Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
– Билет надобно взять, сударь.
– Я по службе, – сказал Кунцевич, доставая из кармана полицейскую карточку.
Детина на нее даже не взглянул.
– У нас порядок такой: входить только по билетам, по службе али по дружбе, без разницы.
Надзиратель возмутился:
– Позови-ка немедленно хозяина!
– Хозяин человек занятой, и со всяким… посетителем говорить ему недосуг. Прошу покорно в кассу али – оревуар!
От наглости служителя и от своего бессилия Кунцевич растерялся. «Драться с ним, что ли? Так навешает, вон у него какие кулачищи! Пристрелить? Хочется, да нельзя. Купить билет? Теперь ни за что, даже если продадут за две копейки».
Мечислав Николаевич развернулся, взял в гардеробе пальто, оделся и вышел на улицу.
Четыреста саженей, отделявших «общедоступку» от дома 70 по Гороховой, где располагался третий участок Московской части, он преодолел почти бегом.
– Мне бы пристава, – сказал сыщик дежурному околоточному, показывая карточку.
– Может, дежурный помощник сойдет? – спросил тот, внимательно ее рассмотрев.
– Сойдет.
Околоточный ушел и вскоре вернулся:
– Пройдите в канцелярию, первая дверь справа по коридору.
В канцелярии за столом читал какие-то бумаги полицейский офицер.
– Младший помощник пристава штабс-капитан Ланге, – представился он, слегка привстав со стула. – Чем могу служить?
– Кунцевич, надзиратель сыскной полиции. На вашей земле есть такое заведение «Зал общедоступных увеселений», мне надобно туда попасть по службе, а тамошний швейцар не пускает, билет требует.
– Одному или с дамой?
– Не понял?
– Вам пройти надо одному?
– Конечно, одному, я же говорю – по службе.
– Демидов, «общедоступка» это твой околоток? – крикнул помощник пристава околоточному.
– Мой, ваше благородие, – ответил тот, заглядывая в кабинет.
– Сходи, проверь посты и заодно сыскному помоги.
– Слушаюсь.
Всю дорогу околоточный молчал, шел неторопливо.
В «общедоступке» он сказал швейцару: «Пусти его, Витя», развернулся и был таков. Кунцевичу сначала показалось, что швейцар околоточного вообще не услышал. Но когда он направился ко входу в заведение, швейцар отошел в сторону.
Помещение представляло собой анфиладу комнат, уставленных маленькими столиками. Воздух в них был пропитан табачным дымом, запахом пива и дешевой косметики. В наполненных публикой комнатах стоял гул голосов. Некоторые посетители бесцельно бродили, некоторые сидели за столиками.
Широкая дверь в конце анфилады вела в танцевальную залу. Ее окна были завешаны желтыми шелковыми гардинами, а потолок был расписан узорами в псевдорусском стиле. Вдоль стен залы стояли ряды венских стульев, а в углу находилась большая белая ниша в форме раковины, где сидел оркестр человек из пятнадцати. По зале парами ходили женщины, мужчины же предпочитали стоять или сидеть вдоль стен и наблюдать за ними. Музыканты настраивали инструменты.
Капельмейстер взмахнул смычком, и оркестр оглушительно заиграл какую-то польку. Пары завертелись.
Кунцевич вышел из залы и сел за столик. К нему тут же подлетел официант.
– Принесите чаю.
– Слушаюсь.
– Любезный, а где тут у вас играют?
– Играют? В зале, оркестр играет.
– Вы не поняли, где в карты играют?
– В карты у нас не играют, не разрешено-с.
– Играют, играют, я совершенно точно знаю.
Официант, ничего больше не ответив, ушел. Через несколько минут к столику подошел человечек небольшого роста с жидкими волосами и бороденкой, а за спину Кунцевичу встали швейцар и детина в лакейской ливрее, не уступавший швейцару ни ростом, ни шириной плеч.
– Купец второй гильдии Лейферт. С кем имею честь?
– Надзиратель сыскной полиции, не имеющий чина, Кунцевич.
– Вы почему, господин, не имеющий чина, за вход не платите?
