Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ

Сегодня слово «товарищ» в этой точке юго-западной Африки упоминалось столь часто и с таким чувством, что, как подумалось нашему герою, вскоре баобабы должны были зацвести пионерскими галстуками, а речка Куиту заструиться если не молоком, то уж точно березовым соком (с сахаром) по восемь копеек за стакан.
— Проверенные временем, заслуженные и опытные кадры изгоняются из партийного, хозяйственного и армейского руководства!
— Вот сволочи! — не выдержал сидевший рядом Рома. — Попробовал бы ты так при Иосифе Виссарионовиче языком трепать! Он бы тебя, старый пердун, отправил не на генеральскую должность!
— Ага, — с готовностью согласился Гоша, — с зарплатой в несколько тыщ баксов!
Яша боязливо покосился на них, а потом огляделся: не услышал ли кто этой крамолы. Лейтенант не выдержал:
— Яшка, ты чего озираешься? Предатели не здесь сидят! Они вон там — в первых рядах хлопают! Нашему начальнику, который призывает их к государственному перевороту!
— Но в наших рядах еще остались истинные ленинцы! — как будто в подтверждение сказанного продолжал ГВС. — Они не ходят на митинги! Они не бегут в книжный магазин за Солженицыным! Они не готовы продать идеалы коммунизма за лишний рубль в кооперативе! Они — это в том числе и вы, мои дорогие друзья! Те, кто несет красное знамя социализма в Африке, Азии и Латинской Америке! В наши ряды еще не попала гниль демократии!
— Это как это не попала? — возмутился Рома. — Ах ты, бл…дь, плесень подзолупная!
Последнее было сказано с таким чувством, что кое-кто из первых рядов в недоумении оглянулся. Не услышав произнесенного, они все же догадывались, что там — в руках молодых и подозрительных парней, сидевших на ящиках из-под снарядов, — знамя социализма могло и зашататься. У кое-кого из оглянувшихся даже закралась мысль, что некоторые из сидевших на «галерке» могли этим знаменем — страшно подумать! — подтереться в туалете!
— Нам предстоит подготовить и провести крупнейшую бронетанковую операцию за всю историю Африки! — наконец перешел к делу бравый генерал. — Сорок танков и сорок «БМП» должны переломить ход этой войны! Мы бросим в сражение за Мавингу все силы, все средства, всю нашу мощь!
— Вот падла! — так же громко прокомментировал Рома. — Не дали ему по Европе на танке погонять, так он до бедных африканцев до…бался!
В этот раз советник начальника мобилизационного отдела был настороже и расслышал сказанное.
— Товарищ лейтенант! — зашипел он, обернувшись и роняя слюни. — Вы что себе позволяете?! Где ваши сознательность и дисциплина?!
— Там же, старый ты хрен, где был твой матрас, когда мы в последнюю командировку в Ондживу собирались! Помнишь, полковник, как ты «опоздал» на построение? А? Обосрался, прилип и остался?
Тот покраснел как рак, но мужественно сдержал гневный порыв и промолчал, снова повернувшись к звезде сегодняшнего вечера.
— И какую это он силу собрался на Мавингу бросать? — озабоченно поинтересовался майор Витя, затесавшийся в диссидентскую толпу переводчиков. — Где это он восемьдесят исправных единиц увидел?
— А это ему Ильич во сне нашептал! Сон пьяного Гамлета в летнюю ночь! — поехидничал Гоша. — Броня крепка, и танки наши быстры!
— Попомните мое слово! — с печальной уверенностью сказал Витя. — И это наступление провалится к той матери! До Мавинги, может, и доедем. Может, и дальше заберемся! Но потом дольше и драпать придется!
— Товарищи офицеры! — вновь, полуобернувшись, зашипел мужественный специалист по мобилизации. — Прекратите пораженческие разговоры!
— Да пошел ты! — равнодушно ответил Витя. — Хочешь — стучи! Меня все равно никуда до Нового года не отправят! Кому тогда «боевой кулак» ремонтировать? Ты, что ли, будешь, знаменосец социализма?
— …Честный военный, генерал Макашов, знаковая статья в «Красной звезде»… Забить камнями клевещущих на Вооруженные Силы… Заткнуть рот желтой прессе… — неслось из президиума.
И наконец, кто-то в истерике:
— Горбачев — сволочь!!! Его надо четвертовать!!!
— Ну хватит с меня! — объявил Рома и начал подниматься.
 
