Управляй мной (ЛП)

Папа бросается ко мне и опускается на колени рядом со мной, его руки обвиваются вокруг меня, как стальные обручи.
— Я держу тебя, сынок.
Я хватаюсь за его плечо и рыдаю о том, что такую беззаботную душу, как Эбигейл, постигла участь хуже смерти.
И я ничего не могу сделать, чтобы отомстить за нее.
Я могу только поддерживать ее и молиться, чтобы она поправилась настолько, чтобы снова стать беззаботной.
Успокоившись, я отстраняюсь и смотрю на отца.
— Я не знаю, как ей помочь.
— Просто будь тем, кто ей нужен.
Господи, неужели этого будет достаточно?
— Давай. Вставай. — Мы поднимаемся на ноги, и папа хватает меня за плечи, глядя прямо в глаза. — Ты — Ветров. Ты — сила, с которой нужно считаться.
Глубоко вдыхая, я киваю.
— Просто люби Эбигейл, сынок. Это все, что ты можешь сделать.
Я снова киваю, затем признаюсь:
— Господи, пап, я и не знал, что можно так сильно любить кого-то.
Ухмылка тронула уголок его рта.
— Я же говорил тебе, что они захватывают весь твой мир.
Встречаясь взглядом с папой, я говорю:
— Спасибо тебе за то, что ты такой замечательный отец и мужчина.
Он похлопывает меня по спине, затем кивает в сторону двери.
— Возвращайся к своей женщине.
Когда мы выходим из сарая, папа напоминает мне:
— Не забудь о барбекю в два. Твоя мама очень взволнована.
Уверен, что так оно и есть.
Чувствуя себя немного лучше, я иду в сторону леса и иду по тропинке к своему дому.
Я иду к задней части дома, чтобы войти через кабинет, и когда в поле зрения появляется Эбигейл, ее мольберт стоит напротив деревьев, я вижу мягкую улыбку, играющую на ее губах.
Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на это видение, и на мгновение ощущаю покой, потому что она выглядит счастливой.
Здесь Эбигейл самое место — на этом острове, где она может рисовать в свое удовольствие.
Что бы ни случилось, она выйдет замуж за меня, а не за какого-нибудь случайного ублюдка, которого выберет для нее ее жалкий отец.
Ради Эбигейл я пойду на войну против Эмилио Сартори.
Когда я подхожу ближе и вхожу в комнату, улыбка Эбигейл становится шире.
— Привет.
Я сбрасываю пиджак и спрашиваю:
— Как продвигается работа над картиной?
Она морщит нос.
— Медленно.
По крайней мере, она рисует.
Я встаю позади нее и смотрю на холст.
— Ты рисуешь деревья?
— Да. — Она откладывает палитру и кисть, затем встает. — Во сколько барбекю? Мне приготовить салат?
— В два часа. — Взяв ее за руку, я притягиваю ее ближе к себе. — Не беспокойся о салате. Моя бабушка обо всем позаботится.
— Я нервничаю, — признается она.
— Моя семья уже любит тебя, — заверяю я ее.
Когда я убираю прядь волос с ее лица, она спрашивает:
— Мы можем посмотреть фильм или тебе нужно работать?
— Я могу делать и то, и другое одновременно.
— Я просто хочу прижаться к тебе, — признается она.
Мы идем в гостиную, и я жестом приглашаю Эбигейл сесть.
— Значит, вся семья живет на этом острове? — спрашивает она, устраиваясь поудобнее.
Сегодня на ней платье, и хотя оно доходит ей до пят, ее декольте выставлено на всеобщее обозрение, и видно, что лифчика на ней нет.
Неужели она прятала свое тело под огромной одеждой во время пребывания в Академии Святого Монарха?
Я скучал по уверенной в себе женщине, которой было наплевать на то, что о ней думают люди, и я рад видеть, что она постепенно возвращается.
Я беру пульт от телевизора и сажусь рядом с ней.
— Да, это из соображений безопасности, но мне нравится, когда моя семья рядом.
— Я бы умерла, если бы застряла на острове со своей семьей, — усмехается она.
Я включаю телевизор и спрашиваю:
— Что хочешь посмотреть?
Эбигейл улыбается мне.
