Председатель (СИ)
Тем более, что Краснов сразу дал понять, что будет делать всё на совесть. Небольшими шагами максимум метров по пятьдесят, да ещё и в соответствии со всем известной русской пословицей: семь раз отмерь, один отрежь.
Но вообще, меня это даже подкупало. Мужик действительно работал максимально тщательно и педантично во всём. Начиная от того, как крепко он закреплял прибор на штативе, да и сам штатив, чтобы не дай бог ничего не шаталось, заканчивая тем, с какой аккуратностью он вносил все данные в журнал. И его помощники тоже не отставали. Хотя они чаще всего просто помогали устанавливать вешки, да переносить с места на место теодолит.
Глядя на их работу, я понимал, как разбаловала людей двадцать первого века жизнь. Современные электронные тахеометры при правильном обращении автоматически определяют все значения, а со стареньким оптическим теодолитом специалистам приходилось самим вглядываться в шкалу и снимать показатели.
А измерить нужно было как минимум всю границу между колхозами Красная Заря и Новый Путь.
В общем, провозились мы все до самого заката. Уходить не собирался никто, уж больно вопрос принципиальный. Признаюсь, я так вообще всерьёз опасался, что стоит мне отвернуться, как ушлый Алексеев тут же подговорит всех присутствующих нарисовать какие-нибудь другие цифры в журнале. Не то, что я подозревал Краснова в недобросовестности. Но Алексееву совсем не доверял, да и Ждановой уже не до конца.
Сам же Алексеев тоже уезжать не собирался, возможно, до последнего надеялся на то, что ему как раз подвернётся шанс что-нибудь провернуть. Этого я ему позволить не мог, так что он постоянно к чему-то придирался, жаловался, а порой и вовсе откровенно мешал процессу, заставляя геодезистов заново замерять какой-то кусок земли.
Хотя уже довольно скоро стало понятно, что замеры, действительно, получаются совсем не в его пользу.
Документы явно на моей стороне, так что я великодушно прощал Алексееву его недовольный бубнёж, пропуская его между ушей.
Жаль только, что за один день мы управиться не успели. Так что пришлось вернуться ещё и на следующий. Но к концу второго дня, окончательный вердикт был готов. Земли эти наши, как ни крути. И после проведённого межевания, отрицать это уже никто не мог.
* * *Взбешённый Алексеев вернулся в Красную Зарю под ночь, влетел в правление, не желая возвращаться в таком состоянии домой, хлопнул дверью в свой кабинет так, что чуть штукатурка не посыпалась, и начал думать.
Нет. Так просто он эти поля не отдаст. Что за шутки? Они их уже и вспахали, и засеяли, да и столько лет никто этот вопрос не поднимал. Пятнадцать лет назад он договорился с бывшим председателем Нового Пути о том, что эти земли будет обрабатывать его колхоз. Тем всё равно всегда чего-то не хватало. То рук, то техники, то мозгов у начальников... да кому они вообще нужны? То ли дело, Красная Заря. Передовой колхоз, который совсем скоро станет миллионником по прибыли.
Конечно, они и без этих двухсот семидесяти гектаров не пропадут. Но всё равно жалко. Земля там отличная. И, опять же, планы корректировать придётся. Да и просто своё отдавать не хочется. А ведь по факту так много лет и было оно своим.
А тут какой-то сопляк приехал свои порядки наводить? Он сбежит оттуда, как и все остальные, через несколько месяцев, а ему, Алексееву, подгадит.
Лев в сердцах ударил рукой по столу. Нет. С этим надо что-то делать. И, достав из шкафа чистый лист бумаги, он начал писать заявление в обком.
Алексеев на славу постарался, описывая проблемы Нового Пути и заслуги Красной Зари. Да, может по бумагам эти земли им и не принадлежат, но фактически... да и пользы так больше будет.
Пусть приедет комиссия, посмотрит на всё, разберётся. Стоит ли возвращать поля отстающим, или может быть лучше официально переоформить их на передовиков?
«Поборемся ещё» — угрюмо подумал Алексеев, поставив в заявлении последнюю точку.
