Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Их пляску остановил выстрел, прогремевший со стороны хижины на дереве. Гулкий хлопок прогулялся эхом по всем окрестностям. Один из людоедов дернулся и осел в траву. Родин удивленно вгляделся в густую листву деревьев и с радостью заметил среди нее казавшуюся отсюда крошечной фигурку в белой сутане. Отец Лоренцо использовал оставленный ему охотничий винчестер (свой длинноствольный карабин он подарил Всеволоду) по назначению и теперь снайперским огнем прикрывал попавших в беду друзей, сопровождая каждый выстрел горячими просьбами к Господу направить в цель его пули.
Всеволод громогласно пожелал здоровья меткому священнику и выразил общую надежду, что у него осталось еще много боеприпасов.
Вслед за выстрелом повисла короткая пауза, после которой людоеды разразились воплями ужаса и причитаниями и метнулись вглубь джунглей. Подобный же испуганный визг вторил им с вершин деревьев. Видимо, ни каннибалы, ни племя амазонок ранее не слышали ружейных выстрелов и теперь впали в панику. Однако страх действовал недолго, и вскоре огненный дождь из дротиков возобновился.
Воспользовавшись паузой, Георгий, как имеющий самый основательный опыт боевых действий – как-никак две войны, пройденные полевым медиком, были за плечами, – подготовил план контратаки. Итак, у них оставалось шесть заряженных револьверов, это тридцать шесть выстрелов. Десять патронов к винчестеру и еще один в патроннике, всего одиннадцать. Каннибалов было значительно больше, чем боеприпасов. Требовались решительные действия, иначе скоро огонь подберется ближе, и людоедам на ужин достанется копченое мясо. Серхио подполз к Родину поближе, испанец кашлял сквозь закрывающий лицо платок, глаза его слезились.
– Проклятье, здесь дымно, как в портовом кабаке. Вы как хотите, а я иду вперед. Лучше уж погибнуть в бою, напоследок выпустив кишки парочке этих нехристей, чем изжариться здесь, как тупая куропатка!
Родин взял его за плечо и, пытаясь вселить свое спокойствие и уверенность в других, обратился к друзьям:
– Нам рано сдаваться! Наша сила – в нашем мужестве. Посмотрите, это просто банда дикарей, они только что показали, что подвержены страху. Если мы будем действовать сообща и заставим их думать, что нас больше, чем на самом деле, мы сумеем обратить их в бегство. Людоеды уже видели, что у нас есть друзья с гром-палками, которые их так испугали. Если мы атакуем с разных сторон, они решат, что у нас есть еще союзники, и тогда, с Божьей помощью, появится шанс выбраться. Серхио!
Испанец с готовностью отозвался.
– Ты зайдешь с левого фланга, через болото, когда поравняешься с ними, используй револьвер, чтобы создать побольше шума, неразбериха пойдет нам на пользу. Сева, возьмешь правый фланг. – Всеволод кивнул и сплюнул, разминая огромные кулаки. – Пабло, Лариса Анатольевна, вам придется остаться здесь и защищать Ирину и Анюту. А я совершу рывок в тыл. – Родин улыбнулся в ответ на недоуменные взгляды и убрал за пояс пару заряженных револьверов. – У меня имеется кое-какой сюрприз для этих дикарей. Ну, с Богом!
Карабанья мгновенно исчез в подлеске, передвигаясь легкой рысью, чуть согнувшись. Всеволод, бормоча проклятья в адрес настырных людоедов, двинулся направо. Большакова и Пабло принялись за укрепление позиции, наваливая баррикаду из коряг и стволов деревьев, а также заготовили воду в кожаных складных ведрах, огонь подступал совсем близко. Когда приготовления были закончены, Пабло оценивающе посмотрел на Большакову и после недолгих раздумий, протянул ей винтовку. Большакова фыркнула в ответ на его вопросительный взгляд и, ловко перехватив винчестер, передернула затвор и прицелилась в сторону наступавших каннибалов. Сам Пабло остался с коротким луком и револьвером. Тем временем осмелевшие дикари снова вылезли из джунглей и, видимо, решились на прорыв.
