Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ
— Только вот его величество, мать его за ногу, взял и кинул нас! — продолжил за Голубоглазого Комсомолец.
— Это как?
— Да так! — с видимым раздражением ответил тот. — Нерон давно мечтал перекроить Рим. Последний раз Рим горел лет четыреста назад, когда его захватили галлы. После того как галлов прогнали, тогдашние правители позволили строить как Бог на душу положит — лишь бы быстрее! Даже черепицу бесплатно выдавали! А построивших гражданами делали! Вот и вышли улочки кривыми, а дома уродливыми!
— А император — эстет хренов — все плакался, что хочет сделать здесь новую Александрию! С прямыми улицами и шикарными дворцами!
— Ага, и чтобы дворцы, по возможности, были его собственностью! Вы же и сами видели — Золотой Дом сейчас полгорода занимает! Так вот, уговор был такой: мы организовываем процесс, заранее готовим ресурсы для лишившегося жилья и пропитания населения, в нужное время начинаем репрессии против христиан! И за все эти труды мы попросили в вечное пользование всего лишь Циркус Максимус!
— Ведь мы-то знали, что это место в Риме до наших дней незанятым останется! — помог начальству объяснить интригу куратор строительства молодежных жилых комплексов. — Представляешь, во сколько эта земля обошлась бы по сегодняшним ценам!
— Сделали все как надо! Правильно подожгли в первый раз — аккурат возле Циркуса Максимуса! Там, где торговые ряды. Подожгли и во второй раз, когда пламя стихать стало!
— Товарищ подполковник даже свой собственный дом не пожалел! — поддакнул Комсомолец.
— Завербовали этих двух дурней — Петра и Павла! А заодно и всех остальных сектантов!
— Как? — поразился Лейтенант. — Христиане действительно подожгли Рим?
— А чего тут такого? — удивился Голубоглазый. — Вы бы их видели! Это вам не наши православные попы-буржуи во главе с конструктивным патриархом-государственником! Эти до сих пор ждут Иисуса со дня на день, мечтают Армагеддон устроить! Именно здесь — в центре мирового разврата! Вавилонской, так сказать, блудницы! А тут как раз и сами иерархи беспокоиться начали — ведь первый коммунист обещал вернуться еще при жизни апостолов, а его все нет и нет! А паства все ждет и ждет! И между прочим, задает вопросы! А еврейское лобби все давит и давит на римлян: мол, чего терпите этих сумасшедших сектантов? Между прочим, и ваша знакомая Поппея Сабина им помогает! Даже сама иудаизм приняла! Так что особенно уговаривать не пришлось! Пожгли все к такой-то матери! С помощью моих германцев и стажеров-нацистов — будущих поджигателей Рейхстага! А потом с радостью и муки приняли! Иерархи-то за свою долгую жизнь поняли, что ничто так не сплачивает организацию, как оплаченный большой кровью кризис!
— Если бы не случилось пожара, то, весьма возможно, христианство никогда бы не достигло сегодняшнего уровня идеологического и политического влияния! — красногубый как будто читал лекцию комсомольскому активу на семинаре по атеизму.
— Словом, сделали все, как уговаривались! — подытожил товарищ подполковник. — Сожгли все, что обещали! И казнили всех, кого следовало! А наше солнцеподобное величество…
— Педераст чертов! — с ненавистью вставил Комсомолец.
— …взял и кинул нас! — с горечью закончил Голубоглазый. — Как будто мало того, что вообще приходится на такого типа работать!
— Семейка, конечно, будь здоров! — продолжил больную тему освобожденный работник, тоже поднявшись с насиженного места. — Мама отравила отчима, после чего соблазнила собственного сынка! Возможно, на этой почве у него и начались всяческие отклонения! Вроде двусторонней педерастии, убийства матери-любовницы и отравления первой жены!
— А нынешнюю — Поппею — он в скорости угрохает, ударив ногой в живот! Беременную! Если ей об этом сказать, то она бы его и сама отравила!
— Но все это — цветочки! — вновь завелся Голубоглазый. — Бог с ними, с семейными делами! Ведь он страну губит! В действующей армии ни разу не появлялся! На приезд парфянского принца потратил треть бюджета! Греков-демократов от налогов освободил! А что с нравственными устоями происходит?!
