Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

– Ну и куда делся этот старый паук?.. – спросил сыщик у взмокшего Ивана, который тоже вскарабкался наверх и в изнеможении опустился на камни, поставив рядом сундучок.
Тут в воздухе что-то свистнуло, будто мальчишка тихонько подозвал собаку, и Иван рухнул вниз, словно его дернули за ноги. Сундучок с грохотом покатился вниз по каменному склону гряды. Родин и Торопков сразу же бухнулись на камни, стараясь не высовываться.
– Хорошее замечание про паука, да. Полежите, полежите, друзья мои, – послышался голос лорда Эндрю.
Высунувшийся из-за камня Родин увидел, как британец ловко перекатился за засохший куст можжевельника, прямо к месту, куда прикатился сундучок. В правой руке он сжимал браунинг, а левой ловко поймал вернувшийся к нему бумеранг.
– Надо отдохнуть, сегодня был тяжелый день. Да, надо было взять два бумеранга. Правда, с двух рук я всегда метал их неважно. А то валяться бы вам тоже вот тут в тени. – Он указал на распростертое тело Ивана. – Ничего-ничего, он скоро очнется. – С этими словами лорд взял ларец и снова откатился за куст. – Вот сундучок снова вернулся ко мне. Ключик все равно у меня. Да смотрите не натворите глупостей! Я вам не какая-нибудь полицейская ищейка! Я охотник и воин и стреляю быстрее и точнее, чем крамольная мысль зародится в вашей голове! – Тут, видимо, чтобы дать понять, что он не шутит, Мак-Роберт выстрелил. Пуля попала в камень перед Родиным, веером брызнули осколки, и Георгию пришлось снова нырнуть вниз и прижаться к камням лицом.
– Вы заговорите ему зубы, – прошептал Торопков, – а я подлезу справа да сниму его пулей.
В этот момент кто-то сзади похлопал обоих сыщиков по спинам, так что оба они вздрогнули и мгновенно оглянулись. Перед ними стоял донельзя довольный естествоиспытатель Федынский, а сзади него из-за большого валуна столбом валил белый дым.
– Господа, я слышал звук выстрела! – с радостным мальчишеским изумлением заметил он. – Неужели тут у нас водятся разбойники?
– Вы умеете стрелять? – спросил шепотом сыщик.
– Не очень хорошо, – ответил Федынский. – Хотя шагов за десять в утку попаду.
– Где ваша двустволка?
– Я оставил ее за камнем вместе с геологическим инструментом.
– Так бегите скорей за ней, а потом вскарабкайтесь вон на ту горку, да смотрите не высовывайтесь! Как только услышите выстрелы, кричите что есть мочи и стреляйте в воздух! Там притаился опасный убийца, и мы должны его арестовать!
С этими словами сыщик пополз к небольшой куче камней справа. А Федынский побежал назад к костру.
– Ну и что вы теперь собираетесь делать, сэр? – поинтересовался Родин, потирая лоб, ушибленный осколком камня. – Не знаю, как вам удалось, извините, переползти через этот каменный вал, но назад-то с ларцом, да еще держа нас на мушке, это точно не выйдет! Да и отсюда до ближайшей деревни миль сорок! Не собираетесь же вы проползти это расстояние! А на нашу помощь можете не рассчитывать!
Лорд усмехнулся.
– Вы совершенно правильно все рассказали, дорогой доктор. С логикой у вас все отлично, а вот фантазии не хватает. В этом и есть ваша ошибка, да и всей вашей русской военной машины. Возможности-то есть, и людей талантливых много, а вот огонька не хватает. Ну же, ну же! По земле я не поползу, по воздуху тоже не получится. Что же остается? И зачем я сюда притащился, на берег моря?
И только тут Родин услышал всплеск волн, который мог раздаваться только от весел на шлюпках. Очевидно, шлюпки выплыли из-за мыса, потому сыщики сперва их и не увидели.
– Вы хотите уйти по воде? Шлюпки доставят вас на эти яхты, а там до границы?
– Совершенно верно, мой дорогой! – засмеялся лорд. – Пока вы там колдовали в этой пещере, я дал сигнал моим помощникам. Через несколько минут меня заберут на шлюпку. Яхты эти очень быстроходны, так что через несколько часов мы уже будем вне досягаемости, а вместе с нами и этот алмаз, – лорд громко похлопал по крышке сундучка.
– Неужели алмаз стоит тех преступлений против Бога и людей, что вы совершили?
– Конечно, стоит! Да и что это были за преступления? Разве я сжег дотла детский приют? Обесчестил монашку? Нет, милейший, я действовал по праву сильного, да и, кроме того, будем откровенны, в стране, где о кодексах чести рыцаря, о правилах поведения дворянина и джентльмена слыхом не слыхивали. Скоро грядет война, и алмаз поможет британской короне ее выиграть, даже если он не станет оружием, а будет просто бесценным бриллиантом.
 
