Девочка, которая слышала демонов (ЛП)

Я с глухим стуком упала на пол. Моё сердце билось в неровном, испуганном ритме.
Я сопротивлялась, кричала. Зачем Нолан это делал? Почему директор Андерсон стоял там и позволял ему? И где был Леви?
Как только эти вопросы пришли мне в голову, я поняла: приглашение было подставой, способом заманить меня сюда. Директор Андерсон написал записку и убедился, что Леви поблизости нет.
— Отпусти меня! — закричала я. — Прекрати это!
Пока Нолан удерживал меня, директор склонился надо мной. Он прижал тряпку, пахнущую химикатами, к моему носу и рту, крепко удерживая её на месте.
Я перестала кричать. Я не осмеливалась вдохнуть, хотя от борьбы у меня уже перехватило дыхание. Повсюду вокруг меня демоны радостно пели о моей смерти.
Я не помнила, как вдохнула, но образ директора Андерсона расплылся, а его голос звучал так, словно доносился издалека.
— Достань её ключи из сумочки, — сказал он Нолану. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел её машину перед моим домом. Прежде чем ты уйдёшь, отдай мне записку и цветок. Я не могу допустить, чтобы после меня остались улики.
ГЛАВА 36
Леви
Без четверти десять я съел столько, сколько хотел, и поговорил со всеми, кого знал. На этой вечеринке больше нечего делать. Я не хотел бросать Уилла, но и оставаться дольше тоже не хотел. Я пошел в гостиную, чтобы посмотреть, готов ли он идти. Он всё ещё сидел на том же месте. Двое парней, Тревор и Кори, сидели на другом конце дивана и разговаривали, но Уилл, похоже, не принимал участия в этом разговоре.
Я подошел.
— Что случилось с Мэнди?
Когда я проверял в последний раз, она была рядом с Уиллом.
Он пожал плечами.
— Не знаю. Она ушла поговорить с какими-то друзьями. Уилл, вероятно, вёл себя мрачно даже рядом с ней. Он нуждался в большей помощи, чем могла предложить эта вечеринка.
— Я готов уйти, — сказал я. — Хочешь, я отвезу тебя домой?
— Конечно, — он пошевелился, поставив чашку на кофейный столик. — Сначала нужно заскочить в ванную.
Тревор взглянул на нас.
— Вы, ребята, ещё не сваливаете? Вы даже не попробовали ничего, — он похлопал себя по карману. — У меня есть Х, гаш или кокс. Выбери свой яд.
Вспышка раздражения пронзила меня. Тревор дал Оуэну кокаин, и я вспомнил, чем это закончилось.
Уилл пробормотал отказ и направился в ванную.
Я посмотрел на Тревора и задался вопросом, был ли он ответственен за зависимость Алека. Я провёл последние несколько дней, беспокоясь о нём.
— Есть Оксиконтин? — спросил я.
— Я могу достать немного, — Тревор вытащил свой телефон. — Скажи слово, и мой человек будет здесь со всем, что ты захочешь.
Сидевший рядом с Тревором Кори фыркнул, что указывало на то, что он уже был пьян.
— Твой человек? Ты так говоришь, как будто он твой дворецкий, а не долбаный Шон Мейнард.
Тревор шлепнул Кори по руке.
— Чувак, ты не должен был его раскрывать. Если кто-нибудь спросит, ты должен сказать, что его зовут Троян.
— Тревор повторил имя и рассмеялся над ним.
— Шон Мейнард? — спросил я. Это упоминание вернуло меня на ступеньки школы, к разговору, в котором я никак не мог разобраться.
Тревор снова шлепнул Кори.
— Видишь, ты разрушил тайну личности этого человека.
Кори оттолкнул его руку.
— Потому что никто бы его не узнал, когда он появился бы с вещами.
— Он не звонит в дверь, — запротестовал Тревор. — Я выхожу ему навстречу. Ты должен знать, как работать в преступном мире.
Знал ли мой отец, что Шон был дилером?
— А как насчет Нолана Валенсуэлы? — спросил я. — Он тоже занимается торговлей?
Кори расхохотался.
— Я думаю, ты имеешь в виду Матадора.
Тревор снова ударил его.
— Заткнись, чувак. Из-за тебя у меня будут неприятности.
Кори продолжал смеяться.
— Я хочу начать торговать, чтобы получить крутое имя. Как насчет мистера Айса?
