Сопряжение. Чернильный маг 5 (СИ)
Проснувшись, я не обнаружил рядом с собой Вику. Да это и неудивительно. Вообще, я бы принял произошедшее как приятный сон, если бы не взгляд Фубли. На моё счастье мантикора не умела разговаривать, но взгляд её октариновых глаз был красноречивее любых слов.
По-быстрому собравшись, я вышел из покоев, и благодаря лакею нашел четвёрку охраны.
— Вы меня обманули, — с упрёком произнёс подполковник. — Делегирующее письмо от Семецкого — липа.
— Прошу прощения, Леонид Алексеевич, — пожал я плечами, — я вообще не просил сопровождения. Гораздо удобнее и безопаснее мне было пройти через портал, но ваше начальство решило иначе.
Кажется полковник рассчитывал на подобный ответ, а потому не удивился и сменил тему.
— А где Эмма Эдуардовна?
Поначалу я не понял о ком он, но Спустя пару секунд догадался.
— Пуговка? Может завтракает плескавицей, или закапывает труп очередного дворянина. Я откуда знаю? Она моя подруга, а не подчиненный.
По реакции полковника сразу стало ясно, что он не верит. Впрочем, до этого мне не было дела. Благо, посольская машина предназначалась для меня лично, а кортеж шел в в сопровождении.
Позавтракать в старом дворце не удалось, а желудок не вовремя напомнил, что после изнурительной драки неплохо было бы и подкрепиться.
— Извините, — произнёс я, от чего водитель вздрогнул. — Остановите у бистро, пожалуйста.
Шелестя покрышками, машина прижалась к обочине и я выскочил под моросящее небо. Палатка с донером встретила цветастой вывеской и улыбчивым парнем возрастом около тридцати. Не вовремя вспомнил, что с сербским языком у меня примерно никак. Но разве это проблема?
— Донер. Один. Или лучше два, — улыбнулся я продавцу, компенсируя незнание языка жестами.
— Ох, француски? — оживился шаурмастер.
— Нет. Русский! Два донера с острым соусом. Спайси! — не знаю зачем ввернул английское слово.
Лицо шаурмена изменилась. Стало каменным, А вот глаза… Давних я увидел неподдельную ненависть.
— Ми не радимо. Затворено! — произнёс он и попытался было закрыть окошко, но я перехватил ручку и оказался сильнее.
— Послушай, любезный… — начав заводиться, произнёс я.
— Рекао сам затворено. Рачуноводство! — дёрнул он силнее.
Но бесполезно. С моим сто девятым он был не соперник. Очевидно шаурмэн тоже прекрасно это понял и теперь на его лице отразилась неподдельная ненависть.
— Не служимо русима! — сквозь зубы процедил он.
А вот эти слова я понял и без переводчика. Русских не обслуживаем, значит? Ну хорошо…
Поначалу возникло стойкое желание выволочь его из ларька, Но только здравого смысла все-таки взяла верх.
Шаурман всё ещё пытался закрыть окошко, я в этом ему немного помог. Вместо сопротивления я с силой дёрнул ручку в другую сторону, стеклянный витраж не выдержал и осыпался осколками.
Посыпались оскорбления, которые были понятны без перевода. Но Теперь мне было даже смешно. Однако спускать момент я тоже не собирался. Вместо того, чтобы вырвать кадык этого бородача, я улыбнулся и, достав блокнот, переписал номер торгового удостоверения этого частника. Потом проконсультируйтесь у Виктории с какого это перепугу страна, которой мы помогаем, так не любит туристов из империи.
— Можно ехать дальше? — негромко произнёс водитель.
То, что он наблюдал за произошедшим, я не сомневался.
— Михаил, — произнёс я поглядев имя водителя на стекле перегородки. — Ты все видел?
Шофёр кивнул, бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида.
— Объяснить что произошло?
Несколько секунд водила молчал, подбирал слова. Наконец он созрел.
— Он албанец.
— И что это меняет? — удивился я.
— Как вам объяснить… — замялся Михаил. — А в Сербии сейчас неспокойно. Вы слышали про ситуацию в Косово?
— Можешь не продолжать, — остановил я его, поняв откуда дует ветер.
С подачи европейских «друзей», Югославский конфликт девяносто девятого расколол неделимое государство. Было много жертв, в основном — мирное население. «Гуманитарные бомбардировки» — именно так таблоиды неполживых газет Европы и США назвали войну всего НАТО против маленькой Европейской страны.