Наступила пауза. Родин поглядел на распростертого Ивана, который потихоньку начал ворочаться, и вдруг со злостью подумал, что главная подлость лорда – нарочная или нет – заключалась в том, что основным подозреваемым вдруг стал Иван Гусев.
– Но ведь этот юноша, Иван, ведь он ваш коллега, историк…
– Да-да, получилось немного некрасиво. Ну что уж с нами поделать? Ваш Смородинов куда кровожадней оказался! На моих руках крови немного, а он, вспомните, хотел всех нас прикончить!
– Господина Смородинова уже покарало Провидение, – ответил Родин, глядя по сторонам.
Торопков уже занял отличную позицию справа – он укрылся за деревом и положил ствол нагана в ложбинку между камней, закамуфлировав его сломанной веткой. Федынский нашел двустволку и, держа ее на вытянутых руках, карабкался по крутой тропинке на высокую горку, где определили его пост.
– Он умер? Отлично, туда и дорога старому неудачнику. И предатель Хью пусть горит в последнем круге ада вместе с Иудой, Каином и Брутом. Трусам и неудачникам там самое место. А вот победителям достается все. Так было, есть и будет.
При этих словах Федынский улегся под засохшим кустом можжевельника и устремил ствол в сторону берега. Сыщик бешено закивал Родину, так что со лба у него полетели капельки крови. Он начал показывать что-то пальцами, но Георгий в тайных знаках казачьих пластунов не разбирался и понял одно: надо начинать атаку, пока лорд не уплыл на приближающихся, судя по звуку, шлюпках. Как всегда бывает, именно тут в голове Родина вдруг созрел очень важный вопрос:
– Сэр, я могу понять страсть ученого, которая толкнула вас к преступлению. Но я не могу понять вашу заинтересованность в чертежах новых вездеходов. Неужели тут замешана рука разведки?
– Сэр, я подданный Британской империи и не собираюсь отвечать на ваши нелепые вопросы, – ответил сэр Эндрю. – Тем более вы не в таком положении, чтобы что-то от меня требовать!
– Но и вы тоже! – парировал Родин.
– Довольно! Лодки уже на подходе! – вдруг прервал беседу лорд. – Что вы затеяли, господа? Развели какой-то индейский костер, кому вы тут знаки подаете? Море чистое, дорога пустая…
– Пока вы тут лясы точили, уж роты наших чудо-богатырей подошли! – гаркнул сыщик, взводя курок. – А ну, ребята, покажем им, где раки зимуют! Цельсь…
– Мистер Мак-Роберт, – крикнул Родин, – пока не пролилась кровь, сложите оружие! Верните ларец! Это достояние Российской империи!
В ответ лорд захохотал.
– Этот камешек уже пролил реки крови! А прольются еще моря! Мои…
В этот момент Торопков выстрелил, а вслед за ним – дуплетом – Федынский. Родин поостерегся высовываться из-за камня и пальнул пару раз не глядя.
Вот тут-то все и началось. Лорд пару раз что-то крикнул по-валлийски, и на камни обрушился шквал огня. Стреляли из пяти или шести винтовок: пулями мелкого и крупного калибра, дробью и картечью. Отовсюду полетели мелкие камешки, пыль и крошево. Родин вжался в землю, накрыв собой трепыхающегося Ивана, чтобы тот вдруг не поднял голову. Торопков хохотал и отстреливался, ловко и умело меняя позиции. Федынский стрелял редко: долго перезаряжал свою двустволку. Со стороны моря раздались крики.
 
– Есть! – закричал Федынский. – Одного подбил!
– Наддай, братцы, – орал Торопков. – Уходит лорд!
С трудом придерживая порывающегося встать Ивана, Родин нашел между камней щель и осторожно туда выглянул. Лорда, не выпускавшего из рук ларца, уже перенесли в шлюпку двое здоровяков, пока еще четверо палили из винтовок по скалам, где засели сыщик и Федынский. Обе шлюпки медленно начали отчаливать: теперь число гребцов сократилось, один остался на берегу с пробитой головой, другой был ранен в плечо и не мог управляться с веслом. На одной шлюпке гребли два человека и один отстреливался, на другой на весла сел лорд и двое стреляли. Мак-Роберт греб быстро и умело, и вскоре его шлюпка устремилась вперед. До мыса, за которым ее было не достать, оставалось около ста саженей.