Стеклянные крылья

Анетта Вернер отмахнулась от мужчины и попыталась составить представление о бурной жизни Центрального вокзала. Она уже долго не бывала в местах, где так много людей, отвыкла от шума и постоянного невольного физического контакта.
– Эй, подожди! Вернись! У меня вопрос.
Обернувшись, мужчина нахмурился.
– Ты из полиции? Я и не сообразил.
– Марию Бирк знаешь? Девушка, сюда иногда приходит.
Он двинулся прочь.
– Эй, подожди, возьми!
Она нашла в кармане смятую купюру в двести крон и протянула ему. Мужчина так быстро выхватил ее, что Анетта и не заметила, как она исчезла.
– Я ее не знаю. Но если она и правда здесь бывает, загляни в арки.
– Какие марки?
– Арки! Вдоль путей у станции Вестерпорт, перед кинотеатром «Паладс». Загляни в арки! Там все что угодно найдешь. Иди вдоль первого пути в сторону станции Вестерпорт.
Мужчина развернулся и привычно шагнул в толпу путешественников. Через десять секунд он скрылся.
Анетта пошла к железнодорожным путям. В киоске она купила себе французский хот-дог с острым кетчупом и пошла на перрон. Приятное ощущение – как в старые добрые времена. Сегодня она должна была идти с ребенком в бассейн, но Свенн отпустил, чтобы она могла поспать днем. Вместо этого она пришла сюда – и на секунду вновь почувствовала себя собой. Что как минимум так же приятно, как и поспать.
На перроне она осмотрелась – проверяла, нет ли охраны – и торопливо двинулась под здание вокзала. Ей пришлось пересечь пути и проигнорировать недвусмысленный знак «Доступ запрещен». Платформа сузилась до узкой тропинки, идущей вдоль путей, вокруг нее сомкнулась темнота. Время от времени в стене попадалась запертая дверь, размалеванная неинтересным граффити и освещенная мощной лампой. Когда она дошла до открытого участка возле вокзальной площади, над головой появилось небо, но снова скрылось, когда Анетта пошла под Монументом свободы и отелем.
Она специально шла быстро – насколько это позволял узкий проход. Никто ее не увидел и не окликнул, несмотря на то что присутствие нарушало все мыслимые правила.
У станции Вестерпорт пути тоже шли под открытым небом. Анетта шла вдоль них до самой Хаммериксгаде и оказалась возле упомянутых арок в фундаменте, напоминающих итальянские виадуки.
Арок было много, около двадцати. Под каждой висел экран – для рекламы, которую недавно убрали. Анетта заглянула в первую арку и увидела помещение около метра глубиной – абсолютно пустое. Ни следа чьего-то присутствия. Она пошла дальше и заглянула в следующую – с тем же результатом. К платформе подошла электричка. Анетта пнула экран, надеясь, что похожа на человека, у которого есть основания здесь находиться. Электричка пошла дальше, а она заглянула в следующую арку, затем в следующую. Там не было ничего, кроме сухих листьев и пустых железных банок.
Ей повезло лишь с последней аркой, перед мостом у Кампманнсгаде. В стене открылось два отверстия в форме полумесяца с решетками, оба примерно в полметра шириной, но разные по высоте: первое – полтора метра, второе – всего полметра.
Анетта взялась за решетку бо́льшего отверстия, но она не сдвинулась с места, а вот маленькая, напротив, поддалась. Она достала телефон и посветила. В фундамент на три-четыре метра уходил желоб – затем он резко оканчивался.
Анетта выругалась про себя. Ей ничего не оставалось, кроме как заползти внутрь и проверить, есть ли что-то дальше.
Она легла на живот и двинулась вперед, держа телефон в руке. От пыли у нее зачесался нос, а грудь оказалась не готова к тому, что ее вдавят в твердый бетон. В конце желоба оказалось небольшое помещение, где она смогла выпрямиться в полный рост. Здесь она обнаружила признаки присутствия людей: пакеты с одеждой, матрас, в углу – мусор, оставшийся после еды. Анетта посветила телефоном и обнаружила, что вдоль железнодорожного полотна идет проход. Что это, блин, за лабиринт?
