Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Кунцевич направился было в надзирательскую, но спохватился.
– Скажите, а если следователь мне поручение дал, я должен его исполнять, или прежде нужно уведомить Жеребцова?
– А что за поручение?
Кунцевич рассказал.
Дежурный задумался.
– Вообще-то, надобно Аполлона Александровича уведомить… Но раз его нет, то я бы вам посоветовал это поручение исполнить. Все лучше, чем без дела сидеть. Да и будет чем оправдаться. – Дежурный опять улыбнулся.
Шляпный магазин мадам Паперне находился в первом этаже дома номер 88 по Невскому. Судя по витринной выставке, это было шикарное и дорогое заведение.
Как только сыщик переступил порог, к нему подбежала миловидная продавщица.
– Бонжур, месье! – проворковала она, обольстительно улыбаясь. – Чем могу служить?
– Здравствуйте, мадмуазель. Мне бы с хозяйкой поговорить.
– Как прикажете доложить?
Кунцевич показал значок:
– Сыскная полиция, Кунцевич.
Улыбка исчезла с лица барышни.
– Извольте присесть. – Она указала на стоявшее у окна кресло и удалилась. Вернулась быстро.
– Изабелла Людвиговна ждет вас у себя, – сказала продавщица, забирая у сыскного надзирателя котелок.
Войдя в кабинет владелицы магазина, сыщик поклонился.
Изабелла Людвиговна – сорокалетняя молодящаяся француженка – встала из-за стола и направилась к Кунцевичу, протянув руку для поцелуя.
– Чем обязана визиту сыскной полиции, месье? – слегка грассируя, спросила хозяйка.
Кунцевич коснулся губами шелковой перчатки:
– Мадам Паперне, ваши служащие сегодня доставляли шляпку мадам Штрундман, на Фурштадтскую?
– Да, Екатерина Львовна наша постоянная покупательница. Дама состоятельная, но капризная. Вчера она примерила у нас несколько шляпок, но не купила ни одной. А ближе к вечеру телефонировала и попросила принести одну из примеренных. Я послала Катю, та вернулась со шляпкой и сказала, что мадам она опять не понравилась. Сегодня Штрундман телефонировала снова и попросила прислать еще одну. Я снова послала Катю, и в этот раз, слава Богу, Штрундман шляпку купила.
– А что за Катю вы к ней посылали?
– Мою продавщицу, Мельникову Катерину.
– Можно с ней пообщаться?
– Можно. – Изабелла Людвиговна позвонила. – Только к чему все эти вопросы? Почему сыскная полиция вдруг заинтересовалась моими шляпами?
– Позвольте пока не говорить. Я удовлетворю ваше любопытство, но только после того, как пообщаюсь с Мельниковой.
Мадам Паперне отдала явившейся на звонок продавщице необходимые распоряжения, и через пару минут в кабинет вошла…
Увидев барышню, Кунцевич аж зажмурился – до того она была хороша. С точеной фигуркой, в скромном, но красивом платье. С густыми волосами цвета воронова крыла, уложенными в высокую прическу. А глаза! В этих глазах сыщик сразу же утонул.
Продавщица сделала книксен.
– Катя, этот молодой человек из сыскного отделения пришел по твою душу. Правда, зачем ты ему понадобилась, он не говорит.
Мельникова повернула голову в сторону сыщика и улыбнулась:
– К вашим услугам, милостивый государь.
Голос барышни отозвался в ушах сыскного надзирателя хрустальными перезвонами.
– Надзиратель сыскной полиции Кунцевич Мечислав Николаевич. Вас как по батюшке?
– Степановна. Катерина Степановна.
– Очень приятно. Катерина Степановна, вы сегодня ходили на Фурштадтскую к мадам Штрундман?
– Да-с. Шляпку носила.
– А в котором часу вы изволили у нее быть?
Мельникова на секунду задумалась, опустив глаза.
– В одиннадцатом. В десять мадам приказала мне нести шляпку, минут двадцать – полчаса я шла. Стало быть, пришла около половины одиннадцатого.
– Госпожа Штрундман была дома?
– Да-с. Они шляпку примерили, она им понравилась, они изволили расплатиться, и я ушла.
– Сколько времени вы находились в квартире?
– С полчаса. Генеральша шляпку долго мерили.
– Кто еще был у ее превосходительства?
