Это всё из-за тебя (СИ)

Внутри жарко, мокро, влажно. Кожу языками пламени жжет. Грешу на воду. Кирилл продолжает пытку. Целует ниже. Ключицы. Плечи. Ниже плеч. Район грудной клетки. Подключает руку. Гладит от коленки до бедра и обратно. Проводит по промежности.
Боже.
Звуки издаю. Хочется, чтобы еще провел. Просто провел и все. Это же нормально? Я же не лишусь невинности. Нет. Просто проведет рукой.
Боже.
И он будто чувствует. Снова проводит. Надавливает сильнее. Во мне будто лопается что-то. Внутри фейерверки заряжают. Такой красивый калейдоскоп взрывается. Выгибаюсь на встречу. Себе не принадлежу. Хорошо, что держит меня, иначе бы провалилась под воду. Кирилл такие эмоции вызывает, что мир скатывается в одну точку удовольствия.
Грешно, но сладко. Я как в сиропе тону. Тону в чувствах. В любви к нему. Связь с реальностью теряется. Вот что значит в омут с головой. Об этом говорила мама. Но я хочу. Хочу, чтобы этот омут окутывал дальше. Хочу, чтобы Кирилл не останавливался. А он и не думает этого делать. Только сильнее своим членом в меня упирается. Кажется, будто между нами и нет этой ткани, хотя она настолько тонкая, что её с легкостью можно порвать. Надеюсь, это не самый любимый купальник его сестры.
Мне хорошо. Так хорошо, что даже страшно. Тело становится каким-то невероятно податливым. Отвечает на все его действия. Я и сама реагирую. Особенно когда Кирилл опускается ниже. Отодвигает треугольничек лифа, оголяя правую грудь и засасывая его. Меня это поражает настолько, что охаю. Сама себя не узнаю. Хрипловатые звуки издаю. Ерзаю на Сомове. Дышу чаще обычного. Облизываю губы от сухости. А Сомов продолжает терзать мой сосок. Он его прикусывает. Лижет. Всасывает. Водит кончиком по ореолу, затем по самой горошине. Играется. Сминает руками. Пропускает через пальцы. Боже… Эта пытка самая сладкая, но и самая страшная. Я растворяюсь в зеркальном потолке. Там выглядит все порочно и красиво. Я другая. В его руках себя красивой ощущаю.
Боже, если есть на свете ад, то сейчас он открыл передо мной свои двери. Резко перехватывает дыхание, когда Кирилл спускается ниже. Я как будто из оцепенения вырываюсь. Цепляюсь в его руки со всей силой и выпускаю коготки. Поднимаюсь. Одной рукой прикрываю грудь, пытаясь натянуть верх купальника, но он не поддается, и я плачу. Отталкиваю Кира одной рукой, другой цепляюсь за бортик, но Кир перехватывает.
– Т-ш-ш-, – прижимает к себе, поглаживая по спине. Своей оголенной грудью его жар ощущаю. Сосками к его груди приклеиваюсь. – Всё хорошо, – успокаивающе говорит. А у меня слезы по щекам текут.
Вот зачем он зашел так далеко?
Неужели не видит, что наделал?
– Ничего не произошло. – обнимает. В макушку целует.
Это для него ничего. А мне душу перевернул. И вот как теперь? Что дальше? Я ведь люблю его. Очень.
– Посмотри на меня, – серьезно просит. Не смотрю. Боюсь. Стесняюсь. Хотя куда уже стесняться. И так все видел. А я позволяла видеть. Боже. Еще больше от этого накрывает. Что обо мне подумает? Что я как все? Доступная? Боже…
– Эй, прости, ладно? – вытирает соленые дорожки. – Больше не прикоснусь, серьезно. – взволнованно говорит. Усаживает на бортик попой, только ноги под водой удерживает, контролирует, чтобы не свалилась.
– Держишь равновесие? – спрашивает. Киваю. Только тогда отходит. Мне сразу холодно без него становится. По телу озноб идет. Мурашками покрываюсь, а соски как иголки становятся. Чувствительные и твердые.
– Я… Эм… Отвернусь. А ты сможешь надеть купальник. – судорожно втягивает воздух. И я о нем вспоминаю. Вспыхиваю и прикрываюсь руками, пока он отворачивается. Распрямляю тесемки и натягиваю сбившиеся треугольники обратно. Всхлипываю.
– Всё? – раздается эхом.
– Угу, – шмыгаю носом, а Кир поворачивается. Подходит вплотную к ногам. Пересекаемся взглядами. У обоих глаза горят.
– Не понравилось или испугалась? – киваю. – Лады, больше не прикоснусь. – говорит Кир, отодвигаясь, – пока сама меня не попросишь.
Боже, а я ведь попрошу. Сама понимаю. Он как наркотик, от которого не отказаться. Я подсела на него, как на самый лютый кайф. Как на самую дорогую в мире травку. Меня от него штырит. Вставляет не по-детски. Я хочу его прикосновений.
