Капкан для саламандры (СИ)
Тем печальнее понимать, что в итоге мы оба ошибались в своих убеждениях.
***
Я приняла новые правила игры. Одела принесенное для меня не слишком удобное, но, по крайней мере, теплое шерстяное платье. Такое же наглухо закрытое, как и у «Старейшей», только какого-то невнятного коричневого цвета и с бронзовой вышивкой на груди. Собрала волосы в косы и скрутила на затылке, как показала мне служанка, стараясь соответствовать северной моде. И была в этом даже не попытка спрятаться среди местных, чего при моей внешности никак не добьешься, и даже не желание влиться в местную жизнь. Скорее это была моя дань уважения по отношению к принявшему меня Бьерну. Потому как в остальном подружится с окружающими я не спешила.
Первым делом выяснив, что присутствия на общих обедах и ужинах от меня не требуется, я решила по максимум избегать общества северян. Я, конечно, не заперлась в комнате, боясь высунуть носа, просто старалась не общаться. Много гуляла по выглядевшему довольно мрачным и пустым поместью, но больше не из интереса, а из соображений безопасности – изучала строение дома, чтобы лучше ориентироваться. Несмотря на огромный размер здания жило тут не так уж много народу и все они, как я поняла, были наиболее близкими родственниками князя. Братья с женами и детьми, тети и дяди тоже с отпрысками, таким образом набиралось десятка два людей. Самое странное, что за время своих брожений, натыкалась я в основном на женщин и детей – все мужское население днем, по-видимому, было занято какими-то более важными делами.
Судя по откровенно кривящимся и презрительным лицам при моем появлении на пороге комнаты – достопочтенейшая старушенция просветила женских обитателей о всей глубине моего морального падения. Не сказать, чтобы меня это особенно волновало. Высказываться в мою сторону, когда я в своих блужданиях натыкалась на гостиную полную блондинистых голов, к счастью, никто не смел. Хотя один острый взгляд все же выделялся среди них. Точнее взгляд-то был столь же прозрачно-голубым, как и у большинства, а вот иссиня черные волосы одной из молодых девушек, навели меня на мысль, что именно она и есть Энни. Впрочем, завязывать разговор и знакомится я не стремилась. Как и она. Но стоит заметить, в ее взгляде было больше какого-то расчётливого оценивания, чем свойственного остальным пренебрежения.
В целом, я бы заключила, что жизнь у местных дам до одурения скучна. Сколько я не наталкивалась на них, все они дружной толпой были погружены в созерцательное рукоделие. Иногда тишина работы с иголкой разбавлялась пересказыванием легенд или заунывными песнями, не всегда ясного мне содержания. Иногда я даже специально застывала на какое-то время у приоткрытой двери, чтобы прислушаться к ведущимся рассказам – увы, при моем появлении все предпочитали замолкать.
Дети в плане поведения были попроще. Они бегали, шумели, дрались, играли, а когда на несколько часов пропадали где-то – это значит убегали на занятия. В их глазах скорее виднелись интерес и недоумение, хоть и приправленные толикой превосходства. Судя по отношению к прислуге – обычных людей, не оборотней, в клане считали представителями второго сорта. Учитывая, что в некоторых аристократичных домах вполне себе присутствовала обратная дискриминация – не сказать, чтобы я их сильно осуждала.
Нир, пожалуй, освоился даже лучше меня. Первые два дня мальчишка неотступно следовал за мной, чуть ли не прячась за юбку, но с каждым днем все любопытнее осматривался. А потом как-то незаметно сошелся с ребятишками из слуг, теми, что бегали с мелкими поручениями или были на подхвате на кухне. Молодец, мальчишка, сразу понял, где лучше всего заводить знакомства в таких обстоятельствах. Так что довольно скоро он начал убегать из комнаты сам, к своим новым друзьям, а потом, возвращаясь пересказывал мне свежие сплетни, в основном меня же и затрагивающие. Я только посмеивалась на эти попытки местных дам перемыть мне косточки.