* * *Несколькими днями позже победного для Нового Пути межевания, мне снова позвонила Жданова и попросила нас с Елиным ожидать её приезда по партийному вопросу.
Пришлось позвать товарища Бориса и даже предложить ему чай, пока на пороге, наконец, не появилась наша секретарь райкома.
Поздоровавшись, она сразу перешла к делу.
— Борис Эдуардович, это вопрос в первую очередь к вам. Дело в том, что у нас появились возможные кандидатуры на должность парторга в вашем колхозе. Но, я вижу, что и вы отлично справляетесь. Новый Путь при вас с товарищем Филатовым просто на глазах расцветает, — она улыбнулась, — поэтому не могу не предложить вам эту должность на постоянной основе. Вы станете освобождённым партийным организатором и сможете сосредоточиться только на партийной работе, а место заведующего молочной фермой займёт кто-то другой.
Елин и пары секунд не подумал, сразу начал отвечать:
— Знаете, Светлана Валерьевна, спасибо вам за доверие. Но я уже много лет фермой заведую, без этой работы себя и не представляю. На своём месте я, понимаете? Чувствую так. Вот если бы совмещать...
Светлана покачала головой:
— Боюсь, не получится. Нужно выбрать, товарищ Елин.
— Ну, тогда останусь я с телятами своими лучше. А от должности парторга, придётся, к сожалению, отказаться.
Он так проникновенно вещал про своё место и телят, что я и сам почти проникся. Но всё же нет, Эдуардович, не верю я что-то в твою искренность, зная, как ты стремился в председатели, да с каким удовольствием на всех мероприятиях выступал. Явно не из сентиментальной любви к животным, ты хочешь остаться на своей должности...
Из задумчивости меня вывела Жданова:
— Товарищ Филатов, есть у меня и для вас новость. Председатель Алексеев хочет оспорить право на те самые поля. Он уже отправил заявление в обком, откуда пришёл ответ. Ждите, недели через две комиссию.
Чего блин?! Да уж. Стоило предполагать, что этот бородатый козёл так просто не отступится.
* * *Приезд комиссии словно гром среди ясного неба...
Осознав сколько ещё работы необходимо успеть проделать, я в буквальном смысле схватился за голову.
Хоть мне и отказали в крупном финансировании, но на этом я не остановился и снова отправил запрос в центр с просьбой выделить средства на облагораживание центральной улицы фонарями.
Как я и надеялся, отказать мне во второй раз они не смогли, тем более просьба гораздо скромнее первой, но я хотел выжать из них хоть что-то, чтобы до приезда комиссии решить как можно больше проблем. И приятно знать, что с фонарями всё получится.
— Андрей, — окликнул водителя я, — Давай в клуб съездим, посмотрим, как работа идёт.
Парень довольно кивнул и без лишних вопросов направился к козлику.
Было бы идеально закончить к приезду комиссии, а то наш колхоз и без того все подряд описывают как самое безнадёжное место. А вот в этот раз мы им покажем!
Лицо Андрея буквально светилось от счастья, что я не мог не заметить.
— У вас с Аллой всё хорошо, как я погляжу? — с улыбкой обратился к нему я.
— Так точно, товарищ председатель! — звонко отозвался парень, — Знали бы вы, как сильно она гордится мною! Да и тётка, как мне кажется, смотрит на меня чуточку иначе. Надеюсь так всё и будет впредь. Аллочка всё ждёт открытие клуба, говорит танцевать будем ходить, что не может меня не радовать.
Так вот чего она так активно разговоры о клубе заводила? Вот так хитрая лисица!
— А вы уже всё спланировали, я смотрю! — хлопнул рукой по коленке.
— Ох, товарищ председатель... Аллочка мне столько о дискотеках в городе рассказывала! Громкая музыка, все современные музыкальные новинки, а ещё можем даже собственную группу собрать из местных... и это... как там называется, приглушённый свет ещё, вот! Побыстрее бы, вот же весело будет! Наденем самую лучшую одежду, она накрасит себе губы с ресницами и пустимся в пляс на всю ночь! — расплылся в фантазиях молодой парень.