Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)

— С какой целью интересуешься, Мистер-Твистер? — Поддел я его — в свое время мне неоднократно приходилось с авторитетными уголовниками терки тереть. Поэтому, как себя вести в такой компании, я прекрасно разбирался.
— Даже так? — Министр недобро прищурился. — Мне бы пригодился такой гипнотизер, — выдал он свою версию событий. — Даже не ожидал, что такие умельцы во Владивостоке водятся… Ты, пацан, покруче Кашпировсого будешь. Могли бы с тобой нормальной капусты нарубить…
Вот, значит, за кого он меня принял — за гипнотизера.
— Не интересно! — Равнодушно произнес я. — Еще предложения будут?
— Будут! — Мясистая физиономия Министра начала стремительно наливаться кровью.
Ну, наконец-то проняло! Давай, переходи уже на следующий уровень, а то мне становиться скучно.
— Тебя где закопать, фраерок? — озвучил он своё очередное предложение. — Под березкой, или сосной? А может на солнечной лужайке?
Злобный оскал уркагана испугал бы любого до нервной икоты, но мне было как-то пох. Ведь именно такой реакции я и добивался.
— А я не спешу на тот свет! — Лучезарно улыбаясь, сообщил я своим похитителям. — А вот где тебя похоронят, Министр, могу сказать точно — центральная аллея Морского кладбища. Надгробие солидное братва отгрохает…
— Заткнись! — терпение Министра лопнуло. — Прострели этому идиоту башку! — приказал он здоровяку.
— Давай, попробуй — сильно удивишься! — Мне уже надоело ждать финала этого затянувшегося спектакля, и я откровенно нарывался.
— Че, прямо здесь, бугор? Кровью же все заляпает…
— Отмоете, блядь! Стреляй, сука! — Сорвался на визг Министр.
— Ну… — Здоровяк выдернул из-за пояса пистолет и, прицелившись, выстрелил.
Бздынь! — Выпущенная пуля воткнулась мне в голову. Сплющившись от удара, она отскочила в сторону, и с глухим звуком поскакала по деревянной сцене.
— Ой! — насмешливо произнес я, потирая место контакта с пулей. — Что-то пошло не так?
Министр что-то злобно прорычал и выхватил пистолет из руки здоровяка. Выпустив обойму в белый свет, как в копеечку, и едва не поймав очередную отрикашетившую от моей головы пулю, авторитет устало бросил пистолет на пол и плюхнулся на стул.
— Еще непонятки остались? — поинтересовался я.
— Выйди! — Министр толкнул своего бодигарда в бок.
— А? — испуганно дернулся тот.
— Свали нахрен! — рявкнул во всю глотку вор.
Здоровяка словно ветром сдуло, и мы остались с Министром «тет-а-тет».
— Кто ты, пацан? — вновь повторил он свой первый вопрос. — Хотя… Думаю, что ты совсем не тот, кем кажешься на первый взгляд… Я прав?
— Ну вот, наметился и конструктивный диалог! — Я довольно потер руки, поднялся с места и, прихватив с барной стойки пару стаканов и бутылку «Камю», подсел за столик к Министру. Разлил по стаканам спиртное и, жестом показав вору — делай, как я — проглотил ударную дозу огненного пойла. Министр тоже выпил и, поставив пустой стакан на столик, вновь поинтересовался:
— Так кто ты, парень?
Когда с моего «цветущего» лица сползли все «краски» юности, и я предстал перед мафиози приморского разлива в своем настоящем обличье, его левое веко заполошно задергалось. Видать, наконец, основательно проняло!
— Кхм… — откашлялся он, стуча кулаком в грудь. — И ты не фокусник и не гипнотизер… — и это заявление не имело вопросительной интонации, просто констатация факта.
— Ты прямо догада, — усмехнулся я, разливая остатки коньяка из бутылки.
— Тогда кто? — проглотив содержимое стакана, словно простую воду, вновь спросил он.
— А есть разница?
— Вообще-то, нет. — Мотнул головой Министр. — А вот что действительно для меня важно — это узнать, чего ты хочешь… Чего добиваешься?
— Что ж, резонно, — согласился я. — Но хотелок у меня много, и на данный момент большая часть из них неосуществима. Но я могу озвучить тебе «программу минимум»: этот город мой!
