Ваше Сиятельство 4т (СИ)

— Да, конечно. Я любопытен, особенно до твоих секретов, — я натянул улыбку на лицо, хотя она вышла, наверное, предельно кислой.
— Я думала, что могла бы стать графиней. Вот ты сказал о статусе, а для меня он не так важен. Да, я могу задирать нос и быть высокомерной, но в то же время я умею жертвовать, — она достала свой эйхос и проверила сообщения.
— Оль, я тоже могу жертвовать. Такими вещами, как деньги, комфорт, положение в обществе и всякие блага — легко. Но есть кое-что такое, чем жертвовать нельзя, иначе перестаешь быть собой, — я тоже выбросил сигарету — она будто потеряла вкус.
— Сейчас ты снова о принципах, да? — Ковалевская подошла вплотную, заглядывая мне в глаза.
— И о них тоже. А также о доверии, отношениях с близкими людьми, — ответил я.
— Я знаю, — она приподнялась на носочках и поцеловала меня в губы. — Ты думал, я сейчас уйду, оставив тебя Ленской? Нет, Саш. Я не уйду. Иногда очень полезно ставить себя на место другого человека. Я поставила себя на место Светланы, и спросила, хочу ли я, чтобы ты меня тоже однажды предал, если кто-то другой когда-то озадачит тебя сложным выбором. Поэтому, твой ответ, хоть и был для меня неприятен, но он мне понравился — вот такой парадокс. И я знаю, что ты переспал с ней. Секс — это не предательство. Предательство бывает в сердце, а не где-то там, ниже пояса.
— Я тебя люблю! — я обхватил её, прижал к себе в первый миг излишне грубо, и принялся целовать.
— Я тебя тоже люблю, — отозвалась Ольга, когда её губы освободились. — Давай проведаем твою маму и, если всё у неё хорошо, может она отпустит нас за туфлями. Сейчас ещё нет пяти, — она глянула на часы.
Мне хотелось её сейчас же повалить на кровать, раздеть как прошлый раз и заставить надолго забыть о туфлях. Ольга это почувствовала, сполна ощутила, как моя твердь стремится к ней.
— Саш, идём, — она попыталась отстраниться.
— Да, маму проведать надо, — согласился я.
Когда мы вошли, Елена Викторовна всё просматривала материалы из папки Скуратова, наверное, делая это уже не первый раз. Вряд ли она искала какое-то подтверждение тому, что Майкл представлял для нас опасность. Скорее всего, графиня хотела как можно больше знать о человеке, который так невероятно вскружил ей голову.
— Мам, как ты? — спросил я, проходя в комнату.
— Как я? Я в ужасе, Саш, от происшедшего. И чтоб ты знал, Майкл пострадал очень сильно: у него, наверное, перелом, ушиб рёбер и разбито лицо! Бедный Майкл! Он же ещё мальчишка, как и ты, а ему сразу столько боли от нашей семьи! — она снова поджала губы, борясь с позывом заплакать.
— Мам, ну прости, — я подошёл к журнальному столику, увидев там рядом с фото британца деньги. Наверное, те, которые я запросил у графини.
— Ладно уже, простила. Только от этого никому не легче. Вот твои три тысячи, — она подтолкнула ногтем купюры. — Не слишком ли много на одежду и развлечения?
— Я не собираюсь их тратить сразу, — четыре пятисотки и сторублевые купюры легли в мой кошелек. — Ты уже высказала Милтону все мои подозрения? Как он, готов попробовать их опровергнуть?
— Да, Саша! Он сказал, что приедет и ответит на любые твои вопросы и согласен на использование магии с твоей стороны. Майкл — честный человек, ему нечего скрывать! — Елена Викторовна начала снова злиться, несмотря на наше полное примирение.
— Он не сказал, когда приедет? — спросила Ковалевская.
— Сегодня точно нет. Сейчас он у каких-то знахарей на Волжской, должны подлечить его. Если будет чувствовать себя лучше, то может быть в субботу. Но я его просила, чтобы он не торопился. Доказать всё это Саше, — она перевела взгляд на меня, — успеется, а я и так полностью верю Майклу.
— Может быть, мы заедем на Волжскую и оплатим его лечение? — предложила Ольга.
