Тварь. Кассеты Андерсона

Вопрос. Где был в это время Андерсон? 
Хаскинс. То тут, то там. Повсюду. Он проверил мальчишку-калеку из квартиры 5-а, потом вышел на веранду посмотреть, что происходит вокруг. Потом он пошел взглянуть, как обращается с жильцами этот монстр из Детройта в квартире 4-а. Он помогал братьям перетаскивать добро в машину, он прошел через пустые квартиры - проверял, не забыли ли мы чего. Он был все время в деле, молодец! Когда я закончил квартиру 4-6, он велел мне спуститься в подвал, проверить, дрыхнет ли еще техник, и заодно посмотреть, как там наш негритос в вестибюле. Я спустился в подвал - техник храпел вовсю. 
Вопрос. Вы взяли что-нибудь из его квартиры? 
Хаскинс. Нет, ее уже вычистили. Мы взяли только старинный трельяж. 
Вопрос. Техник утверждает, что ему только что заплатили жалованье и в бумажнике у него было около ста долларов, которые исчезли. Вы их не брали? 
Хаскинс. Томми, зачем так? Я, конечно, не самый честный человек в мире, но я не мелкий воришка. 
Вопрос. При обыске в участке у вас обнаружили в бумажнике около сорока долларов. Кроме того, во внутреннем кармане пиджака у вас было около ста долларов в комке. Не те ли это доллары? 
Хаскинс. Томми! Это невозможно! 
Вопрос. Ладно, что случилось потом, после того, как вы удостоверились, что техник все еще спит? 
Хаскинс. Граф велел мне взглянуть на Ската Джонсона в вестибюле на обратном пути. Скат сидел в швейцарской, так что с улицы его не было видно. Я спросил его, все ли в порядке. 
Вопрос. Что он ответил? 
Хаскинс. Ответил, что не видел ни полицейских машин, ни пеших патрульных. Он сказал, что мимо прошел только человек с пиджаком через руку и газетой под мышкой - по другой стороне. Он сказал, что, проходя мимо дома, человек даже не повернул головы, так что вроде все в порядке. Но я почувствовал, что на душе у Ската кошки скребут. 
Вопрос. Почему вы так решили? 
Хаскинс. Видите ли, до этого он изъяснялся исключительно рифмами, иногда страшно смешно. У него был талант! Но теперь он говорил как мы с вами и его прежнюю веселость как ветром сдуло. Когда мы ехали на дело, он всю дорогу потешал нас, но теперь приуныл. Я спросил, в чем дело. Он ответил, что и сам толком не понимает, но - это его слова - "стало попахивать". Я пошел наверх и доложил Графу, что Скат не заметил ни патрульных машин, ни пеших полицейских, но что-то нервничает. Граф кивнул и велел братьям поторапливаться. Мы в общем-то уже закруглялись. Еще какие-нибудь полчаса - и привет! Я не боялся. Напротив, у меня было отличное настроение. Все оказалось куда лучше, чем мы могли мечтать. Хотя мне полагалась заранее оговоренная сумма, а не процент от всей добычи, я радовался, что все так славно получается. Я впервые участвовал в чем-то подобном и надеялся, что Граф и в следующий раз возьмет меня. А кроме того, как я уже сказал, мне удалось кое-что прикарманить. Пустячок, конечно, а приятно. В общем, я заработал очень неплохо. 
72 
Из отчета капитана Эдварда Деланы. NYPD-EXD-1-9-1968. 
В моей служебной записке № 536 от 21 декабря 1966 года я настоятельно рекомендовал офицерскому составу полиции Нью-Йорка от лейтенанта и выше проходить курсы обучения тактике малых пехотных соединений (до роты), существующие на ряде военных баз США, а также в Куонтико, Виргиния, где проходят подготовку будущие офицеры морской пехоты. 
В годы, когда я служил патрульным (1946-1949), подавляющее большинство преступлений совершалось одиночками, и полиция Нью-Йорка строила свои действия так, чтобы им препятствовать. В последние годы, однако, характер преступлений в нашем городе, равно как и в стране (а может, и вообще в мире), существенно изменился. 
Теперь мы в основном имеем дело не с правонарушителями-одиночками, а с хорошо организованными преступными группами, транснациональными и международными синдикатами. Большинство из них имеет военизированный характер. Любопытно, что организация, известная под названиями Коза Ностра, Синдикат, Мафия и т. д., широко использует военную терминологию для обозначения своих членов - "дон" (соответствует генералу или полковнику), "капо" (майор или капитан), "солдат" (рядовой) и т. п. 
