Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Начальник почтово-телеграфной конторы, обрусевший немец по фамилии фон Фик, сотрудничать согласился неохотно и только после того, как получил гарантии личной безопасности. Вечером следующего дня он сообщил, что письмо из Санкт-Петербурга госпоже Ивановой выдано еще третьего дня, о чем в книге выдачи писем имеется ее собственноручная роспись.
4
— Юноша, больше некому. Наверняка сам отнес письмо. И книгу взял, чтобы Матильда расписалась.
— Какой юноша?
— Я про чиновника, заведующего выдачей заказных писем. Он мне сразу же не понравился, в первый мой визит на почту. Безусый юнец с романтическим взглядом. Госпожа Сафронова-Иванова — дама с изюминкой, при том чадолюбивая, посему наверняка справляется о весточке про любимого ребенка довольно часто. И, следовательно, часто с этим чиновником общается. А такие юноши склонны влюбляться в эдаких femme fatale [11]. Видимо, она успела вскружить ему голову, и он доставил письмо прямо ей на дом.
— Что же нам теперь делать?
Кунцевич сел и задумался.
— Да-с, положение хреновое. Как бы нам их не упустить. Вы знаете, я же времени даром не терял. Я за эту неделю посетил все злачные места города. Стал своим в курзале, отужинал по очереди во всех первоклассных ресторанах, набережную вдоль и поперек исходил. Но ни Матильды, ни Спектора не встретил. Либо они затаились, либо вовсе из города уехали. Может, почуяли чего?
— Да что они могли почуять! Мы же никому…
— Может, из содержания нянькиного письма чего углядели. Спектор — калач тертый… Подождите! Нянька им написала, что к ней явился какой-то человек и хотел вручить Матильде пять тысяч рублей от неизвестного поклонника. И наверняка написала, что сообщила этому человеку адрес Матильды. Так? Так. А если бы это было на самом деле, то что должен сделать присяжный поверенный?
— Написать Матильде письмо!
— Правильно. Сейчас мы его с вами и напишем. Потом с помощью фон Фика поместим на почту и уж будем смотреть за почтовым юношей в четыре глаза! Попросите у коридорного бумагу и чернила.
— Мечислав Николаевич, письмо-то мы напишем, вот только штемпель на конверте там должен стоять тульский.
Кунцевич аж сел.
— Верно! На штемпель и чиновник, и Спектор обязательно обратят внимание! Да-с, незадача. Были бы мы в Питере, я бы нашел умельца, он бы быстро такое письмо состряпал. Но здесь… — Чиновник поник. Потом встрепенулся. — Надобно порасспрашивать коридорных, горничных, пообещать им награду. В гостиницу ведь много писем приходит, могли и из Тулы поступать. Пусть в мусоре конверты поищут. А адрес я вытравлю и новый напишу, это я и сам сделать сумею.
— Мечислав Николаевич! Разрешите мне на почту сходить.
— Зачем?
— Я перед нашим отправлением из Питера матушке отписал, что в Ялту еду по службе. Она мне ответить должна на почтово-телеграфную станцию, до востребования.
— Господи! У нас все дело рушится, а он про матушкино письмо вспомнил!
— Матушка у меня сейчас в гостях у своей сестры, в Туле, уехала, потому что одной дома скучно. Корову на кухарку оставила и уехала. Так что ответ она мне из Тулы прислать должна. Мать у меня малограмотная, и письмо наверняка тетка писала. А у той почерк каллиграфический, не хуже, чем в конторе присяжного поверенного. Нам останется только имя переделать.
— Так бегите скорее!
Тараканов из Питера отправил два письма, одно в Тулу — матери, а другое — в Каширу, Варваре Антоновне Подпругиной, и получить надеялся два ответа. Но на почте его ждал только один конверт — от маменьки. Он внимательно посмотрел на выдававшего письмо чиновника, но ничего романтического в своем ровеснике в сюртуке с петлицами не имеющего чина не увидел. Получив письмо, Тараканов бросился в гостиницу.