— Спасибо, Оль, но не нужно. Уже послала туда Ксению, передала ему двести рублей. У Майкла сейчас трудный период, у него плохо с деньгами, — графиня горестно покачала головой. — Вот тебе, Саша, подтверждение чистоты его намерений, — она открепила обрезанный листок от скрепки, показывая его мне: — Майкл подал прошение о предоставлении нашего подданства. Потому, что он любит меня и хочет жить здесь, как можно ближе ко мне. Никакой он не британский шпион, раз решил сделать своей родиной Россию.
 
Мне нечего было возразить, кроме сказанного ранее. Всё шло, к тому, что мне придется принести британцу извинения, и смириться с тем, что его слащавое лицо будет теперь постоянно возле моей мамы.
— Елена Викторовна, вы позволите нам с Сашей уехать на этот вечер? — спросила Ковалевская, взяв меня под руку. — У нас были планы на сегодня: прогулка по магазинам и ужин в ресторане.
— Идите, гуляйте. Оль, я очень рада, что Саша именно с тобой. Большое спасибо, что пришла. Без тебя бы мы с ним не скоро поняли друг друга, — сказала графиня, вставая.
— Мам, я могу вернуться очень поздно, поэтому не волнуйся, — добавил я, думая о том, что наш вечер посещением ресторана не ограничится.
— Может ты наденешь что-то из новых вещей или хотя бы померяешь, — Елена Викторовна указала на коробки, стоявшие в углу комнаты. — Мы с Олей как раз оценим.
— Давай завтра, чтобы без спешки, хорошо? — пожалуй мне стоило надеть что-то свежее, но не хотелось сейчас тратить на это время, потому как я знал, что примерка в присутствии мамы может затянуться.
Ковалевская попрощалась, вернулась за своей сумочкой в мою комнату, я тем временем вызвал эрмимобиль и на минуту забежал в ванную, приводя себя в порядок.
Внизу нас ждал сюрприз, прямо скажем, неприятный. На волне этих эмоциональных событий, которая захлестнула меня в последние часы, я забыл о сообщении от баронессы Евстафьевой и собственном ответе на него. И вот она тут как тут. Едва мы с Ольгой спустились в вестибюль, как распахивается дверь и входит Талия. С ней Родерик точно воздушный шарик на веревочке, слава богам, хоть в состоянии невидимом для обычного восприятия.
— Елецкий! — баронесса радостно взвизгнула, увидев меня на лестнице. — Меня спешишь встретить⁈ Аид дери, и почему без цветов⁈ — она бросилась ко мне, обняла и звонко поцеловала.
— Дорогая, с чего такой сердечный порыв? Ты же ещё недавно хотела меня задушить? — я отстранился, поглядывая на Ольгу.
— То было недавно. Теперь ты прощён, — она тоже повернулась к Ольге и со словами: — Сама княгиня Ковалевская! Ах, наслышаны, наслышаны! — Талия исполнила шутливый книксен. — Вы теперь, надо понимать блистательная пара?
— Талия, как я догадываюсь, ты здесь, чтобы решить вопросы твоего друга Родерика, — начал было я, но баронесса меня прервала.
— Саш, ты так часто меняешь девушек, — сказала она. — Почти каждые два дня. Недавно была я, уже первого ты развлекался с той белой ведьмой и теперь добрался до самой княгини. Нет, я не осуждаю, восхищаюсь твоей ловкостью!
— Талия, мы заказали эрмимобиль и он, наверное, подъехал. Если ты пришла просто выразить мне восхищение, то давай сделаешь это следующий раз. Я с Ольгой Борисовной в самом деле спешу, — повернувшись к княгине, я сказал ей негромко: — Прошу, наберись немного терпения и спокойствия. Могут быть кое-какие странности, я потом всё объясню.
— Я — само спокойствие. Странности помню ещё с похорон Айлин, — Ковалевская на самом деле с абсолютным спокойствием и улыбкой взирала на госпожу Евстафьеву.
— Так отпустите свой эрмик. Елецкий, я вообще-то на своей вимане — ждёт, там на площадке, — Талия махнула рукой в сторону Родникового съезда. — Поможешь Родерику и отвезём вас с любую точку мира. Деньги у меня тоже есть. Тем более ты обещал, мы с Родериком аж два часа ждали. Даже больше, пока я виману покупала, сколько прошло? — она подняла голову к призраку, которого, к счастью, никто не видел кроме меня и самой Талии. — Родерик тоже не знает, но уже больше двух часов. Елецкий, ты обещал, и ты пока еще считаешься моим другом!
— Оль, подождёшь минут пятнадцать у моей мамы? — сказал я.