Таверна «Ведьмино Зеркало» (ЛП)

Одри вскочила со своего места и прошлась по комнате.
— Она…
— Хороший способ поквитаться это рассказать нам всё, что ты знаешь, чтобы мы могли выследить их, — объяснил Рассел.
— О, да, — Одри вернулась к креслу и села. — Давайте сделаем это.
ГЛАВА 19
В которой обнаруживаются древние связи
— Ты сказала Леди Этвуд. Она всегда носила это имя или оно изменилось с годами? — спросил Клайв.
Одри изо всех сил старалась взять свой гнев под контроль, прежде чем ответила:
— Столько, сколько я её знаю, сир.
— И ты сказала, что у них был дом в Кентербери. Ты посещала его?
— Да, сир. Это недалеко от Блеана. Довольно величественный.
Уставившись на свой стол, погружённый в свои мысли, Клайв постучал указательным пальцем.
— Ты когда-нибудь встречала лорда Этвуда? У Летиции были братья?
Одри замотала головой раньше, чем Клайв закончил вопрос.
— Нет, сир. Никогда не упоминалось о муже. Мисс Летиция, однако, однажды сказала мне, что они ушли. Её отец и братья, то есть.
— Было два брата?
Всё ещё уставившись в свой стол, он, казалось, что-то собирал воедино.
— Да. Прошу прощения, сир, я не могу быть уверена. Она не сообщила мне подробностей, я же была прислугой и всё такое. Она сказала «братья» во множественном числе, и я чувствую, что, возможно, когда-то она использовала два имени, но это было так давно и почти ничего не значило для меня в то время.
Медленно кивнув, Клайв повернулся ко мне с глазами, полными печали, прежде чем снова сосредоточился на Одри.
— Я понимаю, что ты, возможно, не знаешь или не помнишь, но когда она говорила о своём отце или братьях, было ли это с нежностью или, возможно, печалью из-за их отсутствия?
Она ответила не сразу. Нахмурив брови, она тоже уставилась на крышку стола.
— Я так не думаю. Просто впечатление, вы понимаете, и она могла быть раздражена чем-то несвязанным. Однако у меня возникло ощущение, что они ей не нравились, и она была рада, что они ушли. Мне казалось, что это было частью напряжённости между ней и леди Этвуд, — Одри подняла глаза. — Но я могу ошибаться, сир.
— Что такое? — спросила я Клайва. — Ты кое-что понял.
— Возможно. Одри, у тебя есть какие-нибудь идеи, где сейчас Летиция или её мать?
— Нет, сир. Последнее, что я слышала, леди Этвуд всё ещё была в Англии, и слава небесам. Я ничего не слышала о мисс Летиции с тех пор, как она покинула ноктюрн.
— Хорошо. Ты можешь идти. Если вспомнишь что-нибудь ещё, каким бы несущественным это ни казалось, пожалуйста, дай мне знать.
Клайв встал, обошёл стол и протянул руку Одри. Помогая ей подняться на ноги, он добавил:
— Я очень ценю твоё понимание.
Она быстро присела в реверансе, прежде чем вспомнила, где и когда находится.
— Я пойду сейчас, сир, но если я могу что-нибудь сделать… Я просто хочу помочь.
Положив её руку на своё предплечье, он проводил её до двери кабинета. Когда он улыбнулся ей, выражение её лица на мгновение стало пустым.
— Как только у нас будет план, я найду в нём место для тебя.
— Благодарю вас, сир!
Она была так взволнована, что чуть не врезалась прямо в закрытую дверь.
Клайв потянул её назад, открывая дверь, и сделал это так ловко, что я сомневаюсь, что она заметила, что едва не сделала. Как только он закрыл дверь и пересёк кабинет обратно к своему столу, Годфри встал и занял место, которое она недавно освободила.
— Ну? — спросил Годфри.
Клайв повернулся ко мне.
— Ты помнишь, что случилось с моей сестрой?
— Конечно.
Как я могла не помнить этого? Именно параллели между историей его сестры и моей собственной заставили Клайва проявить интерес к тому, чтобы помочь мне.
— Твоя сестра? — Годфри откинулся на спинку стула. — На неё напали и убили, когда ты был человеком.
— Она была причиной того, — вставил Рассел, — что он искал тёмный поцелуй.