 
Мотаю головой.
– Я хочу… Хочу твоих прикосновений. – шепчу сдавленно. – Просто это всё новое, понимаешь?! – сбиваюсь с мыслей. Тяжело выдыхаю и, наконец, смотрю на него. – Я испугалась.
– Понял, – кивает и протягивает ко мне руки. – Будем постепенно изучать друг друга.
– Как? – интересуюсь, пока спускаюсь обратно к нему.
– Разработаем стратегию, как в игре. – прижимает к себе лицом. – Помнишь горячие клавиши? То же самое. – поясняет. – Где S* – продолжать, Е* – стоп, А* – действие. – Идет? – спрашивает. Я лишь киваю головой.
Больше мы не экспериментируем. Только целуемся и просто плаваем вместе. Вечером помогаем его маме с ужином и вместе смотрим какой-то фильм по телевизору. Только я сижу на его коленях. А ночью расходимся по комнатам.
S, А, Е*- клавиши на клавиатуре.
S-Shift
A- Alt
E-Esc.
 21 
Я тебя люблю. Анна Бурцева
– Ты прямо светишься вся! – радостно произносит Тина, присаживаясь рядом со мной за парту. – Чувствую, что эти три дня пошли вам на пользу.
– Да, – краснею, вспоминая эти выходные.
В последнюю ночь мы все же разошлись по своим комнатам. Я даже настроилась, что Кирилла рядом не будет. Я даже умылась, приняла душ и спокойно легла в кровать. Вот только планы меняются с появлением Кирилла молниеносно.
– Не могу заснуть без тебя, – произносит в полумраке Кир, продавливая матрас моей кровати и ныряя под одеяло. Притягивает к себе. Целует жадно, будто мы не целовались каких-то полчаса тому назад. Целует всю: подбородок, шею, ключицы, пупок. Доходит до линии трусиков и возвращается. Опаляет жарким дыханием маленькие горошины, ласкает их языком. Вбирает в себя, как самую дорогую священность. Кусает, лижет и вновь всасывает. Мои эндорфины подскакивают. Уровень гормонов в запредельной норме. Пульс взлетает до самой верхней точки, словно Эльбрус покорен. А бабочкам уже не хватает пространства. Сладко и потрясающе страшно одновременно. Гладит руками мое тело. Сжимает. Спускается к краям трусиков. Ласкает. Водит пальчиками из стороны в сторону. А я на грани. И вроде бы вот черта, он её держится, и я её в голове держу, но мысли плавятся рядом с ним, что плыву в его руках. Но когда все же теряю эту грань и просто отдаюсь чувствам, я чувствую, как Кир отодвигает края и запускает ладонь в трусики. Ласкает лобок. Нежно поглаживает. Я помню про стоп сигналы, но не могу их произнести. Это не работает с нами. Со мной. Мы теряемся друг в друге.
– Боже… Кир, – все, что удается промямлить. Я плавлюсь как мороженое на солнце. Внизу так же мокро и влажно. Трусики тоже мокрые. Меня это уже не шокирует, но вот когда эту вязкость затрагивает Кирилл, я пребываю в шоке. Я краснею, хоть и этого точно не видно. Но я в диком смущении. Мне стыдно, что он это почувствовал. Увидел. Бог мой, это все у него на пальцах. Я дергаюсь.
– Тш-ш-шш. Всё хорошо, – прикасаясь к моему лбу, говорит. Припечатывает поцелуем туда же. – Помнишь стоп сигналы? Ответить не могу, только киваю. Я настолько растворяюсь в чувствах и его ласках, что вымолвить и слово не могу.
– Если что-то тебя не устроит, ты можешь их использовать, – повторяет, как мантру. Он прав. Только вот я не в силах ими воспользоваться. Мне слишком… Слишком хорошо. – Входить не буду, просто хочу показать тебе то, чего ты боишься, – шепчет Кир, опускаясь пальчиками ниже. Затрагивает стеночки влагалища. А по мне мурашки табуном бегут. Мысли путаются. Остаются ощущения.
Боже…
Чувствую, как растягивает стеночки. Размазывает по ним мои соки. Внутри все сжимается в комочек. Я как натянутая струна, что если надавить сильнее, она выскользнет из рук. Но когда Кир проникает внутрь пальцами и ласкает клитор, надавливает, растирает, меня уносит. Я теряюсь. Я стону. Мне уже не стыдно. Это будет потом. Эмоции вперемешку. Чувства тоже. Кир опускается ниже, целует соски, живот. Переходит к лобку. Оставляет на нем влажную дорожку поцелуев. А я впиваюсь пятками в матрас. Выгибаюсь ему навстречу. Ногти запускаю ему в волосы. Перебираю пальчиками, пока не ощущаю язык Кира в себе. Он широко расставляет мои ноги и касается разгоряченной плоти языком. Меня током будто пронизывает. Я срываюсь в бездну удовольствия. Я чувствую эту пульсацию. Боже… Это прекрасное чувство. Оно ошеломляет.