Стеклянные крылья

– Ты просто сокровище, спасибо! Я потом верну.
Он осторожно поцеловал ее в щеку и вышел за дверь.
Эстер стояла, завернув обнаженное зацелованное тело в одеяло, и слушала, как у нее колотится сердце – она едва могла дышать.
  
Глава 15
 
Когда Свенн с ребенком вернулись из бассейна, Анетта приняла ванну и, сделав глубокий вдох, рассказала ему о деле. Она не могла и дальше врать – количество напрасных поездок в магазин детских товаров все-таки ограничено.
Свенн восторга не выказал.
Она не могла его в этом винить. Пыталась объяснить, что это просто идея и ей хочется ее копнуть. Ясное дело, она не занимается расследованием всерьез, ей просто нужно проводить какое-то время без ребенка. А для нее это работа. Она пообещала вернуться к ужину. Свенн подставил щеку, и она поцеловала его на прощание.
Фреденс-хавн – одно из менее известных незаконных поселений Копенгагена, и расположен он совсем рядом с самым знаменитым, то есть Христианией. На Эрдкельгравен, возле леса удочек Рефсхалевей, в воде, в пятидесяти метрах от берега, островками плавали старые лодки, бревна, мусор и дома на колесах. Горстка обитателей уже десять лет игнорировала требование береговой администрации очистить гавань – вместо этого люди шли на все ради ее процветания. За листы гофрированного железа цеплялись растения в горшках, а над домишками развевался пиратский флаг.
Лишь припарковавшись возле газона, Анетта сообразила, что туда можно добраться либо вплавь, либо на лодке. Она подошла к берегу и стала смотреть на воду. Через пару минут на берегу, в десяти метрах от нее, появился молодой человек. На спине у него был футляр – неопытному глазу Анетты показалось, что внутри виолончель или контрабас, – а в руках он нес надувную лодку с Человеком-пауком и весло. Он спустил на воду лодку длиной максимум два метра, привычно опустился на колени и стал грести.
– Эй! Эй, там!
Молодой человек с футляром растерянно огляделся.
– На твоем судне еще одно место найдется?
Он заметил ее и сощурился.
– Ты к кому?
– К Марии.
Он замялся, стоял на коленях в надувной лодке – вид у него был довольно глупый.
– Она знает, что ты к ней идешь?
Анетта развела руками.
– Насколько я поняла, я должна была стоять на берегу в пять часов.
Когда врешь, лучше не вдаваться в подробности.
Он развернул лодку с Человеком-пауком и снова подгреб и берегу.
– Тесно будет.
– Сойдет. – Анетта подошла к кромке воды. – Что делать?
– Вставай на колени у меня за спиной и держись за футляр. И ноги чуть расставь.
Анетте удалось перебраться за спину молодого человека с футляром и не перевернуть лодку, но пока он греб к Фреденс-Хавну, Анетта вдруг увидела их со стороны и захихикала.
Он посмеялся вместе с ней.
– Блин, хватит, мы так в воду свалимся.
Сдерживая смех, Анетта уткнулась в футляр и попыталась вспомнить, когда смеялась в последний раз.
– Прошу, добро пожаловать на ослиный остров. Мария вон там живет.
Он показал в сторону маленького дома на колесах, размалеванного граффити, а сам двинулся в противоположную сторону, к старой деревянной лодке. Понтон, куда они сошли с лодки, был покрыт искусственной травой, а на высоких грядках, спрятанных в деревянные ящики, аккуратными рядами росли съедобные растения.
Анетта осторожно зашагала к фургону по нетвердой поверхности. Над дверью розовой краской было написано: Murder she wrote [20].
Когда до фургона оставалось пройти всего пару метров, дверь распахнулась, и на Анетту недружелюбно посмотрела тощая девушка.
– У тебя есть тридцать секунд на то, чтобы объяснить, кто ты и зачем сюда пришла, а потом Граф спустит собак.
– Граф? Мы что, в Шервудском лесу?
Анетта улыбнулась ей, хотя пьянящая легкость морской прогулки уже почти испарилась.
– Двадцать секунд.
Кажется, она не шутила. Рост – не больше метра шестидесяти, хилая, насколько Анетта могла судить – девушка закуталась в многочисленные одеяла. Волосы напоминали клочья кошачьей шерсти.
 