— Да, — сказал Клайв. — Ну, причина, по которой я принял это. Я понятия не имел, что вампиры существуют, так что я не искал этого. Мой отец умер до наступления зимы. Когда Элсвит была изнасилована и убита… вы должны понять, Элсвит была самой доброй и нежной душой. Она вечно пыталась брать раненых животных, лечить их… когда я принёс её изуродованное тело домой, моя мать упала в обморок. Я занимался фермой, как мог, но мать угасала убитая горем. Когда несколько месяцев спустя она, в конце концов, скончалась, я похоронил её рядом с отцом и сестрой. И тогда я начал новую, более кровавую главу своей жизни.
 
— Ты выследил этих людей.
И правильно это или нет, но мне было приятно знать, что у этих людей тоже оборвалась жизнь.
— Да. Я мог бы остаться на ферме, жениться. Однако всё это больше не имело значения. Гнев и горе правили днём. Я собрал кое-какие вещи и отправился на поиски людей, которые разрушили мою семью.
— Отец и братья Летиции — эти люди? — спросил Рассел.
— Из этого следует. Я выследил тех, кто, как я считал, убили Элсвит. Их звали Этвуд. Когда я столкнулся с ними лицом к лицу, они одолели меня, трое на одного. Больше гнева, чем здравого смысла, — сказал он, качая головой. — Когда они пинали моё распростёртое тело, один из сыновей сделал замечание о том, что Элсвит тоже били. На нас наткнулся торговец, ехавший верхом, и мужчины засмеялись, сели в сёдла и ускакали.
— Торговец помог мне встать на ноги, даже предложил мне немного работы, пока я выздоравливал. Эдвардс. Он был добрым человеком. Когда я стал достаточно силён, чтобы снова отправиться на их поиски, — взглянув на меня, он сказал: — Если тебе интересно, я расскажу тебе историю моего превращения. По мнению Рассела, да, я принял тёмный поцелуй, лишение моей души и вечность ночи, чтобы я мог убить людей, которые жестоко обращались с моей сестрой и убили её, что привело к смерти моей матери.
— Твоя ферма была недалеко от Кентербери?
Иногда было трудно думать о Клайве как о фермере. В другие времена, как сейчас, видение приходило легко. Он в аккуратных бриджах, грубой тунике, работает в поле.
Он кивнул.
— Я не задумывался об этом. Это случилось так давно.
— Значит, ты стал вампиром, чтобы убить её мужа и сыновей, а потом она стала вампиром, чтобы убить тебя? Какого чёрта? У вас в городе была станция для проезжающих вампиров?
Годфри рассмеялся.
— Справедливое замечание.
— Я понятия не имею, где и когда они были обращены, — сказал он.
— Зачем так долго ждать? — спросил Рассел.
Кивнув, Клайв сказал:
— Именно так. Вот почему я никогда даже не рассматривал то, что осталось от семейства Этвудов, как стоящее за нападениями. Какой смысл так долго ждать?
— Она сказала «нет», — вызвалась я.
Мужчины непонимающе уставились на меня, поэтому я передала краткое воспоминание Одри о Летиции и её матери.
Ухмыляясь мне, Клайв встал.
— Всегда сидишь здесь тихо, внимательно слушаешь и складываешь всё это воедино.
Он сел рядом со мной и положил мою руку себе на колени.
— Она сказала «нет». Вот что запомнила Одри.
— Это могло бы быть: «Нет, я не пойду сегодня кататься верхом», — возразил Годфри.
— Могло бы, но время подходит. Я понятия не имею, почему мать сама не пришла за мной, но она пытается послать свою дочь. Дочь говорит «нет» и продолжала говорить «нет», пока я не вручил Этьену его настоящую смерть. Потом Летиция меняет своё мнение и говорит «да».
Мы сидели, молча, размышляя.
— И мы бы всё ещё сидели здесь, — продолжил он, — крутили бы наши колёса, понятия не имея, кто за всем этим стоит, если бы ты не сказала нам спросить женщину, — он поцеловал мне руку. — А затем выудила именно ту, которая нам была нужна, чтобы установить связи.
Я толкнула его плечом.
— Я в некотором роде потрясающая.
— Вообще-то так и есть.
Он держал мою руку, на которой красовалось его помолвочное кольцо, в своих.
— Вам, вероятно, следует жениться на ней, сир, — сказал Годфри.