– Никого. То есть горничная была, она мне открывала и закрывала за мной.
– Посторонних никого не видели? В квартире или около нее?
– Нет.
– Благодарю вас.
Кунцевич склонил голову в поклоне.
Продавщица опять сделала книксен.
– Я могу идти? – она вопросительно посмотрела на сыщика. – А то мне еще на Васильевский остров надо заказ отнести.
– Да, да, пожалуйста, идите.
– Возьми извозчика, Катюша, – проворковала Изабелла Людвиговна – на улице снег начался.
Госпожа Паперне достала из кошелька полтинник и протянула продавщице.
Мельникова сначала с удивлением уставилась на хозяйку, потом опомнилась, поблагодарила и удалилась.
Когда за Катей закрылась дверь, владелица магазина обратилась к сыщику:
– Теперь я могу узнать причину вашего визита?
Первым, кого увидел Кунцевич, зайдя в сыскную, был Быков. Приятель на него буквально набросился:
– Тебя где черти носят?
– Мне следователь поручение дал, я исполнял…
– Мечислав, ты что, не знаешь, кто у тебя начальство? Почему Жеребцову не доложил? Скажи спасибо, что ему сейчас не до тебя. Если честно, он про тебя и не вспомнил ни разу. И все благодаря мне. Открыл я убийство-то!
Кунцевич вытаращил глаза:
– Открыл? Как?! Кто?!
– Открыл, брат, Открыл. Ты давай-ка покажись Жеребцову, а потом пойдем в трактир, пообедаем, я тебе все и расскажу.
Быков налил рюмку водки, выпил, крякнул и стал хлебать щи.
– Ну же, Митя, рассказывай! – Кунцевич от нетерпения не мог ни есть, ни пить.
– Да дай же поесть спокойно! Экий ты, брат, нетерпеливый. – Быков доел щи, отодвинул от себя тарелку, покосился на «сороковку», махнул рукой и налил себе еще рюмку.
– Все дело в статистике, – сказал он, опрокидывая водку. – Недаром мы, брат, отчеты ведем и карточки разные заполняем, ох, недаром, хотя времени это занимает уйму. А что нам говорит статистика, а? Не знаешь? А статистика говорит нам, брат, что большинство убийств в богатых квартирах совершается прислугой хозяев. Служит какой-нибудь лакей или горничная, служит своим господам, потом – бах! Отставка. Или с хозяйкой поругается, или недосчитаются в доме чего. Оказывается такая прислуга неожиданно без места и без всяких средств, вот зло и начинает таить. Бывает и по-другому – хозяева к своему человеку всю возможную ласку и доброту высказывают, а он, сучье семя, все равно их своими врагами считает, потому как завидует. Они, дескать, всегда кушают сытно и пьют сладко, а тут служишь им с утра до вечера, рук не покладая, а платят тебе за это десять рублей. Поэтому я, как мы только на место прибыли, решил разузнать, не было ли у убиенной генеральши какого казуса с прислугой. Зашел я в дворницкую, да все там и вызнал. Оказывается, служил у мадам Штрундман до конца минувшего месяца некий Евлампий Чистов. Служил с полгода, нареканий не имел, и тут, неожиданно, барыня ему от места отказала. Вышел промеж них скандал – в краже она его заподозрила. Евлашка ни в чем не сознавался, называл барынины претензии наветом, а после отставки несколько раз к генеральше пьяным приходил и денег требовал, считал, что должна она ему осталась. Последний раз у них до полиции дошло – хозяйка горничную за дворником посылала, чтобы он лакея бывшего утихомирил. Скрутили его дворник с подручными и в часть сдали, он там сутки в холодной просидел. А сегодня поутру дворник его опять во дворе видел, и опять пьяного. Божится, что выгнал взашей. А Чистов, видать, вернулся и незаметно в дом проскользнул. Доложил я обо всем Жеребцову, узнали мы в адресном столе нонешнее Евлашкино место жительства, поехали в Коломну, он там на Псковской угол снимает, и взяли его тепленьким. Точнее, не тепленьким, а пьяным вдрызг. Сейчас он у нас в кордегардии в себя приходит.
Кунцевич перебил старшего товарища:
– А почему ты думаешь, что это непременно Евлампий убил? Ну поругался он с барыней, ну заходил сегодня во двор, дальше что? Может, как его дворник прогнал, так он больше туда и не возвращался?