Тогда албанские националисты подняли головы. Страна, которая с конца Первой мировой войны не делила граждан по национальному признаку, вдруг оказалась расколота. Резней и притеснениями албанцы выдавили основную часть сербов из Косово. Но были и те, кто не согласился с новыми порядками. Так, спустя двадцать четыре года, началось Приштинское восстание.
Горстка энтузиастов и боевых командиров смогла поднять ополчение. Где-то диалогом, где-то подкупом, а иногда и силой клинка Лука Баранкович объединил сербские Земли. Тогда он вполне мог стать тираном и утопить коллаборационистов в крови, но, не сделал этого. Усмирив бунтующий регион он устранился, передав страну в руки политиков. За что и получил титул князя.
Но я всё ещё не ответил на вопрос «Почему албанцы недолюбливают русских?». Всё просто! Официально, тогда ещё Российская Федерация, не могла помочь сербам в гражданской войне. Но правительство не могло повлиять на добровольцев. Закаленные в горнилах постсоветских конфликтов отставные военные, комбатанты и просто неравнодушные парни пришли на помощь славянским братьям. И среди них, кстати, под началом, тогда ещё полевого командира, Луки Драгановича воевал и мой отец.
В посольстве меня уже ждали. Надо отметить, несмотря на то, что посольство находилось в дружественной империй стране, выручка охраны оказалось на высоте. На входе пятерка бойцов во главе с менталистом проверили мои документы, отпечатки и слепок ауры, и только потом меня просто приветствовал Дмитрий Юрьевич Калягин — временно исполняющий обязанности посла.
— Здравствуйте, Магнус Дмитриевич, — произнес этот с удалёнными именами старик. — Чай? Кофе? Или желаете приступить сразу к делу?
Серьёзно, на вид этому дедушке было глубоко за шесдесят. Однако за добродушным старческим видом не мог спрятаться цепкий взгляд прожженного политика.
— Если можно, то совместим, — сжав его сухую руку, произнес я. — Не удалось позавтракать, да и перехватить по дороге тоже не получилось.
Несмотря на то, что в кабинете были только мы, Дмитрий Юрьевич щёлкнул пальцами и спустя пару минут в комнату вошла миловидная девушка с подносом.
— Если вы не против, то предлагаю начать с расписания официальных встреч, — произнёс он, едва я коснулся круассана. — На второе марта у вас назначен визит на конференцию по охране окружающей среды. Третьего марта вы выступаете в Белградском университете с докладом «Мирное и взаимовыгодное сосуществование разумных рас в обществе». Текст я уже распечатал. А четвертого…
— Извините, — перебил я Калягина. — Сербия находится на пороге гражданской войны, а вы предлагаете торговать лицом на ничего не значащих форумах? Если честно, мне это мало интересно. Вместо заучивания бездарной речи написанной кем-то другим, я бы хотел ознакомиться с более важными вещами. Например, узнать о состоянии агентурной сети и новостях от осведомителей. И, наконец, найти виновного в исчезновении моего предшественника.
Несколько секунд Калягин молчал. Будто думал, стоит ли говорить, или лучше не тревожить горячую голову высокородного подростка, что решил, будто разбирается в политике лучше него самого.
— Иван Николаевич Шереметьев пропал полтора месяца назад. Вышел из этого кабинета, сел в министерский автомобиль и направился на деловую встречу. Но до нее не доехал.
— То есть как? — удивился я, услышав новые подробности. — При нём же обязательно был кортеж охраны!
— Кортеж присутствовал. И это не помогло. Каким-то неизвестным образом Иван Николаевич исчез из авто прямо во время пути.
— Бред какой-то, — произнёс я, думая, как можно было провернуть подобное.
По всему выходило что никак. Меня вкратце уже проинформировали о методах защиты высокопоставленных должностных лиц.
Полтора десятка амулетов, некоторые из которых вшиты прямо под кожу. Печать о неразглашении. Или вернее пара десятков печатей, учитывая высокую должность моего предшественника. И, бонусом, слепок сознания и завязанные на него оракул с прокачанной на максимум эмпатией. К слову, с моим менталистом меня пока не познакомили. Да и бронированный автомобиль из которого прямо во время пути пропал предыдущий посол. Провернуть подобное похищение мог разве что Гудини! Если конечно предыдущий посол был действительно похищен, а не решил свалить по-тихому.