Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ
Они с трудом расстались под утро. Медленно бредя по пустой центральной аллее миссии, юные любовники держались за руки и молчали. Неожиданно Таня остановилась и прошептала:
— Смотри, жабики!
Действительно, на мокром после ночного дождя асфальте аллеи сидело целое семейство небольших жаб. Глава семейства — самая крупная, размером со спичечный коробок — неподвижно смотрела на силуэты людей, склонившихся над нею. Ее детки — не больше пятикопеечной монеты — вразброс сидели вокруг своей мамы. Они тоже никуда не торопились. Таня осторожно — чтобы не вспугнуть — потрогала жабу пальцем. Та нехотя передвинулась на несколько сантиметров и опять застыла. Таня засмеялась и пальцем тихонько подтолкнула жабу в зад. Та вновь лениво прыгнула. Таня вновь засмеялась. Теперь к ней присоединился и Лейтенант. Двое влюбленных вдруг забыли о предстоящем расставании и увлеченно игрались с жабьим семейством в свете тускло мерцающего фонаря. Если бы Бог действительно существовал и ему действительно было дело до нас, грешных, он, Всемогущий и Всеблагий, должен был бы оставить все свои важные дела по устройству Вселенной. Нежно усмехнувшись, глядя на красивую и добрую пару, Создатель должен был бы записать в своей большой Книге судеб, что этим двоим суждено всегда быть рядом, рожать таких же как они, детей, быть счастливыми и умереть в один день.
Глава 2
«Известия», 11 октября 1989 года
НЕЛЕПЫЙ ЗАПРЕТ«Представьте: у вас есть деньги на валютном счету во Внешэкономбанке. И вот вам требуется лекарство, которое можно приобрести только за границей. Или вам хочется купить хороший цветной телевизор. Или просто сделать кому-нибудь подарок. Но вы больны, стары, немощны. И тогда вы просите своего друга, который как раз едет за рубеж, привезти вам оттуда что-то из этих вещей. Даете ему доверенность на получение денег со своего (заметьте, своего!) счета.
Ваш друг едет во Внешэкономбанк, а там ему отвечают: „Валюту дать не можем, так как вы не близкий родственник ее владельца“. И вообще, валюту можно тратить только в СССР, в магазинах „Березка“. А если вам не нужны матрешки и импортные сигареты?..»
«Правда», 23 февраля 1990 года
РАЗМЫШЛЯЕТ ПЕРВЫЙ СЕКРЕТАРЬ ЦК КОМПАРТИИ КАЗАХСТАНА Н. НАЗАРБАЕВ«…Не вызовет ли рост самостоятельности компартий сепаратистских настроений? Не параллельны ли эти процессы?
— Это фантомные страхи… По-настоящему опасным может быть сепаратизм идеологического толка. А ему я не вижу никаких причин — ведь идеологии перестройки нет альтернативы…
И последнее. Беседу мы начали с разговора о тех, кто партию покидает… Добавлю к этому, что за минувший год из партии у нас вышли 2,5 тысячи человек, а вступили в нее 21 тысяча! И это надежные люди, потому что пришли они в партию в трудные для нее времена».
Огромное тело «Ил-76» медленно, по привычной «афганской спирали» снижалось над аэропортом Менонге. В иллюминаторы можно было разглядеть, как с регулярными интервалами из прикрепленных к широким бокам самолета кассет вылетали огоньки тепловых ловушек.
— Товарищ полковник, они хоть помогают? — спросил Лейтенант, отрываясь от иллюминатора и обращаясь к сидевшему рядом Вань-Ваню.
— Да как Бог на душу положит! — отвечал тот. — Вон, пару месяцев назад, «76-й» взлетал в Лубанго, так и фейерверк не помог — засадили ракету в двигатель, едва сели!
— Смотрите! — показал Лейтенант на приближавшуюся землю.
Ее красная поверхность и бетон взлетной полосы были испещрены оспинами засыпанных или оставленных как есть воронок.
— Это от обстрелов! — прокомментировал полковник. — Здесь — обычное дело! Ты лучше посмотри туда!