— Что это значит? — не понял Министр.
— А это значит, что все жители этого города будут находиться под моей защитой, — просто сообщил я ему. — И для начала я избавлюсь от таких, как ты…
 
— Значит, это ты, а не мусор по фамилии Зябликов пустил в расход Колобка, — догадался он. — Кстати, как ты его зажмурил?
— Порвал на тысячу мелких Колобков. Хочешь посмотреть?
— А ты и это можешь?
— Это смешные фокусы, по сравнению с моими настоящими возможностями, — просветил я своего оппонента, прищелкивая пальцами. Свет в катране мгновенно погас, а перед нами развернулось окно, открывшееся в кабинет Зябликова в момент нападения Колобка. Конечно, это была иллюзия, но иллюзия в точности повторяющая события того печального дня. Министр, не отрываясь, досмотрел «представление» до самого превращения Колобка в кровавый фарш.
— Суркова тоже ты посетил? — спросил он меня, когда «окно» закрылось, и вновь загорелся свет. — А почему сразу его не порешил, ведь он еще тот ублюдок? На нем пробы негде ставить!
— Как, впрочем, и на тебе, — усмехнулся я. — Я дал ему шанс. И он внял голосу разума. Я и тебе тоже его дам…
— И что я для этого должен буду сделать?
— Ничего особенного — просто завязать, и жить нормальной жизнью. Ну, или свалить по-быстрому из города. На долгую отсрочку не надейся — я планирую распространить свое влияние на вес мир.
— Если ты так крут, то почему не сразу… на весь мир? — Тут же среагировал не некое несоответствие в моих словах Министр.
— Не буду скрывать, что есть ряд ограничений на мое вмешательство. Когда-то я уже проделал нечто подобное, и это привело к тяжелым последствиям для обычных людей. На этот раз я не хотел бы повторять своих ошибок. Поэтому грядущие изменения в мировом укладе не будут столь резки и поспешны, как хотелось бы. Принимать или не принимать правила игры — зависит только от тебя. Думай, Министр! Но если ты примешь неверное решение, от тебя не останется даже надгробия на центральной аллее Морского кладбища. В общем, целую детка! — И я растворился в воздухе, словно меня никогда и не было.
Министр сидел в оцепенении минуть десять, а может и больше — он абсолютно потерял ощущение времени. Наконец он очнулся, обвел взглядом опустевшее помещение катрана, словно видел его в первый раз и зычно крикнул:
— Горелый! Телефон мне!
Вбежавший в помещение здоровяк заполошно огляделся и проблеял:
— Звал, бугор? Э… — втупил он. — А где этот…
— Ушел.
— Так мимо меня никто не проходил, а я никуда не отлучался!
— Забей! Он… он просто растворился в воздухе… — Министр глупо хихикнул, ему казалось, что он потихоньку сходит с ума. — Телефон где, утырок!
— А? Ща все будет, Министр! — он метнулся в коридор и через секунду притащил телефонный аппарат на длинном шнуре.
— Вали! — Оставшись в одиночестве, озадаченный авторитет набрал номер Суркова.
Трубку долго никто не снимал. Звонок обрывался, но Министр упорно продолжал накручивать диск, матерясь сквозь сжатые зубы. Он чувствовал себя беспонтовым фраером-первоходкой, пряником, первый раз попавшим на зону. Когда ты ничего еще не понимаешь в тюремных раскладах. Ему срочно нужно было пролить хотя бы какой-нибудь свет на эту мистическую ситуацию. Ибо то, с чем он столкнулся, не поддавалос никакому объяснению. Министр, с детства воспитанный (если можно так выразиться с его уголовным прошлым) советской системой, не был верующим. До сего момента он не верил ни в бога, ни в черта! Он верил только в себя, в острую заточку и во всесильный воровской закон, благодаря которому он поднялся по жизни. Но сегодняшняя встреча поколебала эту уверенность, ранее казавшаяся незыблемой, словно железобетонная стена. И ему нужно было срочно обкашлять ситуацию с кеи-нибудь, кто раньше него оказался в теме. И единственным «посвященным» был Митрофан. По крайней мере, Министр на это надеялся. Не зря же говеный корешок посоветовал ему не цеплять Зябликова, за которым, как оказалось, стоит совсем не Москва, а абсолютно другие силы.