Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Жемчужников опять сделал попытку подняться, но у него ничего не получилось.
– Первого, ну да, конечно же, первого, – прохрипел он. – Всю ночь с первого на второе июля я пил с вашим начальником товарищем Матсоном. С нами было еще человек двадцать. Почему вы мне сразу не сказали, что нападение было первого? – Жемчужников заплакал.
– Чего ты несешь? – заорал Буевич.
– Вы спросите Германа Петровича! Мы с ним оба состоим в автомобильном клубе. Первого июля в Туле проводились соревнования на призы ОГПУ, об этом все газеты писали. Наша команда победила, и мы всю ночь отмечали… И Лора об этом прекрасно знала! Она просто меня ревнует, дура…
Буевич раздумывая прошелся по кабинету, потом повернулся к Сысоеву:
– Отведи его в камеру. И дай ему умыться.
В половине третьего ночи Буевич постучал в дверь кабинета начальника.
– Я же говорил – физиономию знакомая, – сказал Матсон, вертя в своих коротких волосатых пальцах карточку Жемчужникова. – А ведь верно, были в тот день соревнования, и победу мы отмечали – всю ночь в «Артели» пили. Я-то с губернским руководством в отдельном кабинете гулял, а остальные в общей зале. И он вроде там был… Хотя наверно не помню. Ты вот что, ты других ребят из автоклуба порасспрашивай, разберись, вдруг Чуев перепутал чего? – Буевич впервые видел начальника растерянным. – Ведь если это не он, то выходит, настоящий шпион на свободе гуляет. Понимаешь?
– Так точно! Вот только как его отпускать, если алиби подтвердится?
– А никто и не говорит, что его надо отпускать. Пускай сидит, пока мы Тараканова не изловим, ну а тот уж нам точно скажет, был с ним Жемчужников или нет. Но только допросы пока не проводи.
– Есть!
– Что там с Масловым, не давал о себе знать?
– Никак нет!
– Странно. Не нравится мне это, сильно не нравится. Ты вот что, составь циркуляр об объявлении Маслова и моего «Паккарда» в розыск. Да, – начальник повернулся к сейфу и достал оттуда несколько папок, – вот, из НКВД передали. Здесь личные дела сослуживцев Тараканова, до недавнего времени работавших в уголовном розыске. На, изучай.
Буевич взял папки и вышел.
Через пятнадцать минут он влетел в кабинет Матсона, даже не постучавшись.
– Товарищ начальник, разрешите доложить! У меня есть веские основания считать, что Маслов – враг.
Дорожно-транспортный отдел ОГПУ располагался в неприметном двухэтажном флигеле во дворе комплекса зданий Управления Московско-Курской дороги на улице Карла Маркса. Буевич приехал туда в восемь и целый час ждал, пока сотрудники явятся на работу. Гусаков оказался сорокалетним широкоплечим мужчиной со скуластым крестьянским лицом. Знакомясь, он до боли сжал руку туляка.
– Садись, товарищ Буевич, излагай. Куришь?
Станислав Адамович отрицательно помотал головой и начал быстро и подробно рассказывать коллеге об обстоятельствах налета на сосновского уполномоченного и об участии в этом деле Тараканова и подозрениях на братьев Масловых.
– Да, никак эти бандиты не успокоятся, никак не перестанут нам мешать социализм строить, – выпустил из ноздрей табачный дым Гусаков. – Сегодня у всей страны праздник – день рождения, а мы с тобой из-за этих гадов вместо того, чтобы водку пить, на службе сидим. Ну ничего, возьмем мы сегодня и Тараканова, и этого вашего двурушника с его братцем, а потом и праздник отметим… Подожди, как ты сказал фамилия дезертира – Маслов?
– Да, Маслов Алексей Владимирович.
– Ну-ка, ну-ка. – Гусаков подошел к сейфу и вытащил из него потрепанное дело, на обложке которого Буевич успел заметить крупные буквы: «ГУБЧК».
Железнодорожный чекист открыл папку на последнем листе.
– Маслов, точно Маслов. Именно А.В. Маслов подписал постановление об освобождении Тараканова в 1918-м! Значит, уже тогда он был завербован! Да, долгонько вы эту гниду вычислить не могли.
Буевич насупился:
– Так все-таки вычислили!
