Управляй мной (ЛП)

— В десять лет я уже был искусным бойцом, а в шестнадцать убил первого мужчину.
— Кого?
Николай качает головой.
— Это был охранник, который помог Инне улизнуть на материк.
Моя бровь приподнимается.
— Так это правда? Ты живешь на острове?
Он кивает, и на его лице появляется удовлетворение, когда он скармливает мне еще один кусочек курицы.
— Тебе понравится. Там много природы, которую можно нарисовать. — Его взгляд скользит по черному холсту, прежде чем он сосредотачивается на нарезке очередного овоща.
Проглотив еду, я спрашиваю:
— А на острове не было одиноко?
— Нет. — Его глаза встречаются с моими, и в них нет и следа того опасного мужчины, с которым я флиртовала до того, как на меня обрушился ад. Его глаза теплые и добрые, и это заставило меня уставиться на него.
— Инна младше меня всего на три года. Мы выросли лучшими друзьями. Я ходил в школу на материке, где и познакомился с Максимом. Он мой шурин.
— Должно быть, здорово, что твой лучший друг женился на твоей сестре, — комментирую я.
Николай качает головой.
— Нет, я женился на сестре Максима. Ане. А Инна замужем за Сергеем Романовым. Он член Братвы.
Не задумываясь, я спрашиваю:
— Каково это — жениться?
Николай на мгновение замолкает, разрезая оставшуюся курицу на кусочки.
Он скармливает мне кусочек, затем говорит:
— Я только недавно понял, что это отняло у меня много сил. За обман умирающей женщины пришлось заплатить.
Мои глаза встречаются с его.
— Какую цену?
На мгновение воцаряется тишина, пока он кормит меня, а затем признается:
— Было трудно быть с ней близким. Я не умею притворяться, поэтому мне пришлось надрывать задницу, чтобы заставить ее поверить, что я люблю ее. Я никогда больше не хочу оказаться в подобном положении.
Я даже не осознаю, что нормальный разговор с Николаем заставляет меня забыть о своих демонах на какое-то блаженное мгновение.
Не успеваю я опомниться, как Николай кладет столовые приборы на пустую тарелку.
Я прислоняюсь плечом к спинке дивана и спрашиваю:
— Почему ты женился на ней?
Он пожимает плечами и делает глубокий вдох.
— Я сделал это ради Максима. Он хотел, чтобы его сестра была счастлива в ее последние дни жизни.
В моем сердце вспыхивает искра тепла.
— Ты хороший человек, Николай.
Издав смешок, он ухмыляется.
— Позволю себе не согласиться.
Я наконец-то расслабилась и начинаю чувствовать сонливость.
— На что похож бизнес с кровавыми алмазами?
Он удобно устраивается рядом со мной, и мой взгляд скользит по его мощному телу. Мой желудок трепещет, но тут же желчь гасит это ощущение.
Я качаю головой и закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на том, чтобы держать ужасные воспоминания под замком. Темнота сгущается, прогоняя расслабляющую атмосферу и наполняя воздух напряжением.
Николай замечает перемену и шепчет:
— Можно мне обнять тебя?
Нуждаясь в его силе, я киваю. Мгновенно его руки обхватывают меня, его объятия подобны утешающему и защищающему одеялу, обернутому вокруг меня.
Он держит меня в объятиях пару минут, а затем перемещает меня, чтобы я прислонилась к нему. Я кладу голову ему на грудь, и он целует мои волосы.
— Бизнес кровавых алмазов безжалостен, но прибылен. Имея дело с повстанцами, никогда не знаешь, уйдешь ли ты с грузом или придется бороться за свою жизнь. Они непредсказуемы и не играют по тем же правилам, что Братва и мафия, — продолжает он говорить так, словно у меня только что не было мини-срыва.
— Должно быть, это сильный стресс. — Я колеблюсь, прежде чем положить руку на его пресс.
Еще неделю назад я бы из кожи вон лезла, чтобы Николай сидел и разговаривал со мной.
Но трудно найти радость, когда на мои плечи ложится груз испорченности.
— Ты привыкаешь к этому, — усмехается он, прижимаясь грудью к моей щеке. Он откашливается, затем спрашивает: — На что было похоже твое детство?
