Рыцарь Резервации (СИ)

Между тем, процесс восстановления медленно, но пошел.
— Блин, кое-как получилось… — вздохнул Женя, наложив на мою ногу уже десятую ниточку. Выглядел он обессиленным.
— Метта, не перестарайся, — заметил я. — Мы ему помочь хотим, а не убить. Не выкачивай из него все и сразу! Он же завтра утром не поднимется!
— Все-все, больше ни капли в рот! — хихикнула она.
— Теперь придется по старинке, — выдохнул Женя. — У вас есть бинты?
Мы распатронили аптечку, и через пару минут на моей ноге сверкал чистенький бинт. К счастью, большего и не требовалось — задели только мягкие ткани.
— Фух, — выдохнул Женя. — Надо больше практиковаться, еще не хватало растерять навык. Меня по приезду в Шардинск по-любому проверят на соответствие уровню магии, предрасположенности и навыкам. Вот у вас какая предрасположенность?
А вот это хороший вопрос. Мы с Меттой так и не смогли на него ответить.
— Я на все руки мастер, — скромно пожал я плечами, а моя подруга расхохоталась.
* * *
По итогу всех гремлинов перебили за несколько часов. Мы с Шахом и Геллером поймали еще пятерых, а потом и отыскали главаря.
Вот с ним возникли небольшие сложности — первым его нашел Женя.
— Сдохни, сдохни, тварь! — шипел Устинов, пытаясь придушить сильно отъевшегося гремлина, но тот не давался.
— Парни, спасите! — взвизгнул он, когда гремлин чуть не впился ему в шею.
Добив злобную тварь монтировкой, мы отдали тела Геллеру, и, пообещав явиться за наградой после завтрака, пошли переодеваться в уже готовое купе. Вернее, пошел я, а Женя ждал на диване. Чистых вещей, как оказалось, у него не было.
— Все свое ношу на себе!
Нет, так не пойдет. Я отдал ему старый пиджачок и брюки, которые мне было жалко выбрасывать, а то выглядел парень ну совсем скверно. К счастью, размерчик у нас был один.
Тут в купе образовался какой-то толстяк, представившийся начальником поезда. Следующие пятнадцать минут он тряс мою руку и объяснял какое большое дело я сделал.
— А когда пассажиры первого класса узнают, думаю, нам с вами за это кое-что причитается-с!
— Ага-ага, — сказал я, и хотел уже заметить, при чем тут вы, но прикусил язык.
Затем начальник проводил нас в вагон-ресторан, а там и к столу, который ломился от дармовой еды.
Аппетит после синхронизации и охоты у меня разыгрался зверский. А вот у Жени при виде кушаний быстро-быстро задергался кадык, а в глазах мелькнула смертельная тоска.
— А вас, сударь Устинов, я попрошу сюда! — взял его за плечо официант и указал на специально оборудованный «наградной» уголок.
Там его ждала наградная миска манной каши и стакан молока.
— Нет, так не пойдет, — покачал я головой и забрал Устинова из рук официанта. — Женя, не стой столбом и помоги мне. Хороший завтрак на дороге не валяется!
Тот прирос к месту, и мне пришлось насильно усаживать его за свой стол и подсовывать тарелку с борщом. Торжественно получив оловянную ложку, парень, похоже осознал, что это взаправду, и едва не засветился от счастья.
— Если вам еще что-нибудь потребуется, ваше благородие, только кликните! — сказал лоснящийся от счастья начальник поезда и, кивнув кому-то за соседним столиком, оставил нас вдвоем.
— Не нравится мне он, — сказала Метта ему в след. — Зуб даю, это он виноват, что гремлины вообще проникли на поезд.
— Да? Почему? — спросил я, столкнувшись взглядом с каким-то бородатым аристократом, который кивнул мне и приветственно поднял бокал.
Я сделал тоже самое. Походу, меня тут начинают узнавать.
— Механик упомянул, что с его появлением на «Урагане» все вверх дном, — вздохнула Метта. — Он какой-то хер с другого поезда, много неоправданно экономит и гнет тут все под себя. Даже штат боевых магов сократил вдвое. Думаю, поэтому они и гоняли простолюдинов по вагонам. Все это идея этого жирного!