— Ты куда?! — в панике зашептал Гоша, удерживая товарища за офицерский пояс с кобурой пистолета.
— Не дрейфь, птенец! — ответил тот, выпрямился во весь свой гигантский рост и заорал, притопывая «туфлей», сделанной по последней моде — из солдатского ботинка «антикобра» с отрезанным голенищем: — Ленин, партия, комсомол! Ленин, партия, комсомол!
ГВС сконфуженно прервал вольное изложение статьи ленинца Макашова. С одной стороны, он еще не закончил, с другой — не затыкать же рот молодым воинам-интернационалистам.
— Ладно, — пробормотал Лейтенант, присоединяясь к светловолосому арийцу, — может, тоже часы подарят!
— Пропьем! — согласился Гоша, с грохотом поднимаясь со своего ящика. — Ленин, партия, комсомол!
На ужин разошлись через пять минут.
  
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
 
Аналитик
 
 
Сон разума рождает чудовищ.
 
Франсиско Гойя
 
  
Глава 1
 
 
19.03.90, из новостей радиостанции УНИТА «Черный Петух»
 
 «…У Советского Союза есть две политики — одна для СССР и стран Восточной Европы, другая — для африканских государств. Русские не хотят прекращения войны в нашей стране. Им все равно, сколько нас погибнет и как мы будем жить, потому что мы для них — люди второго сорта. Мы же не немцы, не венгры, не поляки. Мы — всего лишь негры…» 
 
За ужином, состоявшим из рисового супа с фасолью, плова из тех же ингредиентов (плюс тушенка) и, наконец, рисового же пудинга, к переводчикам подсел незнакомый дядька, тоже, по-видимому, прилетевший на самолете JVC. Его лицо, фигура и, самое главное, выражение глаз свидетельствовали о несомненной родовой принадлежности к клану прапорщиков.
— Несун! — коротко представился он, подсаживаясь к прохладно посмотревшим на него переводягам.
— Чего?! — не понял Рома, пытаясь прожевать кусок консервированного бычьего заднего прохода из банки с итальянской тушенкой.
— Старший прапорщик Несун! — вновь отрекомендовался тот без всяких комплексов.
— Ваша фамилия Несун?! — на всякий случай переспросил Лейтенант, не поверив своим ушам.
Гоша невольно прыснул от смеха — с таким же, скажем, успехом балерина Большого могла носить гордое имя Кривоноговой или Пышнозадой.
— Так точно! — жизнерадостно ответил тот и достал из бокового кармана полевой формы бутылку «Русской».
Юные офицеры невольно заулыбались — такой подход к знакомству им понравился.
— Собирайтесь, дети, в кучу — я вам чучу зап…здючу! — с энтузиазмом выдал очередную порцию военного фольклора ариец Роман. — Не хотите, дети, чучу — я вам чачу зап…здячу!
— Чтоб хрен стоял и деньги были! — провозгласил прапорюга, уже сорвавший кондовую жестяную пробку и разливавший разбавленный водою картофельный спирт.
Никто не возражал против такой постановки вопроса, и присутствовавшие дружно проглотили содержимое своих металлических кружек. Из-за соседнего стола на них подозрительно смотрел «мобист», которого не пригласили на генеральский ужин у местного африканского начальства. Старый бездельник расстроился: во-первых, его обидело подобное невнимание к его несомненным заслугам в нелегком деле мобилизации человеческих ресурсов Южного фронта. Во-вторых, у местного партбосса наверняка подавали южноафриканское пиво, которое регулярно выменивали у партизан на советские патроны и венгерские лекарства. Рома с вызовом уставился на столь неуважаемого им полковника и сделал оскорбительный жест: поставил воображаемого «мобиста» в середину ладони и потом «раздавил» его энергичным движением указательного пальца другой руки. Полковник сел спиной к их столу. Переводчики заржали.
— Он что, обиделся, что ему не налили? — спросил по-своему расшифровавший этот немой диалог прапорщик Несун.
— Да нет, — смеясь, ответил Гоша, — он просто козел!