Скверная голубая кровь (ЛП)

— Оставь это, Тристан, — шипит Крид, делая несколько шагов вперёд. — Миранда под запретом, и точка. Я больше не буду воевать из-за этого вопроса.
Мм-м. Крид против Тристана. Это будет полезный инструмент.
— Тогда выгони меня, — говорит Миранда, залезая под рубашку и вытаскивая связку ключей. Я задаюсь вопросом, для чего они нужны, а потом вспоминаю Галерею и запертую дверь. Специальный набор ключей, только для элитных членов школы. Она швыряет их в грудь Тристана, и точно так же, как в случае с ожерельем, ему удаётся поймать и их тоже. — Скатертью дорога. — Она подходит к моему столику, пристально смотрит Тристану в лицо, а затем отталкивает его бедром в сторону, в то время как девушки-Идолы ахают и визжат, как поросята, которых режут. Миранда берёт своё меню, перекидывает свои волосы (или, по крайней мере, пытается это сделать), а затем с улыбкой смотрит через стол. — Мне нужно рассказать тебе о-о-о-очень много сплетен, — начинает она, и тогда я точно знаю, что между нами всё будет хорошо.
Нам предстоит проделать много работы, провести трудные разговоры, но это наше новое начало.
Я сосредотачиваюсь на своём меню, когда Эндрю входит в зал и занимает третье место. Зак тянется за четвертым, но моя рука вырывается, и я вцепляюсь пальцами в спинку стула.
— Я не готова, — говорю я ему, и он кивает. Но потом, конечно, он садится за столик через один от нас, наблюдает и ждёт.
— Она ест в столовой, — говорит Зак, поднимая глаза, чтобы посмотреть на Тристана, а затем на Крида. Мгновение спустя входит Зейд с Бекки, вцепившейся в его руку, как пиявка. При виде этого у меня кровь стынет в жилах, и я снова достаю свой дневник, яростно делая в нём пометки. Я поднимаю глаза от страницы и обнаруживаю, что взгляд Тристана прикован ко мне. Он хмурится и отворачивается, выбегая из столовой и хлопая за собой дверью.
Зейд и Крид ничего не говорят, проходя мимо меня, чтобы сесть за столик Идолов в углу.
Я бросаю взгляд на Зака, и он одаривает меня лёгкой, интимной улыбкой, которую замечает Миранда, делая глубокий вдох.
— Тебе тоже нужно многое мне рассказать, — шепчет она, и я улыбаюсь.
Хорошо, что она вернулась… даже если я ей не доверяю. Во всяком случае, пока.
Моя комната почти такая же, как и в прошлом году, за исключением одной вещи: новых замков на двери. Не то чтобы я думала, что это полностью остановит Голубую кровь, но это должно выиграть мне немного дополнительного времени.
Миранда присаживается на край моей кровати, и между нами воцаряется напряжённое молчание. Я прикусываю губу и прислоняюсь спиной к двери, подыскивая нужные слова, чтобы сказать.
— Мне так много нужно тебе рассказать, — начинает она, забирая слова прямо у меня изо рта. Её голубые глаза поднимаются на меня, и я ненавижу, что её взгляд так сильно напоминает мне Крида. Я не хочу думать о Криде, если только я не думаю о том, как его уничтожить. — Для начала: ты слышала о Виндзоре Йорке?
Мои брови взлетают вверх. Имя мне незнакомо, поэтому я качаю головой, отталкиваюсь от двери и направляюсь к холодильнику на кухне за парой газированных напитков. Я бросаю одну Миранде, и она широко улыбается.
— Знаешь, он десятый в очереди на трон, — продолжает она, открывая банку и делая глоток.
— Трон… какой трон? — спрашиваю я, и Миранда смеётся.
— Ты действительно не в курсе текущих событий, да? — спрашивает она, приподнимая бровь. Она одаривает меня улыбкой, прежде чем продолжить. — Трон Англии, глупышка, да. Ну, знаешь, как принц Уильям и его жена Кейт? — я просто смотрю на неё. — Кейт Миддлтон? Типа, все только о ней и говорят? Принц Гарри и Меган Маркл? Нет?! — Миранда выдыхает и встаёт, как будто это слишком важно, чтобы от этого отказываться. Лично я считаю, что это тактика затягивания времени, направленная на то, чтобы удержать нас от обсуждения реальных проблем. Она пренебрежительно машет рукой. — Виндзор — он… ну, технически он принц. Он правнук королевы. — Я просто смотрю на неё, пока она прикусывает нижнюю губу. — Он угнал яхту своих родителей и врезался в причал, отправив десять человек в больницу. Ему просто повезло, что он никого не убил.
 