 
Исходя из военизированного характера современных преступных группировок, я и написал вышеупомянутую служебную записку, где подчеркивал необходимость приобретения офицерами полиции военно-тактических знаний, а также ежегодного прохождения ими двухнедельных семинаров, позволяющих быть в курсе новейших тенденций в этой области. С тех пор как в 1953 году мне было присвоено звание лейтенанта, я по собственной инициативе посещаю такие курсы и семинары. 
Поэтому я рассматривал ситуацию, сложившуюся в доме 535 по Восточной 73-й улице ранним утром первого сентября 1968 года как классическую военно-тактическую задачу. Вверенные мне люди (их число постоянно увеличивалось) в 3.45 занимали "равнину", в то время как противник расположился на высоте (пятиэтажный дом). Война - это география! В таких ситуациях очень полезны учебники по тактике уличного боя, изданные для внутреннего пользования ВС США (USA-45617990-416 и USA 917835190-017). 
Хотя лобовая атака была в принципе возможна (если не считаться с возможными жертвами), я решил, что лучшим решением будет вертикальное развертывание. Этой тактики придерживались немцы во второй мировой войне, забрасывая в тыл противника парашютный десант. Этот подход получил дальнейшую разработку во время полицейской акции США в Корее, когда были использованы вертолеты. Традиционно атака рассматривалась в двух измерениях, за последние десятилетия к ним добавилось третье. 
Произведя пешую разведку по 73-й улице, я обратил внимание, что рядом с домом 535 располагался 16- или 18-этажный жилой дом. Он прилегал к восточной части осажденного нами дома. Я сразу понял, какие преимущества это сулит для вертикального развертывания. Можно было высадить десант с крыши более высокого здания, а если нам будет сопутствовать везение (важный фактор в любых начинаниях), то можно было бы переправить десантников с седьмого или шестого этажа более высокого здания на веранду дома, занятого противником. 
Оказавшись на крыше или верхнем этаже дома 535, полицейские должны были, по моим расчетам, шумно заявить о своем присутствии и заставить грабителей отступить на улицу. Я не собирался приказывать десантникам (их должно было быть от силы пятеро), высадившись в доме 535, вступать в бой с противником. Их единственной задачей было вытеснить их на улицу, не ставя под угрозу жизнь тех невинных жертв, что оказались в тот момент в доме. 
Главное было лишить противника преимущества высоты. Рассчитав все тщательным образом, я решил разместить полукругом перед фасадом дома 535 четыре патрульные машины (по два человека в каждой) и две машины с прожекторами, приказав моим людям находиться в укрытии (в данном случае в машинах) и не стрелять первыми. Кроме того, я собирался поместить шестерых человек сзади дома 535, а именно на мощенном бетонными плитами открытом пространстве на задворках дома 536 по Восточной Семьдесят четвертой улице. Этой группы, на мой взгляд, должно было хватить, чтобы не дать противнику отступить в этом направлении. То, что одному человеку все-таки удалось на какое-то время ускользнуть от нас, никоим образом, как мне кажется, не ставит под сомнение правильность моего плана. 
К этому времени отряд особого назначения прибыл в мое распоряжение. Взвод в количестве двадцати человек под командой чернокожего сержанта приехал в автобусе. Во взводе было еще двое негров. 
Мои дальнейшие рассуждения могут кому-то показаться необязательными и даже неуместными, учитывая этническую и расовую напряженность в Нью-Йорке. Однако мне кажется, что эти выводы, основанные на двадцатидвухлетнем опыте работы в нью-йоркской полиции, могут пригодиться моим коллегам, оказавшимся в сходной ситуации, и потому я считаю нужным поделиться ими... 
Говорят, что все люди рождаются равными. Возможно, это действительно так - перед Богом, и часто, хотя и не всегда, перед Законом. Однако люди отнюдь не равны между собой с точки зрения этнических и расовых характеристик, физических и умственных возможностей и моральных установок. Конкретные этнические и расовые группы - негры, ирландцы, поляки, евреи, итальянцы и т. д. - обладают некоторыми врожденными качествами. Некоторые из них в глазах человека, занимающего командный пост, являются преимуществами, другие - недостатками. Но если командир вообще не принимает их во внимание (например, из ошибочной веры в полное равенство людей), то он виновен в нарушении воинского долга. Последний, на мой взгляд, как раз и состоит в том, чтобы разрешать сложившиеся конфликтные ситуации, распоряжаясь наилучшим образом как людскими, так и материальными ресурсами, имеющимися в наличии, трезво оценивая возможности своих подчиненных.