– Ладно, ладно, не обижайся, товарищ Буевич. Сегодня вечерком побеседуешь с Масловым и спросишь у него, как ему так долго вас за нос водить удавалось.
– Скажите, а вы как вычислили Тараканова?
– Его и здесь неграмотность подвела. Плохо нынче в Европе шпионов готовят. Да и народ у нас бдительный, понимает, сколько нынче у советской власти врагов. На вот, почитай, я как раз ответ на запрос твоего начальника готовлю. – Гусаков достал из лежащей на столе папки лист бумаги и протянул Буевичу. Тот углубился в чтение.
«Начальнику Тульского губотдела объединенного государственного политического управления Союза ССР товарищу Г.П. Матсону.
На Вашу телеграмму от 4 сего июля сообщаю следующее.
24 июня сего года при сортировке почтовой корреспонденции служащая почтового отделения на Курском вокзале г. Москвы обратила внимание на то, что адрес на письме, адресованном в город Каширу Московской губернии некой Е.С. Таракановой, был написан по правилам дореволюционной орфографии. Об этом факте начальник почтового отделения доложил начальнику ДТООГПУ Московско-Курской железной дороги. При перлюстрации письма было установлено, что некто приглашает адресата на встречу 6 июля сего года в час дня на Саратовском вокзале у паровоза (видимо, у паровоза того поезда, в котором Тараканова Е.С. должна была прибыть в столицу). Проведенной проверкой установлено, что Е.С. Тараканова является матерью опасного белобандита – бывшего царского жандарма, причастного к гибели борцов за дело революции Осипа Григорьевича Тараканова, 30 июля (старого стиля) 1887 года рождения, происходящего из крестьян Каширского уезда Тульской губернии, бежавшего в 1918 году за границу. Начальником ДТО ОГПУ на Московско-Курской железной дороге было принято решение провести операцию по поимке О.Г. Тараканова. Исполнение указанного поручения возложено на меня. Для реализации этой задачи мною было принято решение:
1) Организовать негласное наблюдение за домом Е.С. Таракановой, расположенным по адресу: Московская губерния, город Кашира, улица Малая Посадская. Для выполнения этой задачи мною привлечены сотрудники службы наружного наблюдения Московского губернского ОГПУ.
2) Независимо от результатов наблюдения устроить 6 июля сего, 1925 года на дебаркадере Саратовского вокзала г. Москвы засаду. Для выполнения этой задачи мною привлечены сотрудники отдела особого назначения ТО ОГПУ РСФСР, в количестве шести человек.
Каждому из привлеченных сотрудников была выдана фотографическая карточка Тараканова из его следственного дела, полученного в архиве Тульского губернского ОГПУ.
Вчера, 5 июля, в двенадцать часов сорок восемь минут, к Таракановой явился неизвестный мужчина, среднего телосложения, темно-русый, ростом примерно один метр восемьдесят сантиметров, одетый в галифе цвета хаки, рубашку апаш и армейскую фуражку довоенного образца. Сколько он пробыл в доме Таракановой и каким образом оттуда ушел, установить не удалось…» На этой фразе рапорт прерывался.
– По приметам этот визитер на старшего Маслова похож, – сказал Буевич. – Да, я же с собой их карточки захватил! – Тульский сотоспор достал из портфеля свою папку. – Вот они, голубчики. Карточка младшего в январе сделана, а старшего – два года назад.
Гусаков внимательно изучил фотографии.
– Я у тебя их заберу и прикажу размножить, лады?
– Конечно! Вы мне в засаде принять участие позволите? Я ведь Маслова узнаю, даже если он загримируется.
– Ты думаешь, Маслов появится на вокзале? А мне кажется, что ему там делать нечего. И потом: ты Маслова, конечно, знаешь, дык и он тебя тоже. Если он на вокзал придет, тебя там увидит и с испугу палить начнет, что делать тогда будем?
– Что же мне, здесь сидеть?!
– Здесь мы сидеть, конечно, не станем, поедем на Саратовский, там найдем укромное местечко. Ну а насчет ребят наших не беспокойся, ребята из центрального аппарата, профессионалисты. А личности этих шакалов они по карточкам изучат. Не уйдет никто!
Глава 8
Тараканов не спеша достал из кармана халата кисет с табаком, скрутил самокрутку, посмотрел по сторонам и направился к Маслову.