Запрет на любовь (СИ)

— Н-да…
— Блин, кто бы мог подумать, что Марсель увлечётся именно дочерью Джугели…
— Ничё, помучается, пострадает, перегорит и отойдёт. Вокруг полно других девок.
— Это так не работает, тебе ли не знать? — хмыкает дядя Беркут.
Неожиданно слышу шаги на лестнице, а вскоре вижу тётю Алёну, спускающуюся вниз. Она укладывала дочку Ладу и поэтому пропустила наши чайные посиделки.
Оттолкнувшись от стены, спешу убраться подальше от гостиной.
Там ему однозначно ничего не светит.
Она не пойдёт наперекор своим принципам.
Эта девчонка — не для него.
Стиснув зубы, направляюсь к подвалу.
Посмотрим, бать. Посмотрим…
  
Глава 39
 
Тата
Поездка в Москву не приносит ни умиротворения, ни спокойствия.
В Красоморск я возвращаюсь в растрёпанных чувствах. И с температурой тридцать восемь. Так что на занятия в начале недели не иду.
Полина Филатова: «Тата, ты где? Не в Москве ж осталась(»
Полина Филатова: «Отмечаю отсутствующих для Матильды. Семь человек нет! Понимаешь ли, каникулы у них до сих пор. А экзамены потом как будут сдавать?»
«Я заболела, Полин. Врача вызвали. Ждём»
«Германовна в курсе, бабушка ей написала»
Полина Филатова: «Плохо((Выздоравливай скорее! »
«Спасибо»
Проходит буквально минута, как прилетает сообщение от Илоны.
Вебер: «Салют, москвичам! Ты чё реально свалилась или…?»
«Реально»
Фотку градусника отправляю.
Вебер: «Отстой, но в кроватке точно лучше, чем на грёбаной алгебре»
Математичку присылает. Та, как всегда, не в духе. Сердитое, недовольное лицо. Взгляд «я вас всех ненавижу, тупицы».
«Чё хорошего, пропускаю материал. Ничего потом не пойму((»
Вебер: «Филя поднатаскает, не парься. Выдала тут. Мол, буду поступать в педагогический. Совсем ку-ку???»
«Хочет быть учителем?»
Вебер: «Так бабушка её хочет. У них же, типа, династия педагогов чуть ли не до десятого колена»
«Ясно»
Вебер: «Отстой, когда решают твоё будущее без тебя»
Перечитываю это сообщение несколько раз и непроизвольно вспоминаю свой разговор с отцом про университет спорта.
Его категоричность расстроила. Даже слушать толком не стал, а это — очень обидно, учитывая как важно для меня продолжить заниматься любимым делом.
Вебер: «Хорошие фотки. Столица нарядная прям. Как съездила? С отцом увиделась?»
«Увиделась(»
Вебер: «И с женихом?))»
На моей странице есть новый снимок. Наира сфотографировала нас у ёлки. Леван выложил в ленту.
Вебер: «Кста-а-ати… Кое-кто очень расстроен тем, что ты не появилась». Хитрый смайл.
Молчу.
Вебер: «Жаль, что так не вовремя заболела. Твои цветы перекочевали к Шац»
«Какие ещё цветы?» — уточняю, нахмурившись.
Вебер: «Какие-какие. Красивые»
«?»
Вебер: «Абрамов принёс»
Сердце под рёбрами начинает стучать быстрее.
Вебер: «Ждал тебя утром»
Вебер: «Тут уже вся школа только про это и сплетничает)»
«Про что про это?»
Приподнимаюсь на подушке. Откидываю одеяло потому, что становится душно и жарко.
Вебер: «Ну, так-то, Марселя с букетом мы видим впервые))»
Вздыхаю.
Вебер: «На, зацени, наши девки щёлкнули. Пускают слюни»
Присылает мне его фотку.
Стоит, оперевшись плечом о калитку. Модная спортивная куртка нараспашку. Хмурый профиль. Творческий кучерявый беспорядок на голове. В опущенной левой руке действительно цветы.
Какого чёрта он делает?
Танец. Поцелуй. Подарок. Теперь ещё и это.
Совсем спятил?
Мысли итак постоянно крутятся вокруг того вечера. Если закрываю глаза, сразу вижу Марселя и воскрешаю в памяти ненужные детали.
Танцевальный зал. Близость сильного, напряжённого тела. Волнующие прикосновения. Будоражащий шёпот.
 