– Я сюда не танцевать пришел, а по служебному делу. Ищу некоего Соловьева, который на днях проигрался здесь в пух и прах, а сейчас…
– Я не знаю и знать не хочу никаких Соловьевых! – прервал Кунцевича Лейферт. – За вход в мое заведение установлена плата. Платят у меня все. И из сыскной, и даже из градоначальства. А кто не платит, того я прошу выйти вон. И вас я также прошу выйти вон. Прямо сейчас. За чай можете не платить, вам его все равно не подадут.
Кунцевич побагровел.
– Ты как разговариваешь с дворянином, – сказал он, вставая, – жидовская морда! А pies ci morde lizal!
Швейцар и его напарник действовали молниеносно. Лакей одной рукой обнял сыскного надзирателя, да так, что ребра затрещали, а второй закрыл ему рот. Швейцар быстрым движением вытащил из-за ремня брюк «бульдог» сыщика и сунул его в свой карман.
Кунцевича куда-то понесли, открылась дверь, Мечислава Николаевича поставили на ноги, последовал сильный толчок, и надзиратель оказался на улице. Вслед полетели его пальто и котелок. Швейцар ловко отщелкнул барабан «бульдога», высыпал в свою огромную ладонь патроны, а револьвер бросил на лежащее на земле пальто.
– Чтобы ноги твоей больше здесь не было, – сказал он и захлопнул дверь черного хода.
Придя на службу, Кунцевич принялся составлять подробный рапорт. Он едва успел закончить свое занятие, как его вызвал Вощинин.
– Кунцевич, вы считаете себя опытным сотрудником? – было видно, что начальник едва сдерживается, чтобы не заорать.
– Никак нет-с.
– Так какого черта вы полезли к Лейферту без билета, с оружием, ни с кем не посоветовавшись?
– Вот рапорт, ваше высокородие, там все написано. У меня было поручение о розыске обер-кондуктора Соловьева, присвоившего казенные деньги, я установил, что Соловьев проигрался в «общедоступке» и наверняка казенные деньги туда принес, отыгрываться. Я решил проверить…
– Вам тридцати копеек было жалко? – перебил начальник.
– Нет-с, но я же по службе, не развлекаться.
– Вы знаете, кто такой Лейферт?
– Скотина.
– Кхм. Я думаю, что если вы отделаетесь арестом, то это для вас будет очень хорошо.
– Арестом? – опешил сыскной надзиратель. – За что? Это Лейферта надобно арестовывать за организацию азартных игр, а его клуб закрывать. Облаву надо снарядить…
Вощинин все-таки не удержался и заорал:
– Кого куда надо снарядить, позвольте решать мне! Это первое. – Он понизил голос. – Второе. Рапорт порвите и спустите в ватерклозет. О том, что кто-то играл в карты в «Зале общедоступных увеселений», забудьте навсегда. Это третье. Соловьева в «общедоступке» больше не ищите. Это четвертое. Ну и последнее: арест будете отбывать в Александро-Невской части, нашего брата туда определяют. Вам как дворянину, не имеющему чина, на пропитание будут отпускать что-то около гривенника в день. Смотритель входит в положение и разрешает столоваться за свой счет, поэтому не плохо бы вам иметь с собой денег на провиант.
– А избежать ареста никак нельзя?
– Возьмите с собой теплые вещи, там прохладно. Я постараюсь минимизировать срок. Все, вы свободны.
– Разрешите вопрос?
– Нет!
– Да, брат, наделал ты делов. – Быков отхлебнул пива.
– Я ничего не понимаю! Я же поручение исполнял, вора искал. Я же нарушения у них выявил!
– Дурак ты, брат. Про часы со мной советовался, а здесь не стал? Опыта набрался?
– И ты про это. О чем советоваться-то надо было?
– А о том, куда ходить и с кем ругаться. Лейферт – лучший друг Иван Николаевича, и дружат они на возмездной основе, об этом весь Петербург знает.
– Да кто это такой, Иван Николаевич?
– Да, совсем ты плох! Иван Николаевич Турчанинов – помощник градоначальника, тайный советник. Этот чин его положению соответствует полностью. Он дает Грессеру такие хорошие тайные советы, что без этих советов Грессер уже жить не может. А также не могут жить несколько знакомых балерин Грессера, на содержание которых уходит львиная доля этих советов. Понял?
– Ничего не понял. – Кунцевич замотал головой.