Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ

— Но это же, — забормотал Лейтенант, — но это же невозможно! Это безответственно и преступно!
— Милый мой, а ответственно было отдавать ракетные и ядерные технологии Китаю?! Который в ближайшие полвека оттяпает у нас все земли до Урала! О чем ты говоришь?! Ясно одно: наша с тобой задача еще более усложняется! Иметь дело с иракцами — полбеды! Но вот если им помогают наши соотечественники с Лубянки — тогда держись, парень!
Вань-Вань критически осмотрел результаты своей медицинской деятельности.
— Ладно, сойдет для сельской местности! Судя по всему, повезло! Разворотило мышцу. Легкое и главные артерии не задеты! Хотя подтягиваться на турнике, пока не разработает мышцы, будет как в туалет с триппером сходить — масса удовольствия! Вколол антибиотик и морфин! Посмотрим! Жаль, что рану промыть нечем!
Вань-Вань оглянулся вокруг:
— И негде! Если в ней остались куски металла и окалины, то скоро и мои уколы не помогут! А по поводу Аристарховича — давай так! Он на тебя не прыгал, а ты его не убивал! Так будет проще! Ты его чем зарезал-то?
— Штыком!
— Вытри! И брось в горящие обломки вертолета!
— Уже сделал!
— Молодец! Пусть теперь сами разбираются и объясняют, что тут их сотрудник делал и кто его порешил! Понятно? Все, больше никому ни слова!
Вань-Вань положил голову Леши себе на колени и вновь огляделся вокруг.
— А где Петрович? — с неожиданным беспокойством спросил он.
В этот момент появились следопыты УНИТА. Они как будто материализовались из самой темноты, бесшумно окружив троих офицеров. Вань-Вань даже не пошевелился, так и оставшись сидеть на земле с раненым товарищем: положение было безнадежным. Противник застал их в момент наивысшей уязвимости — сейчас они не смогли бы даже застрелиться. Партизаны сноровисто и вполне профессионально обыскали советских советников и отобрали остававшееся у них оружие. Судя по всему, командовал ими плечистый негр в американской полевой форме. Лейтенант невольно обратил внимание на его оружие. На отдаленно напоминавшем «М-16» автомате можно было различить ночной прицел, подствольный гранатомет, а также глушитель и маленький фонарик. Несмотря на неизбежное разнообразие орудий убийства, которые можно было найти в давно воюющей стране, подобная дорогая комплектация являлась, прямо скажем, экзотической.
— «М4А1»! — лаконично сказал Вань-Вань, пока ему связывали за спиной руки. — Со всем фаршем! Этот парень из Америки!
Плечистый негр посмотрел на него, нехорошо улыбнулся и сказал по-русски с едва заметным акцентом:
— Так точно, товарищ!
И похлопав по карабину:
— Всем хорош, но ваш «Калашников» надежней!
После этого инструктор достал из нагрудного кармана две сложенные бумаги, похожие на фотографии. Осветив фонариком автомата лица Вань-Ваня и Лейтенанта, он опять улыбнулся. В этот раз на его совершенно черном лице было написано глубокое удовлетворение. Наш герой взглянул на начальника: глаза того, наоборот, выражали столь же глубокую тоску.
— Рад с вами познакомиться, товарищ полковник! — продолжил по-русски американец, присев на корточки и осматривая лежавшего без чувств Лешу. — Надеюсь, через несколько часов мы сможем оказать вам подобающий прием в одном из африканских государств! А ваш коллега получит вполне квалифицированную медицинскую помощь! Между прочим, вы не подскажете, что это за вертолет? Кто его сбил? И что здесь происходит?