— Как-то раз заставил нас с товарищем подполковником устроить пир на весь мир! Да так, что раздал деньги гражданам и рабам, которые потом могли их потратить в борделях, куда он на этот день определил знатных дам и девиц! Представляешь, какой-нибудь раб мог отыметь свою госпожу на глазах беспомощного хозяина!
— А самое страшное в том, что аристократки особенно-то и не сопротивлялись! Мы и сами потом едва ноги от этих баб унесли!
— А актерство его? — вновь раздался густой голос Жополицего. — Где ж это видано, чтобы самодержец на сцене рожи корчил! Ладно еще, если рожи! А то нарядится в звериную шкуру и выходит на арену дев да юношей христианских портить! К столбам привязанных!
— И я еще понимаю — живьем их жечь! — поддержал его Комсомолец. — Но такое свинство — это ведь просто беспредел! Ты же царь, а не Чикатило! Или: взял, да вышел замуж за своего раба — Пифагора! Это где же такое видано! Нарядился бабой, устроил свадьбу, а потом орал на весь дворец, когда его «девственности лишали»! Тьфу, мерзость какая!
— И не дай Бог, если кто его актерства не оценит! Вон, Веспасиана — будущего императора — в ссылку отправил! И за что?! Тот всего лишь уснул в театре, пока Нерон на сцене кривлялся!
— Едва отстояли старика! А он, кстати, тоже из наших, из советских! Боевой генерал! Орденоносец!
— В долине Бекаа в 82-м советником у сирийцев был! Теперь ему этот опыт в Иудее пригодится — научит евреев свинину жрать!
— Ну ладно, — Ретиарий наконец решил вспомнить тему предыдущего разговора, — а зачем вам восстание рабов? Насколько я помню, никаких таких восстаний в Риме в 65-м не было?
— Аааа! — махнул рукой Голубоглазый. — Не обращайте внимания! Так, очередная оперативная разработка! Мы же тогда не знали, что вы, юноша, из наших, из советских!
— Хотели тебя обратно домой, в северное Причерноморье послать — вредить парфянам! — разъяснил вместо него Комсомолец. — И заодно клад скифского золота в Крыму закопать!
— Но теперь-то понятно, что вы, молодой человек, — тон Голубоглазого стал подчеркнуто уважительным, — способны на гораздо большее!
— Это на что же?
— Во-первых, вам удалось привлечь внимание самой могущественной женщины империи — Сабины Поппеи!
— Не устояла, курва! — стукнул огромным кулаком по хрупкому столику Жополицый. С золотого блюда полетели на пол журавлиные кости.
— И это при том, — поддержал Голубоглазого Комсомолец, — что она первая баба, которую наш артист по-настоящему полюбил и ревнует!
— И уж кого только мы к ней не подсылали! — с упоением рассказывал об очередной операции товарищ префект. — И юношей пышнокудрых, и мужей зрелых! И грубых скотов, и утонченных интеллигентов! Даже этого хлыща — будущего предателя и историка Иосифа Флавия — подсунули! И уже было пошли жаркие взгляды туда-обратно, но опять устояла, рыжая стерва!
— А чем она нам помешала-то? — поинтересовался Лейтенант, которому новое направление разговора совсем не нравилось.
Возникла пауза. Голубоглазый и Комсомолец переглянулись. Жополицый громко икнул. Товарищ подполковник вновь с досадой посмотрел на специалиста по допросам и, в очередной раз перейдя на заговорщицкий тон, спросил:
— А помните про Циркус Максимус? С которым его величество нас кинул? Знаете, кто его получил? В вечное, между прочим, фамильное владение?
— Кто?
— Поппея! — прошипел Комсомолец. — Иудейка хитрая!
— А я тут при чем?
— А при том, что, когда через некоторое время Нерон двинет ее ногой в живот, в этом животе, молодой человек, будет ваш ребенок!
— Понимаешь, парень? Ее похоронят в мавзолее Августа, да так, что спустя две тысячи лет, уже в наше время, найдут прекрасно сохранившуюся мумию с твоим ДНК в брюхе! То есть гражданин СССР сможет неоспоримым образом доказать, что несколько гектаров земли в самом центре Рима принадлежат ему, и никому другому!
— Ну, — поправил Комсомольца Голубоглазый, — на самом-то деле земля будет принадлежать Родине!