Управляй мной (ЛП)

Я вздыхаю, когда мои мысли не хотят отключаться.
У тебя был хороший секс, Эбби. Оставь все как есть.
Но… Мне показалось, что между нами есть какая-то связь.
Ты знала, что этот мужчина холоден и безжалостен, когда начала флиртовать с ним. Позволив ему трахнуть себя, ты не заставишь его волшебным образом влюбиться в тебя.
Разозлившись на саму себя, я фыркаю, практически выплескивая краску на холст.
Ладно. Отнесись к этому по-взрослому. Ты забудешь о Николае и сосредоточишься на своих тренировках.
Уф. Тренировки. Ненавижу свою жизнь.
Я не хочу оставаться здесь на следующие четыре года. Не хочу возглавлять незаконную империю своего отца.
Мои мазки становятся все мягче, когда я признаюсь себе в этом.
Я просто хочу рисовать.
Но, к сожалению, принцесса мафии не может выбирать свое будущее.
Глава 15
Николай
Оглядываясь назад, я сожалею, что ушел от Эбигейл, как только кончил в нее. Это был мудацкий поступок, даже для меня.
Я не могу винить ее за то, что она расстроена.
Если бы только она знала, что я сбежал от нее, как гребаный трус, потому что у меня не хватило смелости признаться, что она заставила меня почувствовать то, чего я раньше не испытывал.
Вот почему ты не трахаешь женщин, которых тебе придется увидеть снова.
Решив проявить мужество и извиниться перед ней, чтобы тренировки не доставляли неудобств, я стучу в ее дверь. Когда ответа нет, я направляюсь в обеденный зал, чтобы проверить, там ли она.
Увидев Аврору, сидящую за столиком с Мишей, я подхожу к ним и спрашиваю:
— Вы не видели Эбигейл?
На лице Авроры появляется удивление, и она качает головой.
— Последний раз я видела ее в вашей студии во время тренировки.
Кивнув, я выхожу из столовой и проверяю оружейную и все остальные комнаты, где она может быть, прежде чем выйти на улицу.
Только когда я не могу найти ее, беспокойство закрадывается в мою грудь.
Лучше бы ей не покидать территорию. Я ее, блять, придушу.
Вернувшись в замок, я захожу в комнату охраны и говорю дежурному охраннику:
— Найди Эбигейл Сартори.
— Да, сэр. — Он выводит ее фотографию и запускает программу распознавания лиц на всех имеющихся у нас записях с камер наблюдения. Проходит пять минут, прежде чем он указывает на экран. — Она у водопада.
Успокоившись, что с ней все в порядке, я пару секунд наблюдаю за тем, как она рисует, а затем выхожу из комнаты.
Идя по тропинке под пологом деревьев, я слышу, как Эбигейл бормочет:
— Мне надоело, что мой отец контролирует мою жизнь. Мне следует опустошить его чертов банковский счет и найти себе остров, где я смогу потягивать маргариту и рисовать целыми днями. Ух, если бы только мечты сбывались.
У меня щемит в груди, потому что такой человек, как Эбигейл, не должен быть вынужден жить ограниченной жизнью.
Когда я подхожу к ней сзади и смотрю на холст, то вижу, что изображение еще не сформировалось, и трудно сказать, что она рисует.
Не зная, что я стою у нее за спиной, она продолжает бормотать:
— А Николай может пойти трахнуть себя в задницу своим большим членом. Кто, черт возьми, бросает женщину, пока она, блин, все еще катается на восхитительных волнах удовольствия?
— Это то, что я…
Мои извинения обрываются, когда Эбигейл разворачивается. Испуганно вскрикнув, она швыряет в меня кисточкой. Легкий оттенок синего брызгает на мою рубашку, а кисть падает к моим ногам.
— Господи, Николай! Ты снова чуть не довел меня до сердечного приступа, — огрызается она.
Присев на корточки, я беру кисть.
— Я пришел извиниться.
Она берет кисть у меня из рук и поворачивается ко мне спиной, пока чистит щетину.
— Эбигейл.
— Я слушаю.
— Мне очень жаль.
Оглядываясь через плечо, она встречается со мной взглядом.
— Почему ты убежал?
Черт возьми, нет, это мы обсуждать не будем.
Ложь легко слетает с моих губ:
— Я не хочу, чтобы ты привязалась ко мне.
