История уголовного розыска. 1918–1999

И вдруг в одной из подворотен Вырвич навел на своего приятеля «ствол»: «Все, гад, допрыгался? Сейчас я тебя убивать стану!» Дружок от неожиданности оторопел. И в этот момент, не раздумывая ни секунды, Скороходов бросился на Вырвича. Завязалась борьба, затем — выстрел. Пуля угодила Вырвичу в живот. Тот упал. А его приятель залепетал: «Это не я… я не хотел».
На Петровке, 38 в ходе допроса выяснилось следующее. Вырвич и его дружок Игорь Бут были знакомы еще с 1939 года. И одно время даже считались друзьями, пока оба не влюбились в одну и ту же девушку, Татьяну. Барышня выбрала Бута, а Вырвич затаил обиду. Четыре года он вынашивал план мести, и вот июньским вечером 1943‑го решил свести с бывшим приятелем счеты. Однако не вышло: Скороходов помешал.
Позже, кстати, выяснится, что Бут не такой романтичный юноша, каким казался вначале. Их семейная жизнь с Татьяной не заладилась: Бут регулярно бил жену, а потом она при загадочных обстоятельствах выбросилась из окна. Вырвич полагал, что смерть Татьяны на совести Бута, так что его план расправы с бывшим дружком был продиктован и желанием отомстить за смерть любимой девушки.
Дальнейшая судьба обоих приятелей оказалась незавидной: Игоря Бута за избиения и убийство жены приговорят к расстрелу, а Вырвича отправят на фронт, в штрафную роту, искупать вину перед Родиной. В ноябре 1943 года он погибнет при форсировании Днепра.
Но это случится позже. А пока, летом 1943‑го, эксперты, изучив изъятый у Вырвича револьвер, пришли к выводу: пятерых человек на окраине Москвы застрелили из другого оружия. Вырвич и его приятель никакого отношения к этим убийствам не имеют.
Прошел месяц. 5 августа 1943 года, когда в Москве по случаю освобождения Белгорода и Орла гремели праздничные салюты, в том же лесопарке, где уже были убиты пять человек, снова обнаружили трупы: супругов Авдейко. Почерк тот же: выстрелы с большого расстояния и патроны явно кустарного производства. А через неделю новый эпизод: убит некто Иосиф Барон, бывший нэпман, а в тридцатые годы руководитель производственной артели по изготовлению скобяных изделий. Рядом с телом Барона сыщики обнаружили следы женских туфель. Похоже, у снайпера появилась сообщница.
Итак, восемь трупов за неполные два месяца. Такого в столице не было со времен Гражданской войны. На всех барахолках и рынках, в общественном транспорте и просто на улицах горожане наперебой рассказывали друг другу жуткие подробности того, как в Москву проникли немецкие диверсанты, сеявшие панику и убивавшие москвичей. А руководит диверсантами какой‑то барон. Вот так в сознании обывателя человек с необычной фамилией, ставший жертвой неизвестных преступников, сам превратился в главаря преступной шайки.
Вскоре этим делом заинтересовались органы государственной безопасности. На ковер к первому заместителю наркома госбезопасности Богдану Кобулову был вызван начальник МУРа Касриэль Рудин. Кобулов потребовал в кратчайшие сроки найти немецких шпионов, орудовавших в Москве. А еще было принято решение направить в помощь столичным сыщикам опытных чекистов. Те рьяно взялись за расследование. И вскоре появился первый подозреваемый по делу — рабочий одного из московских заводов Николай Дудочкин.
Однажды он по глупости зачем‑то стащил с работы бракованный подшипник. Его уличили в воровстве, пристыдили на комсомольском собрании. Однако дальше этого дело не пошло. Вот за эту информацию и ухватились сотрудники госбезопасности, командированные в МУР по делу о таинственном снайпере. Дудочкина немедленно арестовали, в течение нескольких дней изощренно допрашивали и буквально выбили признание. Видимо, Кобулову не терпелось поскорее отчитаться перед высшим руководством страны о том, что органы госбезопасности разоблачили опасного преступника, действовавшего по указке немецко‑фашистских агентов.
Однако череда таинственных убийств продолжалась. Сначала был застрелен работник сельскохозяйственного предприятия Платонов, затем супруги Костиковы, а еще через несколько дней — сотрудник наркомата внешней торговли Акопян, занимавшийся вопросами поставок по ленд‑лизу. Информация об этом была доложена наркому внешней торговли Анастасу Микояну. Не исключено, что тот, в свою очередь, проинформировал об этом самого Сталина. Ситуация с таинственным стрелком, безнаказанно убивавшим в Москве высокопоставленных советских служащих, обострилась настолько, что впору было принимать чрезвычайные меры.
 