Я глубоко вздыхаю.
— Совсем не таким, как у тебя. Мой отец почти не бывал дома, а мама слишком любит "Маргариту".
Я чувствую, как его пальцы перебирают мои волосы, и это прикосновение успокаивает.
 
— Что заставило тебя заняться живописью?
— Урок рисования в школе. — Мои губы почти растягиваются в улыбке. — Я жила ради часа, когда могла рисовать.
Когда Николай рассказывает мне о себе, я хочу дать ему что-нибудь взамен.
— Я не хочу брать на себя бизнес отца. — Я с трудом сглатываю. — Я не хочу быть в Академии Святого Монарха.
— Ты и не обязана, — бормочет он.
Я горько усмехаюсь.
— У меня нет выбора.
Его пальцы продолжают перебирать мои волосы.
— Есть. — Он кладет другую руку мне под подбородок и приподнимает мое лицо, чтобы я посмотрела на него. — У тебя всегда есть выбор, но давай оставим эту тему, чтобы ты могла снова расслабиться. Расскажи мне о своей дружбе с Авророй.
Я смотрю в его глаза, задаваясь вопросом, откуда взялась эта его версия. До засады Николай был отстраненным, а иногда и откровенно жестоким.
Но теперь он теплый и заботливый.
Почему?
Неужели он знает?
Жалеет ли он меня?
— Шшш… — напевает он. — Не зацикливайся на своих мыслях. Поговори со мной.
Я снова прижимаюсь щекой к его груди и, закрыв глаза, шепчу:
— Я бы предпочла услышать о твоей жизни. Есть ли что-то, чем ты любишь заниматься в свободное время?
Николай посмеивается:
— У меня не хватает свободного времени на хобби.
— Какая жалость.
Я чувствую, как он целует мои волосы, и когда между нами воцаряется тишина, я начинаю засыпать. Я пытаюсь бороться с этим, потому что знаю, что меня ждут только кошмары.
Николай проводит пальцами вверх-вниз по моей спине, и вскоре я проигрываю битву со сном.
Глава 23
Николай
После того, как Эбигейл уснула, я сидел как застывшая статуя, прежде чем осмелился перенести ее на кровать.
Я провел ночь, обнимая женщину, в которую невероятно сильно влюбился, пока она спала как убитая.
Господи, как же я скучаю по ее кокетливой натуре.
Я скучаю по ее беззаботным улыбкам.
Скучаю по ее нахальству и по тому, как она всегда говорила то, что думала, безо всяких фильтров.
Сейчас она даже не похожа на себя прежнюю, и меня бесит, когда я вижу, как ей тяжело. Хотелось бы, чтобы она открылась и позволила мне помочь.
Я уже опаздываю на урок с третьекурсниками, когда она начинает шевелиться. Ее щека трется о мою грудь, а рука крепче обнимает меня за талию.
Она издает удовлетворенный вздох, который согревает мое сердце, но минуту спустя она поднимает голову, и на ее лице появляется замешательство.
— Доброе утро, — бормочу я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.
Ее взгляд устремляется на мое лицо, и на мгновение в нем читается только удивление, но затем я вижу, как ужас снова появляется в ее радужках.
Она отстраняется от меня и садится. Проводя рукой по своим растрепанным волосам, она шепчет:
— Доброе утро. — Поднявшись с кровати, она спрашивает: — Ты спал здесь?
— Да. — Я встаю и быстро надеваю ботинки. — Ты хорошо спала?
Эбигейл задумывается на пару секунд, и с удивлением, промелькнувшим на лице, кивает.
— Да. — Она снова смотрит на меня. — А ты?
Улыбка кривит мои губы.
— Я держал тебя в своих объятиях, поэтому спал как убитый. — В ее глазах темнеет от беспокойства, и из-за этого я спрашиваю: — Что происходит в твоей голове?
Она бросает взгляд в сторону гостиной, прикусывает нижнюю губу, прежде чем ответить:
— Я не могу быть в отношениях.
— Я знаю. — Ее взгляд возвращается к моему лицу, когда я объясняю: — Я просто хочу быть твоим другом, Эбигейл. Я не уверен, что с тобой случилось, но надеюсь, что ты позволишь мне быть рядом с тобой.