Вечерами я засиживалась у камина, старательно вспоминая и записывая все известное мне о магистре Тайлорене и Алексе Найтре, любые разговоры и странности поведения, пытаясь определиться, кто же из них так попортил мне кровь. И чем больше размышляла, тем больше склонялась к тому, что это был завкафедры. Но это было лишь внутреннее чутье, объективных доказательств у меня не находилось, что бесило все больше. Просто слишком активно он интересовался моей личностью последние полгода, причем интерес этот был очень аккуратным – если бы не все эти события и не подумала бы, что в его отношении что-то изменилось. Но кроме этого интереса предъявить было нечего. Мне отчаянно не хватало информации.
В любое другое время, меня бы уже давно трясло от желания просто ворваться к Тайлорену домой и хорошенько потрясти, угрожая сожжением. И не беда, что магически и физически я его слабее. Но добравшись до севера, на меня напала какая-то вялость. Я подозревала, что моя внутренняя огненная очень плохо уживалась с местным климатом. Резерв после последнего запрещенного заклинания восстанавливался медленно, а ящерица лишь изредка подавала голос, прося перебраться поближе к камину.
К концу недели, я почти перестала покидать комнату, предпочитая вяло дремать у камина, пока Нир развлекался с местной ребятней. Но, пожалуй, я позволила нам обоим слишком расслабиться, забывая, что мы здесь не желанные гости.
Тем вечером из сна меня вывел громкий хлопок двери. Пока я приводила в порядок мутное сознание, даже не поздоровавшийся Нир успел проскользнуть в ванну. Слегка подивившись такому стремлению к чистоте, я принялась сгребать свои записи, про себя немного переживая, что за все это время Вайнн так и не дал о себе знать. Все же прошла уже неделя. Понятно, что, гоняясь за мной по задворкам империи, он много чего упустил, но я все же надеялась получить от него свежей информации. Глубоко задумавшись, я упустила тот момент, как мелкий выполз из умывальни и даже успел зарыться в одеяла, все так же сохраняя молчание. Такое поведение откровенно настораживало.
- Зайчик, ты что это, спать уже собрался? – удивленно позвала его.
- Да, - тихо и каким-то странным голосом отозвались из-под одеяла, - устал очень.
Нахмурившись, я поднялась и медленно приблизилась к кровати.
- А как же ужин? – поинтересовалась аккуратно, зная, что мелкий, как и всякий уважающий себя оборотень от еды не откажется.
- Я не голодный, - еле слышно ответил мальчик, подтверждая моя нехорошие подозрения.
Подобравшись к свернувшемуся под одеялом комку, я присела рядом и отогнула край одеяла.
- Тебе гадость какую-то сказали? – догадалась я, погладив вихрастую голову, зарывшуюся в подушки от моего взгляда. – Да плюнь и даже не думай! Нашел о чьем мнении заботиться. Нас тут уже через неделю или чуть больше не будет и вряд ли мы тут снова окажемся. А считаться с мнением людей, оценивающих тебя лишь по происхождению, вообще себя не уважать.
Из подушек что-то неопределенно угукнули, а я заподозрила, что тут было что-то посерьезней.
- Нир? – обеспокоенно погладила по плечу, придвинувшись ближе. Только потянулась снова погладить, как замерла с рукой, застынувшей в воздухе. Потому что увидела его. Пятно на подушке, в том самом месте, где пару мгновений назад прятал мордочку волчонок от моего взгляда. Пятно, хорошо мне знакомого, характерного красного цвета.
Ярость взревела в моей крови голосом огненной, внезапно проснувшейся от своей спячки. Не обращая внимания на попытки сопротивления, я схватила мелкого за плечи, заставляя сесть на кровати, и, жестко зафиксировав одной рукой подбородок ребенка, заставила посмотреть на меня.
На щеке у мальчишки красовались четыре длинных царапины, еще совсем недавно довольно глубоких, но сейчас уже подзаживших. С его регенерацией, к утру и следа бы почти не осталось. Видимо, именно поэтому он пытался скрыть от меня свое лицо.
- Что произошло? – проскрипела сквозь зубы, стараясь не сжимать руки на его плечах слишком сильно.
- Я упал, - старательно пряча взгляд, пробормотал мальчик.