзья считают, что мы должны выступить на вашей стороне в той борьбе, которую вы затеяли против Сентака и короля лжецов.
– А вы?
– Я, мадам, всегда из принципа присоединяюсь к друзьям в любых начинаниях – как хороших, так и не очень.
– Ничего другого от вас, господин де Мэн-Арди, я и не ожидала.
– Поэтому даю вам слово чести, что никогда и никому не назову вашего имени.
– Благодарю вас.
– Вы желаете попросить меня о чем-то еще?
– Где бы вы меня ни встретили, вам нужно будет сделать вид, что мы незнакомы.
– Это я тоже могу вам обещать.
– Хорошо.
– Это господин Гонтран де Кастерак, он берет на себя те же обязательства.
– Клянусь честью, – промолвил молодой человек.
– А это господин Бертран де Бюдо.
– Я тоже клянусь, – произнес юноша, – от чистого сердца.
– Сударь, у ваших предков, случаем, не было крупных владений в Базадене?
 
– Были, мадам. В Сотерне до сих пор стоит замок, носящий то же имя, что и я, хотя от него остались только четыре стены да несколько башенок.
– Ну что же, отлично. Теперь, господин де Мэн-Арди, соблаговолите представить мне остальных ваших друзей.
– Этот славный малый полон рвения и пыла, которые нам следует сдерживать, – сказал Танкред, указывая на соседа справа. – Его зовут Мальбесан.
– Просто Мальбесан?
– Совершенно верно, мадам, – ответил молодой человек, – я не дворянин.
– Но только по происхождению! – изящно возразила ему молочница.
– Сердца лучше, чем у него, не сыщешь на всем белом свете, – сказал Танкред.
– Пообещайте, что…
– Без малейших колебаний, мадам, – ответил Раймон Мальбесан, сопровождая свои слова энергичным жестом, тут же сделавшим его похожим на ибиса.
– Наконец, это Гектор де Сент-Элен, он тоже приносит клятву.
– Да, мадам, – добавил Гектор.
– Позвольте добавить, – продолжал Танкред, – что если для какого-нибудь рискованного предприятия нам понадобится больше людей, у меня есть еще двое друзей, которые обидятся, если я не приглашу их в нем поучаствовать.
– Кто же они, эти ваши друзья?
– Господин Ролан де Коарасс.
– Неплохо.
– И его брат Кловис.
– Очень хорошо.
– Я выступаю гарантом того, что они будут молчать, как того требуете вы, и хранить тайну так же, как мы.
– Даже не сомневаюсь в этом, господа.
– Теперь, мадам, мы вас внимательно слушаем.
– Меня зовут, господа, Бланш Гранкер-младшая.
– Вы замужем? Или, может, овдовели?
– Я не знаю.
– Это что, шутка?
– Погодите, не кричите. Я была замужем, но рассталась с мужем на следующий день после свадьбы и с тех пор больше о нем никогда не слышала.
– И как его звали?
– Это, господа, и есть та тайна, которую я вам доверяю, надеясь на вашу верность. По причинам, которые вам в один прекрасный день станут известны, я год и три месяца скрывалась от всех. Когда-то я умудрилась прославиться, и за мной волочились все, кому не лень.
– Вы из Бордо?
– Да.
– Итак, мадам, назовите нам имя вашего мужа?
– Его звали и, надеюсь, зовут по сей день Жан-Мари Кадевиль.
– Гренадер! – воскликнул Танкред.
– Да.
– Которого мясники когда-то отбили у конвоя?
– Он самый.
– Но в таком случае, мадам, вы – высокая Кадишон.
– Да, господа.
– Но ведь был слух, что вы отправились в дальние края.
– Я сама заставила всех в это поверить, и вы не должны переубеждать тех, кто будет настаивать на этом в вашем присутствии. Если я больше не торгую на рынке, если год и три месяца жила затворницей, значит, у меня на то были серьезные причины. Теперь, когда вам известно, кто я, вы готовы идти вместе со мной к цели, на пути к достижению которой нас ждет множество препятствий и опасностей.
– Теперь даже больше, чем когда-либо, ведь одного вашего имени достаточно для того, чтобы вселить в нас уверенность. Мы верим, что вместе с вами послужим хорошему, благородному делу.
– Благодарю вас, господин де Мэн-Арди, вы не обманетесь в своих надеждах.
 
II
 
В течение нескольких минут разговор шел на более отвлеченные и не столь важные по сравнению с предыдущей темы. Затем гостья вернулась к вопросу, ставшему теперь предметом всеобщего интереса.
– Вы верите в привидения? – вдруг спросила молодая дама, которую мы теперь будем называть либо именем Бланш, под которым ее знали те немногие, кто поддерживал с ней отношения после того, как она стала затворницей, либо Кадишон, поскольку это имя объединяет воедино прошлое и те времена, когда разворачивались описываемые нами события.
– Что за странный вопрос? – удивился Танкред.