Георгий стремительно пробежал через полосу деревьев и достиг края болота. Дальше начиналась открытая местность. Среди чахлого кустарника и травы он был как на ладони. Следовало проползти открытый участок незамеченным, а после, совершив спринт через джунгли, нежданно обрушиться на дикарей с тыла. Родин приник к влажной податливой земле и пополз. Двигался он быстро, подчиняясь особой технике, которой много лет назад в Крыму его обучили казаки-пластуны, умелые разведчики казацкого войска. Суть заключалась в том, чтобы не елозить брюхом по земле, а удерживая вес тела на руках и ногах, быстро ползти, как ящерица. Незаметный для дозорных племени людоедов, он стремительно пересек болотистую пустошь и бесшумно исчез в джунглях.
 
Тем временем его старший брат тоже полз, укрываясь в высокой траве. Всеволоду явно недоставало качеств разведчика, и при передвижении он издавал шума больше, чем пьяный боров, ищущий трюфели. Людоеды давно приметили великана, благо видно его было за версту, и теперь осыпали Родина-старшего градом дротиков. Чертыхаясь, Всеволод продолжал движение. Свой заплечный мешок, в котором лежало свернутое одеяло, он снял и использовал как щит, и теперь мешок был похож на огромную подушку для булавок.
Слева и сзади раздались выстрелы – первые два индейца, решившие штурмовать укрепления вице-председателя Российского географического общества, рухнули замертво в болотную жижу, еще нескольких настигли меткие стрелы Пабло. В перерывах между атаками дикарей Большакова и Пабло умудрялись поливать окрестный кустарник и баррикады водой из кожаных ведер, тем не менее жар становился нестерпимым, и даже у неподвижной Ирины на лбу выступили бисеринки пота. Маленькая крепость на болоте могла продержаться еще несколько минут, но тут дротик, брошенный практически в упор, попал Пабло в плечо, и раненый индеец сполз по стволу дерева в траву.
В этот момент в рядах людоедов началось замешательство. Чуть вдалеке раздался оглушительный рык, и Большакова увидела дикаря, будто по волшебству взлетевшего вверх тормашками. Это Всеволод, в несколько стремительных прыжков настигнув атакующих, теперь творил опустошение в их рядах. Старший из братьев Родиных пренебрег револьвером и крушил индейцев направо и налево в лютой рукопашной. Его пудовые кулаки, словно два кузнечных молота, разбивали черепа и ломали грудные клетки. Но индейцы наступали нескончаемой лавиной. Трое смелых воинов окружили Всеволода и осыпали его ударами костяных ножей. Великан парировал заплечным мешком, ударами ног разгоняя нападавших, так, словно они были надоедливыми насекомыми.
С левого фланга раздалась оглушительная пальба. Серхио Карабанья вступил в бой, и ни одна пуля из его револьвера не ушла в пустоту. Когда патроны закончились, испанец отбросил бесполезное оружие и достал свой неизменный нож-наваху. Один индеец упал, зажимая перерезанное горло, другой визжал, прижимая к груди культяпку руки, однако вскоре отважный матрос пал, поваленный множеством цепких смуглых рук.
Большакова и Пабло из последних сил удерживали укрепление от лавины наступавших дикарей. Пабло, из-за раны потеряв возможность стрелять из лука, выпустил пять пуль из револьвера, заставив пятерых врагов упасть в липкую грязь болота. Шестой патрон он оставил для себя, не желая попасть живым в лапы богомерзких людоедов. Большакова сделала последний выстрел из винтовки и, отбросив оружие, раскрутила над головой кистень. Из-за поваленных стволов показалась оскаленная морда людоеда и тут же с воем исчезла, когда свинцовая гирька с хрустом впечаталась прямо в центр дикарской физиономии.
Однако дело складывалось явно не в пользу путешественников. Оставшиеся в живых каннибалы практически взяли баррикаду в кольцо, но тут с оглушительными криками и свистом из джунглей за спинами нападавших появился Георгий Родин.
 
Производя шум, как целый отряд черкесов, Родин кричал и палил по-македонски из двух револьверов по опешившим индейцам, заставляя их бежать в ужасе и панике. К делу подключились отец Лоренцо, чьи меткие выстрелы валили каннибалов одного за другим, и лесные лучницы, которым дистанция теперь позволяла вести прицельную стрельбу.
Ряды нападавших стремительно пустели. Один из дикарей схватился за уши – жест, означающий, что он сдается. Его примеру последовали другие. Через минуту все было кончено. Побежденные людоеды бросали свое оружие в болото и вставали на колени, убрав руки за спину, в знак позорного поражения. Спустившиеся с деревьев воительницы держали пленников под прицелом своих луков, их прекрасные лица не отражали никакого дружелюбия при виде старых врагов.