Рудин немедленно допросил коллег Акопяна по наркомату внешней торговли. Выяснилось, что чиновника неоднократно видели в компании Анны Толкуновой, работавшей администратором одной из столичных гостиниц. Даму разыскали, с ней лично беседовал начальник МУРа. Та призналась: она видела того, кто стрелял в Акопяна. В тот день они гуляли вдвоем в московском парке. Вдруг раздался выстрел. Акопян упал. Женщина в испуге оглянулась и заметила странного гражданина. Тот был одет в длинный плащ заграничного покроя и вообще выглядел весьма импозантно. Убийца подошел к даме, но, к ее удивлению, стрелять не стал. Судя по всему, Анна стрелку понравилась. Он предложил ей встречаться и даже назначил время и место свидания. Перепуганная дама кивнула головой, незнакомец неспешно ушел.
А Толкунова настолько перепугалась, что несколько дней сидела безвылазно дома, прикинувшись больной.
Но самое главное — женщина вспомнила, что таинственный незнакомец был без правой руки. Теперь у Рудина не осталось сомнений: жестокость, с которой убийца расправляется с жертвами, была вызвана опасением, что его кто‑то опознает. Слишком уж броская примета — отсутствие руки!
Стало понятно и другое: арестованный по делу снайпера Коля Дудочкин тут ни при чем, тем более что он даже не знал толком, как обращаться с оружием. Парня отпустили. Но на главный вопрос сыщики так и не получили ответа: кто же этот импозантно одетый однорукий снайпер? И зачем он отправил на тот свет двенадцать человек?
Неожиданно по агентурным каналам в МУР поступила информация о рабочем московского шарикоподшипникового завода Михаиле Васильце. Однорукий, любит красиво одеваться. На заводе трудится обходчиком внутренних путей и каждый раз приходит на службу в модной шляпе и дорогом пальто, что для простого работяги, да еще в военное время, было делом немыслимым.
Проверкой подозрительного парня занялся Александр Скороходов. Первым делом провел обыск в его жилище. Во время осмотра сыщик обнаружил шикарное длинное пальто, по описаниям похожее на то, в которое был одет убийца Акопяна, а также несколько шляп, модные пиджаки, сорочки, брюки. Кроме того, в одном из шкафов были найдены силки для птиц — те самые, которые принадлежали убитому агроному Платонову. Но самое главное — внутри радиоприемника, который, разумеется, не мог не привлечь внимание сотрудников МУРа, обнаружили револьвер системы наган.
Во время обыска жена Васильца — Елена — истошно причала и даже попыталась выхватить у сыщиков револьвер. Стало понятно: она в курсе похождений своего супруга, а может быть, и сама принимала в них участие.
А вскоре прояснились и некоторые любопытные подробности биографии Васильца. В течение нескольких лет он работал на секретном оборонном заводе… пристрельщиком наганов. Вот тогда Василец и научился великолепно стрелять, причем с обеих рук. Инвалидом стал в результате несчастного случая: пытался выкорчевать пень на даче и не рассчитал со взрывчаткой. Взрывом ему оторвало правую руку. С оборонного предприятия его уволили. Какое‑то время Василец болтался без работы, а потом устроился на шарикоподшипниковый завод простым обходчиком путей. Зарплата была небольшая, а запросы, особенно у молодой красавицы жены, велики. Тогда Васильцу и пришла в голову мысль использовать свое умение метко стрелять. Жена не возражала. Напротив, в их преступном тандеме она играла роль наводчицы, а затем сбывала похищенные вещи. Именно Елена заманила Иосифа Барона в лесок, где его уже поджидал снайпер.
 
А пули в виде шариков Васильца научил изготавливать уже известный нам слесарь Вырвич, с которым будущий снайпер познакомился еще до войны, когда работал на оборонном заводе.