Лейтенант в это время в отчаянии думал о том, что волей обстоятельств он опять оказался в ситуации, подобной той, что не так давно произошла на рынке Уамбо. Он вновь был безоружен и, самое главное, ничего не делалкак раз тогда, когда нужно было делать все возможное! Только в этот раз вокруг оказались не дружелюбные солдаты из ангольской военной полиции, а противник. Да еще какой — во главе с американским инструктором с его собственной фотографией в кармане! В этот момент один из унитовцев, уже связавший ему руки, попробовал сделать то же самое и с ногами. Лейтенант, более не раздумывая, двинул ему коленом в лицо так, что тот вскрикнул от боли и упал. Наш герой побежал в спасительную темноту. Спустя несколько секунд, не слыша за собой погони и звуков выстрелов, он, с одной стороны, обрадовался начальному успеху своего отчаянного предприятия. С другой — ему показалось странным, что никто не кричал и не пытался догнать его. В это мгновение оставленный унитовцами часовой врезал ему прикладом «Калашникова» по затылку. В мозгу страшно сверкнуло, и Лейтенант, в последнюю секунду поняв, что попытка бегства провалилась, нырнул в глубины беспамятства.
 
Инструктор, который за все это время даже не переменил позы, тоже услышал звук удара по черепной коробке. Мягко улыбнувшись, он сказал Вань-Ваню:
— Хороший мальчик! Сколько ему? Восемнадцать? Он что, уже офицер?
Полковник не удостоил американца ответом и сосредоточенно внимал звукам ночи. И тут до инструктора дошло, что советский ветеран спецопераций, возможно, услышал в этих звуках нечто, весьма некстати пропущенное им самим. Перестав улыбаться, он встал и приказал двум подчиненным ангольцам помочь их товарищу. В этот миг совсем рядом раздалось грозное рычание льва, от которого, казалось, задрожал воздух. За ним последовала серия испуганно-жалобных призывов о помощи на одном из местных наречий, а потом жуткий крик человека, встретившего страшную смерть. Унитовцы невольно присели: дети красного континента, и так суеверные от природы, панически боялись блуждающих в темноте настоящих и выдуманных врагов. Никто из них и не подумал выполнить приказ инструктора. Тогда американец взял карабин на изготовку — так, чтобы пользоваться ночным прицелом, — и, время от времени очерчивая перед собою полукруг стволом автомата, бесшумно, по-кошачьи, побежал к месту львиной охоты. Его не было минут пятнадцать. Вернулся Инструктор один, с оружием своего погибшего следопыта и явно испорченным настроением. Перехватив вопросительный взгляд Вань-Ваня, он присел на корточки у разожженного к тому времени костра и, взглянув на его пламя коричневыми глазами, сказал весьма сожалеющим тоном:
— Я обнаружил капли крови одного человека и следы трех львов! По-видимому, они утащили вашего парня с собой! Извините, но у нас нет времени преследовать их в темноте!
Он опять помолчал и добавил:
— Поверьте, мне очень жаль!
В этот момент вернулись еще двое партизан-следопытов. Они тащили под руки Петровича. Лица африканцев носили явные признаки соприкосновения с твердым и тяжелым предметом. Судя по кровоподтеку на скуле артиллериста, ему тоже досталось. Появились еще двое унитовцев. Они тащили лишившегося руки и по-прежнему находившегося без сознания европейца. За ними семенил толстяк с волосатой задницей. Он так и шел со спущенными штанами и связанными руками — смешно, как пингвин, переставляя ноги и часто оглядываясь назад. Его обеспокоенность была вполне понятной: по пятам за ними шла толпа уцелевших жителей крошечной деревни во главе с седым вождем и двумя мальчиками-подростками. Последние несли копья, вождь был вооружен мачете. Любому, заглянувшему в их глаза, тут же становилось ясно, что однорукому и усато-волосатому вряд ли придется еще раз заняться сексом. Как, впрочем, и чем-либо еще.
— Неу, — невольно перешел на родной английский инструктор, — he looks just like Saddam!  [50]
Тут Вань-Ваню показалось, что он услышал, как в мозгу американца одна клемма с громким щелчком упала на другую, породив яркую искру понимания.
— Вот это да! Так что вы, говорите, здесь делали, товарищ полковник? И что советские военные советники в Анголе не поделили в сердце черной Африки с посланцами Хусейна?
Вань-Вань вздохнул и приготовился к неизбежным пыткам.
— I will tell you everything, mister!  [51]— запричитал похожий на Саддама толстозадый насильник с сильным ближневосточным акцентом, тряся потухшим пенисом, по-прежнему одетым в пожухлый презерватив. — Please, please listen to me!  [52]— бормотал он, оглядываясь на напиравшую сзади толпу совсем не мирно выглядевших мирных жителей.