«Будешь скучать также сильно, как я?»
И следующий кадр.
Дождь. Мокрая рубашка. Глаза в глаза. Его ладони на моём лице. Асфиксия. Нехватка кислорода и паника. Горячие губы на щеке. Волна ужаса и дрожи.
Хватит думать об этом, Тата. Нельзя.
Палец зависает над опцией «удалить», но через несколько секунд я зачем-то добавляю присланный Илоной снимок в сохранёнки.
Отложив телефон в сторону, встаю. Влезаю в тапочки, подхожу к полке и снимаю с верхней ту самую маленькую коробочку, которую Он отдал мне на улице.
Честно говоря, я умирала от любопытства всё это время. Но сперва была слишком зла на него, а потом уехала, естественно, оставив подарок здесь.
Возвращаюсь на кровать. Открываю коробочку. Достаю маленькую новогоднюю открытку с ёжиком.
Он похож на меня, да.
Беру плоский футляр. Не терпится узнать, что же там внутри.
А там оказывается украшение.
Симпатичный, изящный серебряный браслет с камушками. Топаз, аметист, фианиты. Замысловатый узор плетения.
Снова вздыхаю. Сокрушённо качаю головой. И, пока никто не видит, поддавшись искушению, примеряю, конечно. Ведь я — та ещё ворона в этом плане.
*********
Болею.
Грипп.
Первые дня три прям безвылазно валяюсь под одеялом, строго по часам принимая лекарства, которыми исправно пичкает бабушка.
В четверг-пятницу мне становится лучше и я сажусь за уроки, чтобы догнать класс по всем предметам.
В принципе, за выходные мне удаётся это сделать. Даже получается разобрать с Полиной «Системы уравнений». Она реально объясняет очень и очень доходчиво. Не то, что наша мегера-математичка…
В среду едем с Алисой Андреевной к врачу. Меня, наконец, выписывают.
Неминуемо надвигается четверг и, несмотря на то, что в школу иду уже с определённым настроем, глупый орган под названием сердце всё равно при виде Абрамова замирает.
Филатова, Вебер или Шац (кто-то из них, вероятно) явно слили дату окончания моего больничного. Иначе как объяснить тот факт, что парень, прислонившись к колонне, поджидает меня на крыльце перед занятиями? Причём в руке у него опять цветы.
— Джугели…
Его голос настигает, когда я, поднявшись по ступенькам, намереваюсь просто пройти мимо.
— Тормозни на минуту.
Останавливаюсь. Медленно разворачиваюсь.
Соберись, Тата! Ты знаешь, что делать.
— Привет, — оттолкнувшись от колонны, подходит ближе.
Цепляемся глазами.
Рассматриваем друг друга долго и внимательно.
— Ты как? Выздоровела?
Занимательно. Только сейчас решил поинтересоваться моим здоровьем. С тридцатого декабря не писал мне.
— Как видишь, — отвечаю довольно сухо и напряжение между нами возрастает.
Кивает.
— Как дела вообще? Как съездила в Москву?
Злится? С чего бы? Разве имеет на это право?
— Отлично съездила.
— Я рад, — звучит фальшиво-саркастично.
— Мне надо идти, не успею переодеться на физкультуру.
Порываюсь дёрнуться к двери, но он прихватывает меня за локоть, как тогда.
— Подожди.
Поднимаю голову.
Раз. Два. Три.
Неловкий момент, которого я так опасалась, всё же наступает.
— Это тебе.
Решительно протягивает мне букет нежно-розовых роз.
Замечаю, как краснеют его скулы.
Боже…
У самой дыхание перехватывает. Горячая кровь пульсацией стучит в висках и приливает к моим щекам тоже.
— Я не возьму, — отказываюсь наотрез.
— Почему? — цедит, буравя мрачным взглядом моё лицо.
— Почему? — выгибаю бровь, стараясь выглядеть предельно равнодушной.
— Смотрите, — мимо проходят незнакомые мелкие девчонки. Они шепчутся и открыто на нас пялятся.