Я пожал плечами, и где-то минут пять мы с моим новым приятелем ели молча. Женя лопал так самозабвенно, что мне показалось, что он сейчас утонет в тарелке. Шпилька уже была тут как тут и, мяукнув, прыгнула мне на колени. Я попытался угостить ее сосиской, но усатая гордо отвернула мордочку.
 
— Девушке мог бы и предложить бокал вина! — заметила Метта, пристроившись ко мне с боку.
Кстати, вино тут тоже было, но моя подруга все равно бесплотная, а пить вином кошку как-то совсем странно.
— Впервые вижу такую… — тем временем, проговорил Устинов, выглянув из тарелки. Смотрел он на Шпильку, естественно.
— … кошку, которая отказывается от сосиски? — улыбнулся я. — Я, наверное, тоже.
— Да нет, — пригляделся он к Шпильке. — Я про сосиску, но и кошек я вообще ни разу не видел. Можно?
— Можно…
От удивления я едва не упустил вилку, когда парень взял сосиску, осторожно понюхал и, слегонца откусив от нее кусочек, тут же запихнул в рот целиком.
— Во дает! — хихикнула Метта.
— У меня дома ни того, ни другого давно не водится… — проговорил он с набитым ртом. — Вообще кошки — аристократические животные, и их заводят сугубо дворяне. Уж больно они прожорливы, а толку от них ноль. Я про кошек.
— В смысле? А как же ловля мышей?
— Мышей я и сам ловлю неплохо! Зачем на это дело кошка? Кстати, спасибо за то, что не прогнали с порога. Вовек не забуду, а то в теплушке, которую они называют «четвертый класс» прямо дубак… Быстрей бы выехать из Резервации, а то мы там прямо умираем.
Тут он прав. На территории Резервации погода выделывает просто фантастические фортели, и посреди зимы там легко могут расти цветы, а вот летом бушевать пурга. Стекла вагона-ресторана, кстати, уже начали покрываться инеем.
— Или территория Резервации напоминает лунную поверхность, — заметила Метта, которая в свое время пролистала кучу книг про эти земли, а потом нашептывала мне на ухо каждую ночь.
Начальник во время своих славословий уверял, что вот-вот мы доберемся до границы этого негостеприимного края и отправимся дальше к краю континента. Это радовало.
— Одно жалко, — вздохнул Женя. — Трупики зря пропадают. Я бы их отнес своим, кто остался мерзнуть в теплушке…
— А им он зачем?
— Ну, их съесть же можно! А в вагоне для простолюдинов есть девочки, которые как и я с вечера ни крошки в рот не брали. Они бы их пожарили, и с лучком…
Метта икнула. Шпилька же выглянула из-за стола и странно заурчала.
— И ты бы сожрал гремлина⁈ — удивился я и, при одной мысли об одном из тех мерзких существ, меня передернуло.
Механик не в счет — он был куда симпатичней, но и его я не стал бы совать в рот ни за какие деньги. Пришлось спрятать его в багажном отделении купе и дать будильник на разборку. Пускай пока посидит под замком, пока пыль не уляжется.
— А куда деваться? — пожал плечами Устинов, облизывая ложку. — У нас в деревне иной раз другой еды и нет, а торговцев «запчастями» монстров никто и в глаза не видел. Вот я и приноровился, да и мы с голодухи чем только живот не набиваем… Простите, вы будете есть этот хлеб?
— Прощаю, — сказал я и пододвинул ему тарелку с воздушным белым хлебом, — но в моем присутствии гремлинов не едят. Понял?
— Угу, ваше благородие, — проговорил он, заинтересованно тыкая пальцем в хлеб. — Как вас, прошу прощения?
— Давай без формальностей, — сказал я, — и, раз мы с тобой дрались плечом к плечу, то и нечего через слово называть меня благородием. По крайней мере, один на один.
— Ладно, — кивнул он и, наконец, сунул кусок в рот. — И все фе?..
— Илья тет-а-тет. Илья Тимофеевич на людях.
— Товда я Веня! Хстати, вафе бл… Ух! В смысле Илья Тимофеевич!
Когда мы закончили с едой, в ресторане показалась куча хмурых аристократов, и они встретили присутствие Жени с явным неудовольствием.
— Дожили! — шипел один из хлыщей себе под нос. — Сначала гремлины в стенах, а теперь еще и хам за столом с аристократами! Лакей! Лакей!
— Прошу-с, ничего сделать нельзя-с, — защебетал подбежавший официант, — этот молодой человек помог избавить поезд от гремлинов-с!