Кунцевич написал список химикатов и послал его в аптеку. Когда Тараканов вернулся, Кунцевич включил настольную электрическую лампу и приступил к алхимическим опытам. Вскоре в комнате нестерпимо завоняло, и, несмотря на дождь на дворе, пришлось открыть окна. Через полчаса письмо высохло. На том месте, где раньше было написано «его благородию коллежскому регистратору Осипу Григорьевичу, г-ну Тараканову», от букв не осталось и следа.
Проветрив как следует комнату, Кунцевич позвонил, потребовал у явившегося на вызов коридорного перо и бумагу и принялся писать.
— Ну как? Могу я векселя подделывать?
На матушкином конверте появилась новая надпись: «Матрене Митрофановне, м-ль Ивановой, до востребования». Отправителем значился присяжный поверенный Тульского окружного суда господин Любимов.
— Можете, Мечислав Николаевич.
— Пусть письмо сохнет, а вечером я снесу его фон Фику.
Ровно в два часа дня в понедельник, 12 марта 1907 года, коллежский регистратор Тараканов в партикулярном пальто на вате и с приклеенной бородой сидел на скамейке на набережной и пялился на входную дверь почтово-телеграфной конторы. В пять минут третьего из дверей вышла группа из трех почтовых служащих и пошла вверх по Глухому переулку. Один из служащих, почтовый чиновник Рассохин, держал в руках толстую конторскую книгу. Тараканов поднялся и двинулся вслед за ними.
На Садовой Рассохин отделился от товарищей и свернул направо. Он прошел мимо храма Александра Невского, миновал еще два дома, вошел в калитку в ограде третьего и пошел через роскошный парк, в глубине которого скрывалась великолепная белая дача. У калитки была прибита табличка: «вилла “Ванда”, комнаты и пансион по весьма умеренным ценам». Пробыл на вилле чиновник не более десяти минут. Вышел он довольным и, насвистывая какой-то популярный мотивчик, чуть не бегом бросился в обратный путь. Тараканов пошел за ним. Шли они минут пятнадцать, все время поднимаясь вверх, и наконец очутились в Старом городе, кривые и узкие улочки которого с невзрачными домишками резко контрастировали с великолепием Нового города. Рассохин толкнул одну из калиток и закричал: «Мамаша, я пришел, накрывайте на стол!» Тараканов развернулся и, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, пошел в гостиницу.
5
— А револьвер-то у вас есть? — спросил у Тараканова ялтинский уездный исправник Гвоздевич.
— Есть. — В доказательство он достал из-за пояса револьвер, который так и не вернул Батурину.
— Это хорошо. А стрелять доводилось?
— Нет.
— Это плохо. Но хоть как это делается, представление имеете?
— Надо прицелиться и нажать на курок.
— Курок надо взводить. А нажимать нужно на спусковой крючок. Смотрите. — Гвоздевич ловко выщелкнул из барабана своего нагана все патроны и показал Тараканову, как взводить курок и как нажимать на спуск. — Взвести нужно один раз, желательно заранее. Потом он будет стрелять самовзводом. Когда взведете, держите в руках стволом вверх, не вздумайте в таком положении совать за пояс, а то отстрелите себе чего-нибудь, не дай бог. А у вас, Мечислав Николаевич, оружие имеется?
— Избави меня бог! Мне начальник наказал ни в коем случае не рисковать, уж очень он ценит мою голову. Посему я в сторонке постою, я целиком и полностью на вас надеюсь. Да и зачем вам славу поимки такого опасного преступника с пришлым делить?
Последний аргумент возымел на исправника решающее действие.
Проследив за Рассохиным, Тараканов доложил Кунцевичу. Тот надел сюртук и поехал к главноначальствующему. Думбадзе, узнав про Спектора, вызвал исправника и велел доложить ему о задержании убийцы в течение двух часов.
Предложение Кунцевича подождать, пока Спектор выйдет из дачи, и взять его на улице было с гневом отвергнуто.
— Вы, милостивый государь, не понимаете, в каком городе находитесь? Ялта — летняя резиденция Государя и монаршей семьи! И я не потерплю в городе экспроприаторов. Ни одной лишней минуты не потерплю! Быть может, он вовсе из дому не станет выходить? Прикажете его месяц ждать, пока Государь не приедет? Немедленно арестовать и доложить!