– Меня зовут Анетта Вернер. Я следователь копенгагенской полиции, но здесь по личному делу. Оружия у меня нет. – Она показала, что под курткой не висит пистолет. – И кстати, тебя ищет полиция. С тобой хотят побеседовать в связи с тем, что убиты сотрудники «Бабочки».
– Я не буду разговаривать ни с полицейскими, ни с тобой. Пока!
Девушка закрыла дверь.
Анетта постояла, раздумывая, кто такой Граф и что у него за собаки. Затем крикнула – закрытая дверь такая хлипкая, что через нее наверняка все слышно.
– А еще у меня есть кое-что для тебя. Папка. От твоего друга, который весь в татуировках.
В фургоне было тихо.
Затем дверь приоткрылась, и из-за нее высунулась рука.
Анетта достала папку, которую ей дал синий великан, и вложила в руку девушки.
Дверь снова закрылась. Прошла минута. Затем девушка открыла дверь.
– Заходи.
Анетта вошла в крошечный фургон, дрогнувший под ее весом. Обстановка примитивная, но внутри чисто и уютно; кто-то потратил время на то, чтобы сделать скамейку, уместившуюся в углу, на ней лежали подушки.
– Кто, говоришь, тебе ее дал?
Девушка держала в руках папку.
– Я присяду. – Анетта плюхнулась на скамейку. – Для начала скажи: ты Мария Бирк?
Она сдержанно кивнула.
– Тебя ищут в связи с расследованием убийств. Как я уже говорила, я пришла не для того, чтобы официально тебя допрашивать, но не могу скрывать, что знаю, где ты находишься. Полиция точно захочет тебя навестить.
По лицу Марии пробежала тень.
– Когда полицейские придут, она меня не найдут. Я с ними не разговариваю. Где ты взяла папку?
– Мне ее дал один парень – я встретила его в Колонии у Вестерпорта. Он просил передать ее тебе, когда я тебя найду. Что это такое?
Мария мельком улыбнулась, но не ответила. Она открыла стоявший под столом шкафчик, достала два авокадо, разломила пополам и стала резать на ломтики на пластмассовой доске.
– Что ты делаешь?
– Это в благодарность за то, что ты принесла папку. Ты ведь грудью кормишь?
– Откуда ты узнала?
Мария улыбнулась сама себе и дорезала авокадо.
– Тебе нужны витамин D и жиры. Грудь перестанет набухать и так сильно болеть.
В кои-то веки Анетта не знала, что сказать. Поступок странный, но в то же время трогательный.
Мария поставила перед ней пластмассовую тарелку с ломтиками авокадо.
– Эта папка очень много для меня значит. Спасибо, что принесла.
Анетта, не очень-то любившая авокадо, покорно взяла кусочек. Кажется, Мария Бирк не совсем обычный человек.
– Как так вышло, что ты здесь живешь?
– Фреденс-Хавн – не просто место, где можно поселиться. Это место, где можно жить. Здесь легко отключиться от шума. – Говорила она механически, словно повторяла выученное наизусть. – Поешь обязательно!
Анетта взяла еще кусочек.
– Но ты ведь жила в Колонии под Вестерпортом. Там довольно шумно?..
Мария не обратила внимания на вопрос. Наверное, лучше было начать с другого. Анетта достала из кармана телефон, открыла фотографии и показала девушке экран.
– Это ты написала?
При виде фотографии из интерната Мария отпрянула – видимо, ей стало не по себе.
Анетта отложила телефон.
– Зачем?
– Никто не видит Марию. Что тут объяснять? Раз тебя не видят, тебя не существует.
Анетта нехотя проглотила кусочек авокадо.
– Я встречалась с одной женщиной – ее зовут Беттина Хольте. Она работала в «Бабочке», когда ты там жила.
Мария отрешенно на нее смотрела. Казалось, она приняла решение.
– Ладно, я поговорю с тобой, но только с тобой… Беттина подшучивала над тем, что я написала. Меняла слова местами: «Мария не видит никого». Ха-ха.
Видимо, воспоминание ее не развеселило.
– А теперь ее нет в живых. Николы и Риты тоже.