В некотором отдалении от аэродрома Лейтенант увидел несколько рядов танков и броневиков, казавшихся с этой высоты зелеными спичечными коробками.
— Вся наша так называемая «ударная группировка»!
Полковник говорил о давно планировавшемся наступлении на Мавингу — Богом забытый городишко в двухстах километрах от Куиту Куанавале. По мысли стратегов из советского Генштаба, взятие Мавинги — плацдарма в непосредственной близости от партизанской столицы Жамбы — должно было привести если не к победному окончанию войны, то, по крайней мере, к миру на выгодных условиях. Генералы из страны победившего пролетариата уже с год уговаривали ангольцев совершить этот выдающийся прорыв через кишевшую повстанцами территорию. Тем, правда, каждый раз удавалось отвертеться от предлагаемой им воинской славы. Но не теперь! Во-первых, советский Генштаб должен был показать, что обученные и вооруженные им режимы могли побеждать и что, следовательно, надо было по-прежнему поддерживать и Наджибуллу в Афганистане, и Менгисту в Эфиопии, и Сантуша в Анголе. Во-вторых, сюда недавно приехал новый Главный военный советник, который, к несчастью для граждан подсоветной страны, оказался кровожадным генералом бронетанковых войск, всю свою военную карьеру мечтавшим поучаствовать в какой-нибудь выдающейся наступательной операции. Скорее всего, ему было все равно где: совершать бросок к Ла-Маншу по равнинам декадентской Европы, крушить братский Китай или, как в итоге оказалось, утюжить африканскую саванну. Наконец, и само высшее политическое руководство Анголы отдавало себе отчет в том, что у народа, вынужденного воевать вот уже пятнадцать лет, вполне могло лопнуть терпение. Следовательно, страна нуждалась в мире, а достигнуть его на выгодных для правящей клики условиях можно было, лишь добившись ощутимых военных успехов. Иначе не в меру амбициозный Савимби продолжал бы войну до последнего ангольского алмаза, а этого добра в стране было много.
Первым, кого увидел Лейтенант, спрыгнув с открывшейся рампы «Ильюшина», оказался Витя-танкист. Его маленькие носорожьи глазки внимательно оглядели обнажившиеся внутренности огромного самолета. Увидев нашего героя, Витя чуть подобрел и поприветствовал его:
— Привет, племяш! Вы жратву привезли?
Проигнорировав вопросительный взгляд Вань-Ваня, не знавшего до этого момента, что у его подчиненного есть родственник-сослуживец, Лейтенант ответил:
— Да были какие-то ящики, Виктор Федорович, но с чем — точно не знаю! А вы тут какими судьбами?
Из разговора с человеком-носорогом выяснилось, что здесь, в Мавинге, по приказу JVC сейчас пытались собрать бронетанковую группировку из сорока танков и сорока «БМП-1». Для того чтобы сконцентрировать эту огромную, по африканским масштабам, ударную мощь, пришлось обшарить все фронты в поисках еще способных перемещаться бронированных машин. Помимо, собственно, техники, пришлось искать и экипажи, способные ехать хотя бы по прямой линии и выстрелить, если что, хотя бы примерно в сторону противника. Задача эта оказалась не из легких: командующие других фронтов отнюдь не горели желанием отдавать последние ресурсы для участия в бессмысленной, с их точки зрения, авантюре. Их подчиненным тоже отнюдь не улыбалось ехать умирать на Юг. Поэтому в коробки передач загадочным образом попадал песок, а в дизельное топливо не сыпали разве что только сахар — ввиду его нехватки даже для пропитания. Поэтому каждый выживший в этой борьбе за существование экипажей танк, боевая машина пехоты или десантный броневик «БРДМ» тут же — от греха подальше — старались отправить самолетами в Менонге. Впрочем, и здесь бронированные чудища порою становились жертвами уже упомянутых актов саботажа. Поэтому сюда бросили всех советских советников и специалистов, способных если не починить двигатель, то хотя бы поменять гусеничный трак. Впервые за последние года полтора в их распоряжении оказались необходимые запчасти, огромные танковые аккумуляторы, а также давно не виданные здесь новые моторы и трансмиссии. Но зато их ожидало почти полное отсутствие запасов продовольствия.