Она запомнила, откуда пришла, и, скрючившись, шагнула в темноту. Воняло мочой, сладковато пахло гнилью, от звука ее шагов по темным углам разбегались пищащие крысы.
 
Через пять метров она оказалась на перепутье: коридор пересекался с еще одним и с желобом, который вел вниз. И куда ей идти?
Она навострила ушли, но услышала лишь крыс и визг рельсов. Будь здесь Йеппе, он бы прислушался к себе – нацепил на лоб кристалл и доверился интуиции. Анетта задумалась – прав ли он в том, что, родив ребенка, она стала более чувствительной. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
– Ты, блин, что тут делаешь?
Анетта подпрыгнула. Голос недружелюбный, а его обладатель прятался в тени.
– А кто спрашивает?
Она сжала кулаки.
Стало тихо. Потом слева, из коридора, донесся шум шагов – медленных, шаркающих.
Вышел мужчина.
Увидев его, Анетта с трудом сдержалась, чтобы не заорать. Напугать ее было не так-то просто, но все же вид у него был ошеломляющий. Лысый и мускулистый, он шел пригнувшись, как и она сама, и его мощные плечи закрывали весь проход. А еще он был синий.
Лицо и макушка, шея и ладони; вся видимая поверхность кожи плотно покрыта цветными татуировками, превратившими его в великана из фантастического романа. Лоб, щеки и нос проколоты в нескольких местах.
– У тебя десять секунд на то, чтобы рассказать мне, что ты тут делаешь!
– Скажи, а я на газоне перед твоим домом стою или что? – Анетта знала, что его пугающая внешность не должна сбивать ее с толку. – Я просто не знала – железная дорога тебе принадлежит?
– Ищешь, где ширнуться? – он заговорил спокойнее.
– Я ищу пропавшую девушку. Ходят слухи, что она здесь живет.
Несомненно, синий великан обдумывал происходящее. Затем обернулся и пошел от нее – верхняя часть тела оказалась почти параллельна низкому потолку.
– Пошли!
На секунду Анетта в нерешительности застыла в коридоре. Затем двинулась следом. Великан шел долго, повернул направо и спустился на этаж ниже – в помещение примерно четыре на три метра. Здесь потолок был высокий – оба смогли выпрямиться. Вдоль одной стены лежал матрас со спальным мешком, рядом – полки, набитые книгами и одеждой. На шатком письменном столе светились три монитора – у каждого имелись клавиатура, жесткий диск и мигающий системный блок. Если не обращать внимания на отсутствие окон, там было почти уютно. Как в логове сквоттеров [16].
Великан обернулся к ней и закрыл руками ширинку, как солдат. На темно-синем лице блестели глаза.
– Ты легавая?
Анетта не смогла удержаться от улыбки.
– Давно я этого слова не слышала. Но да, я действительно из полиции.
– Вам здесь не рады, надо бы тебе об этом знать. Здесь мы все дела сами улаживаем.
Анетта скрестила руки. Она смутно помнила историю о том, как на путях у станции Вестерпорт нашли труп – поговаривали, что он из Колонии. Видимо, это здесь.
– Я тут по личному делу, не как сотрудник полиции. – Это не совсем ложь. Анетта бросила взгляд на многочисленные мониторы. – Скажи, что это вообще за место?
– Ты про Колонию? Тайный город в городе. Копенгаген столько раз горел и восстанавливался на руинах, что под ним появились тоннели и помещения. Это место для нас – тех, кто не выносит света.
Он улыбнулся.
Анетта пожала плечами, давая понять, что ее не интересует, какими противозаконными вещами он занимается – хакерством или продажей наркотиков.
– Как я уже говорила, я ищу девушку, ее зовут Мария Бирк. Ей девятнадцать лет, и она жила в интернате для подростков «Бабочка» в Гуннсёмагле.
Понять хоть что-то по его выражению лица было невозможно. Сложно было даже говорить о том, что у великана есть выражение лица. По крайней мере в темноте его не разглядишь.
– Девятнадцать лет. Так она уже взрослая. Она что-то натворила?
Анетта колебалась.
– Я о таком не слышала. Я ищу ее потому, что погиб кое-кто из ее знакомых, а Мария, возможно, знает, почему это произошло. Возможно, нет.