— Какое это имеет отношение к чему-либо? — спрашиваю я, открывая свою содовую и делая глоток. Шипучая жидкость обволакивает мой язык, когда я смотрю Миранде в глаза и пытаюсь притвориться, что между нами ничего не произошло. Так много всего произошло. Так, очень много. Но как мне вообще затронуть эту тему? — Миранда, я… — я снова пытаюсь извиниться, но она перебивает меня. Может быть, она вообще не хочет об этом говорить?
— Его выгнали из стольких школ по всей Европе. Они действительно хотят, чтобы он взял себя в руки, поэтому отправляют его за границу. — Она улыбается мне, а затем теребит верх одного из своих носков. Сегодня она тоже надела очень длинные чулки. Интересно, встречается ли она всё ещё с той девушкой, Джесси Мейкер? Имею ли я вообще право спрашивать? Я думаю, что, скорее всего, нет. — В частности, они отправляют его в Америку. — Она делает паузу для драматического эффекта. — В Калифорнию.
— И что? — спрашиваю я снова, и Миранда вскакивает на ноги.
— В Калифорнии есть только три подготовительные академии, достойные принца: Подготовительная Академия Ковентри, Подготовительная Академия Беверли-Хиллз и Подготовительная Академич Бёрберри. Марни, я почти уверена, что он приедет сюда. — Я не совсем уверена, какое отношение имеет к чему-либо этот разговор, но я также не хочу наплевать на добрую волю Миранды, поэтому заставляю себя улыбнуться.
— Это потрясающе, — говорю я ей, мой голос слишком мягкий для такого обычного разговора. Она замолкает, и её рот сжимается в тонкую линию, глаза отводятся в сторону, как будто она пока не может смотреть на меня в упор. Я пытаюсь в последний раз. — Миранда, я…
— Марни, — выпаливает она, поднимая взгляд на моё лицо. — Ты же знаешь, что я пыталась писать тебе летом, верно? — я киваю и сдерживаю всхлип. Я не собираюсь плакать и не собираюсь выдавать желаемое за действительное. Я собираюсь надрать задницу какому-нибудь Голубокровному, вот что я собираюсь сделать. Просто… не Миранде. — Но я поняла, когда ты не ответила. Нам обоим нужно было время, и Крид… — она замолкает, когда мои губы кривятся в легкой усмешке. — То, что мой брат сделал с тобой, было непростительно. С тех пор я с ним почти не разговаривала. Если это даст тебе хоть какое-то душевное спокойствие, то это убивает его изнутри. — Она улыбается мне, но в этом нет особой радости; ей не нравится причинять боль своему близнецу.
Но это именно то, что я собираюсь сделать.
— Я собираюсь заставить его страдать, — говорю я ей, и она на мгновение прикусывает губу, прежде чем кивнуть.
— Да, я так и думала. — Её улыбка становится немного шире. — Меньшего я от тебя и не ожидала. И кроме того, — она делает паузу, чтобы залезть под рубашку и вытащить ожерелье, которое подарил мне Тристан, — если ты сделаешь что-нибудь меньшее, они распнут тебя. Сопротивляйся, Марни, и покажи им то, что я уже знаю: ты заслуживаешь быть здесь даже больше, чем они.
Она берёт меня за руку и кладёт ожерелье мне на ладонь.
— Что это? — я выдыхаю, и улыбка Миранды становится ещё шире.
— Тристан спрятал его у себя в кармане, а потом они с Харпер устроили по этому поводу скандал в холле. Все видели, и я имею в виду прям все. — Она пренебрежительно машет рукой. — В любом случае, когда он не обратил внимания, Харпер забрала его. Она выбросила его в мусорное ведро, и я его откопала. Оставь его. Возможно, ты найдёшь ему применение позже. — Миранда наклоняется и целует меня в щеку, прежде чем направиться к двери. Моя рука обхватывает ожерелье и крепко сжимает его. — Встретимся утром за завтраком и береги спину. Они охотятся за тобой, Марни, и всё будет намного хуже, чем в прошлом году.
  
Глава 4
 
Самыми важными вещами, которые я упаковала в свою спортивную сумку, были камеры, которые я заказала онлайн. Они подключаются к моему телефону по беспроводной сети, так что я могу просматривать отснятый материал в любое время. Расставляя их по своей комнате, я чувствую, как ухмылка расползается по моему лицу. Лучший способ уничтожить Голубокровных — это позволить им самим утопиться. Если они снова вломятся в мою комнату, у меня будут доказательства.