Она издает веселый смешок, качая головой.
— Твой член, может, и волшебный, но это не значит, что я влюблюсь в тебя по уши.
 
Ухмылка растягивает мои губы.
— Значит, у нас все в порядке?
— Да.
Она снова начинает рисовать, игнорируя меня, пока я наблюдаю, как обретает форму изображение воды, нежно ласкающей гальку.
Блять, она талантлива.
Разговор давно закончен, но я все еще ловлю себя на том, что наблюдаю за Эбигейл, за успокаивающими движениями ее руки и кисти.
Что такого есть в этой женщине, что меня тянет к ней?
Внезапно она говорит:
— Если ты собираешься стоять здесь, как преследователь, то можешь составить мне компанию. — Она продолжает рисовать, ее тон мягок, когда она спрашивает: — Почему ты помогаешь с обучением в Академии Святого Монарха, когда у тебя есть свой собственный бизнес?
— Мой крестный попросил об одолжении, пока не найдет замену, — объясняю я.
Я подхожу ближе и улавливаю ее аромат, доносящийся с легким ветерком.
Господи, от нее так приятно пахнет, что слюнки текут.
— Ты загадка, Николай Ветров, — бормочет она, словно погрузившись в свои мысли. — От тебя исходит ощущение, что ты ублюдок, но потом я узнаю, что ты можешь быть заботливым, когда захочешь.
— Не многие люди назвали бы меня заботливым. — Я снова придвигаюсь ближе, чувствуя, как от нее исходит энергия, зовущая меня, словно песня сирены.
Все ведь было лишь на один раз, Николай. Какого хрена ты делаешь?
Подняв руку, я наматываю пряди ее шелковистых волос на палец. Ее движения становятся медленнее, пока она не останавливается.
— Что ты делаешь?
Я наклоняюсь и дергаю за пряди, чтобы она запрокинула голову назад. Целуя ее в шею, я глубоко вдыхаю.
— Николай, — шепчет она, ее голос напряжен от желания. — Ты сказал, что это было только на один раз.
— Сказал, — бормочу я. — Но потом ты нагрубила мне на уроке.
— Ты это заслужил, — стонет она, прижимаясь головой к моему плечу.
— Хм… — Мои зубы впиваются в кожу под ее ухом, и это вызывает у нее жаждущий стон.
Боже, звук, который она издает, чертовски возбуждает.
Я прижимаюсь к ее спине, чтобы она почувствовала, каким чертовски твердым она меня сделала.
— Ты изводишь меня, — жалуется она.
— Я сам себя извожу, — смеюсь я, обнимая ее рукой спереди. Расстегивая молнию на ее брюках, я проникаю под ткань, пока мои пальцы не касаются ухоженной полоски завитков между ее ног. — Ты неотразима.
Погружая средний палец в ее лоно и обнаружив, что она мокрая, я прижимаюсь губами к ее коже. Я сосу и покусываю ее, пока не убеждаюсь, что останется след.
Постепенно я начинаю чередовать круговые движения вокруг ее входа и массаж клитора.
— Господи, — стонет она, роняя кисть и хватаясь за мольберт для опоры. Я толкаю ее вперед, пока она не оказывается прижатой к мокрой картине, а затем жестко начинаю массировать ее клитор.
Ее бедра вращаются, а задница прижимается к моему бедру.
Свободной рукой я расстегиваю молнию на брюках и сжимаю в кулаке свой стояк. С каждым движением, я ласкаю ее сильнее.
— Николай, — всхлипывает она, сжимая мольберт так крепко, что ее пальцы белеют.
— Кончай, Малышка, — приказываю я, вводя в нее палец. Ее внутренние стенки крепко сжимают меня, когда она издает крик.
В тот момент, когда она отходит от со своего кайфа, я разворачиваю ее и приказываю:
— На колени.
Эбигейл опускается на землю и, не дожидаясь моих указаний, берет меня глубоко в рот.
Блять.
Я так возбужден этой женщиной, что мне наплевать, что охранник может видеть нас по прямой трансляции с камер наблюдения. По крайней мере, я стою спиной к камере.
Эбигейл сосет мой член, и секундой позже она глотает все до последней капли, что я ей даю. Мои глаза горят при виде ее лица: слез, струящихся по ее щекам, и ее распухших губ.