— Они положат тебя на лёд, — сказал Тревор.
— Что насчет Виктора? — спросил я. — Ты его знаешь?
Тревор покачал головой.
— Нет, но это звучит хорошо. Лучше, чем мистер Айс.
 
Я всё ещё не знал, кто такой Виктор, но два наркоторговца говорили с моим отцом о деньгах. Какие дела могли быть у моего отца с ними?
Я изо всех сил пытался придумать логическое объяснение. Мой отец не мог быть связан с торговлей наркотиками. Не тогда, когда он всегда предупреждал меня об опасности их использования.
— Так ты хочешь немного Оксиконтина? — спросил Тревор.
Кори издал ещё одно ворчание.
— Брось это, чувак. Леви слишком прямая стрела.
Тревор всё ещё держал телефон, большие пальцы были готовы отправить сообщение.
— Иногда даже прямые стрелы блуждают.
Это заявление обеспокоило меня. Это нависло над образом моего отца в моём сознании.
Если бы Мейнард пришел сюда, и я рассказал бы ему о том, что я слышал, как он сказал моему отцу, дал бы он мне какую-нибудь информацию? Вероятно, нет. И он сказал бы моему отцу, что я спрашивал.
— Я пас, — сказал я.
Тревор сунул телефон обратно в карман.
— Тогда, может быть, закажем пиццу в следующий раз.
Мой взгляд переместился на него.
— Пиццу?
— Это код. Ну, знаешь, доставка.
— Хорошо, — сказал я. — Код.
Как тогда, когда мой отец говорил о китайской еде на вынос, которую он никогда не приносил домой. Меня затошнило. Не хотел верить моим подозрениям.
Уилл неторопливо подошел, уже в пальто.
— Готов идти?
— Да.
Я схватил свою куртку из кучи в гостиной и вытащил ключи из кармана. Пока мы шли к моей машине, я был рад, что Уиллу не хотелось разговаривать, потому что мне тоже не хотелось. Всё, о чём я мог думать, — это о разговоре моего отца с наркоторговцами. Адель сказала, что они работают на него — Адель, которая была права во всех своих других предсказаниях.
Всё время, пока я вёз Уилла домой, у меня в животе было такое чувство, будто я съел гвозди. Мой отец не мог делать ничего противозаконного. Это был человек, который научил меня заниматься всеми видами спорта, которые я знал, который помогал мне с домашним заданием и следил за тем, чтобы в холодильнике были продукты.
Я высадил Уилла, а потом направился домой. Что я скажу, когда увижу отца?
Всему этому должно было быть логическое объяснение. Должно. Образы отца промелькнули у меня в голове: отец пьёт свой кофе за кухонным столом по утрам. Сидит за столом директора. Ждёт меня после футбольных матчей.
Этот образ застрял. Я мысленно видел его, стоящего в стороне от поля на своём обычном месте. Но в этом воспоминании рядом с ним стоял кто-то ещё — мужчина, которого я принял за одного из других родителей. Средних лет, с тёмными волосами и выдающимся подбородком. Парень, которого я позже видел в серебристом пикапе на школьной парковке. Вот почему он показался мне знакомым. Я видел, как он разговаривал с моим отцом на некоторых матчах. Мог ли он быть Виктором?
Мне пришла в голову ещё одна мысль. Мужчина сидел рядом с BMW на школьной парковке, потому что я ездил в школу на машине своего отца в тот день. Он увидел её, предположил, что отец всё ещё в школе, и ждал, когда он выйдет. Вот почему он нахмурился, когда я появился вместо него.
Я подъехал к дому. Свет был выключен. Папа, должно быть, спит. Слишком плохо. Я собирался поговорить с ним о Мейнарде и Валенсуэле, и он собирался дать мне несколько ответов. Я нажал на кнопку открывания ворот и въехал внутрь. Папиной машины не было, а это означало, что он, вероятно, где-то гулял с Кирой. Это не имело значения. В какое бы время он ни вернулся, я бы ждал, чтобы поговорить с ним.
ГЛАВА 37
Адель
Когда я очнулась, было темно, и у меня болела голова. Я не знала, где я и что произошло. Ощущение движения и ровный гул двигателя подсказали мне, что я нахожусь в машине. Я моргнула и разглядела директора Андерсона на водительском сиденье. На нём было тёмное пальто и пара чёрных кожаных перчаток. Судя по всему, я была на заднем сиденье его «БМВ».