— Джон Уик.
— Хм, — ворчу я. — У меня есть конкуренты?
— О, определенно, — смеется она. — Мне жаль это говорить, но никто не сравнится с Киану Ривзом.
Улыбаясь, я откидываюсь назад, кладя руку на спинку дивана.
— Так вот откуда началась твоя любовь к старикам?
— Старикам. Пфф, — фыркает она. — Возраст — это всего лишь число. — Она прижимается к моему боку. — Мне нравятся зрелые мужчины. Меня никогда не интересовали мальчики моего возраста.
 
Я выбираю фильм Джон Уик и запускаю его.
Эбигейл подтягивает ноги, упираясь ими в мои бедра. Вздыхая, она шепчет:
— Это приятно.
Я убираю руку с дивана и обнимаю ее за плечи.
Это идеально.
Глава 32
Эбби
Вместо того, чтобы сосредотачиваться на том, как Джон Уик надирает задницы, я полностью увлечена Николаем.
Итак, я явно солгала. Есть один мужчина, который затмевает Киану.
Я кладу руку на пресс Николая, наслаждаясь ощущением его твердого тела.
Со вчерашнего дня мой желудок гудит от предвкушения. Пребывание наедине с Николаем позволяет мне сосредоточиться исключительно на нем.
Честно говоря, я почти не думаю об изнасиловании, и это заставляет меня задуматься, готова ли я сделать следующий шаг с Николаем.
Если я не попытаюсь, то никогда не узнаю.
Отстранившись от его груди, я смотрю на него. Его глаза отрываются от телевизора и встречаются с моими, и между нами мгновенно возникает электрический ток.
Николай — безопасность. Когда мы занимались сексом, это было умопомрачительно.
Я знаю этого человека.
Я хочу вступить с ним в интимную связь.
Мне это нужно.
Наклоняясь ближе, я касаюсь своими губами его губ, а затем отстраняюсь.
Уголок его рта приподнимается, а взгляд смягчается.
Я полностью контролирую ситуацию.
Я снова сокращаю расстояние, инициируя нежный поцелуй. Перемещаясь к нему на колени, я задираю платье, чтобы оседлать его. Не разрывая поцелуя, я беру его за руки и поднимаю их вверх, так что они ложатся на спинку дивана.
— Не двигайся, — шепчу я ему в губы.
— Хорошо, — повинуется он, впиваясь пальцами в кожу.
Опускаясь ртом к его шее, я посасываю его кожу, одновременно расстегивая его рубашку. Я распахиваю ткань, обнажая его безупречную мускулистую грудь.
Мои губы целуют его татуировки, когда я осторожно опускаюсь на его стояк. Ощущение того, что он твердый и готовый подо мной, просто великолепно.
Пока все хорошо.
Слезая с его колен, я запускаю руку под ткань своего платья и спускаю трусики по ногам. Я бросаю кружево на пол, а затем снова забираюсь на Николая.
Его глаза становятся хищными, словно он изголодался по любому прикосновению, которое может получить от меня.
Я приостанавливаюсь на мгновение, чтобы убедиться, что это то, чего я хочу, и что я готова. Когда я смотрю ему в глаза, в них нет паники или отвращения.
— Не торопись, Эбигейл. Не заставляй себя.
Господи, я люблю этого мужчину.
Наклонившись, я расстегиваю его ремень и молнию. Я делаю глубокий вдох и распахиваю ткань, чтобы увидеть нижнюю часть его живота и идеальный V-образный разрез от бедер до таза.
Зрелище настолько возбуждающее, что я, не колеблясь, протягиваю руку под ткань. Обхватив рукой его толстый член, я высвобождаю его стояк.
Я смотрю на его мужское достоинство и жду, когда меня охватит ужас, но ничего не происходит, как и тогда, когда я увидела его обнаженным в душе.
Я не сломлена.
Это моя последняя мысль перед тем, как мной овладевает желание к нему.
— Ты можешь двигаться, — приказываю я. — Прикоснись ко мне.
Николай берется за мое платье и задирает его. Я поднимаю руки, позволяя ткани стянуться через голову. Он бросает платье на край дивана и проводит костяшками пальцев по моему затвердевшему соску.