Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ

Все остальные на секунду отвлеклись от наматывавшего круги геликоптера и с уважением посмотрели на Лейтенанта.
— Так мы что, от негров произошли? — с, прямо скажем, глуповатой улыбочкой спросил Леша.
— Именно! — подтвердил Лейтенант.
— То-то, я думаю, меня к черным бабам тянет! — глубокомысленно продолжил морпех. — Зов, значит, крови! А с радиацией этой, — Леша с сомнением потрогал подарок любимой женщины на голове, — у меня не того? Проблем не будет? Торпеда-то не зачахнет?
— Не зачахнет, если на презервативы жлобиться не будешь! — ответил Петрович. — Кстати, у меня еще остались — могу поделиться! В моем возрасте зов крови уже не так мучает!
— Товарищи офицеры! — поднял руку Вань-Вань, вглядываясь в стремительно наступавшие сумерки. — Вот он, момент истины!
Действительно, «Супер Пума» наконец зависла, снижаясь на уже невидимую в темноте площадку километрах в трех от советских советников.
— Я так понимаю, товарищ полковник, — отвлекся Леша от темы влияния радиационного фона на способность к размножению, — что делиться на две группы нам уже не надо?
— Вы абсолютно правы, майор! — весело подтвердил разведчик. — Товарищи офицеры, приготовиться к переправе!
Все тяжело вздохнули, но делать было нечего — вертолет сел на противоположной стороне реки, и, чтобы добраться до него, приходилось вновь на ночь глядя лезть в воду.
Спустя десять минут, когда четверо русских в чем мать родила, с тяжелыми свертками над головой, уже выходили на покрытый густой илистой грязью берег, в кустах, еще хранивших их запах, появился вожак львиной стаи. Поняв, что добыча ушла из-под самого носа, он недовольно фыркнул и помотал огромной башкой. Львицы, зная его суровый нрав, робко отошли в сторону, с опаской поглядывая на своего сожителя. Старый самец вдруг замер: в тихом воздухе ночи вновь появился сладкий аромат человека. Но в этот раз добыча не уходила от них, а, наоборот, приближалась. Что ж, у львиной стаи еще оставался шанс на то, чтобы не лечь спать на голодный желудок. Вожак в возбуждении засопел и приготовился к охоте. Лишь время от времени его желтые глаза тревожно поглядывали на запад. Там, на горизонте, порою мелькали сполохи продолжающегося наступления — 59-я бригада ФАПЛА рвалась к Мавинге.
— Деревня! — прошептал Леша, вернувшийся после короткой разведки. — Они приземлились возле крошечной деревушки! По-моему, будут ждать до утра!
— Это риск! — задумчиво ответил Вань-Вань. — К утру здесь могут быть правительственные части!
— Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-то в Африке воевал ночью? — резонно возразил Леша.
Вань-Вань кивнул — бой в ночных условиях требовал уровня профессионализма и оснащения, которые пока были недоступны большинству армий красного континента.
— Товарищ полковник, — продолжал Леша, — по-моему, прилетевшие в вертолете решили скоротать время не самым красивым образом!
— Что-то с жителями деревни?
— Так точно! Видел нескольких связанных мужчин и мальчиков. Двое мужчин, по всей видимости, убиты.
Издалека донесся истошный женский крик. Леша не стал продолжать — и так все стало понятно.
— Кто они?
— Не смог разобрать! — доложил Леша. — Слишком далеко, а бинокль мы утопили! Но явно не африканцы!
— Полковник, — обратился к Вань-Ваню Петрович, — ракеты, конечно, дело важное! Но если мы сейчас не вмешаемся…
— Знаю, знаю! — раздраженно ответил тот. — Да, будем жалеть! Да, будет стыдно! А еще более стыдно будет, если одного из вас при спасении аборигенок пристукнут! Или если мы их порешим до того, как они вытащат ракеты! Думаешь, тебе в Москве спасибо скажут? За сохранение женской чести? Да тебя самого так трахнут, что…
Издалека донесся еще один женский крик.
— Товарищ полковник! — прервал его Лейтенант. — По-моему, там дело до убийства дошло!
— Хватит трепаться! — резюмировал Петрович. — Пошли!
Вань-Вань в сердцах плюнул:
— Могли дождаться, пока они сами достанут ракеты и в вертолет погрузят! А потом бы отомстили говнюкам за поруганных африканок и с комфортом — домой!
 
— Вещи, я думаю, пока можем оставить! — вместо ответа произнес Леша. — Я насчитал пятерых! Но, возможно, кого-то не видел!
Деревня оказалась притаившимся в ложбине скопищем нескольких хижин, в которых ютились, прячась от войны и стихии, десятка два местных жителей. Судя по всему, среди них почти не осталось мужчин, большую часть которых насильно призвали в армию правительственные войска или партизаны. Было похоже, что брошенные на землю посреди «площади» — у большого костра — седой старик и двое мальчиков-подростков представляли собою всю оставшуюся надежду племени на то, чтобы не раствориться в беспощадных волнах времени. Если, конечно, не считать два трупа, остывавшие в лужах собственной крови неподалеку. У одного из них была отрезана голова. Второй, судя по скрюченной позе, получил смертельную рану в живот и умер не сразу. Прямо на глазах старика и мальчиков трое неизвестных, одетых в полувоенную форму, собирались насиловать девочку, которой никак не могло быть больше тринадцати лет. Один из них — худой, жилистый, с пышными черными усами — держал ее худые ручонки. Второй — светловолосый европеец с кривой улыбкой садиста — осторожно водил по тонкому горлу лезвием кинжала. Третий — огромный и толстый, со спущенными штанами и поросшей курчавыми волосами задницей, должен был вот-вот приступить к делу. Девочка в ужасе всхлипывала, ее огромные темные глаза, в которых отражалось пламя костра, блестели от слез. Рядом, в луже крови, вытекшей из перерезанного горла, лежала мертвая молодая женщина. Из «кимбы»,  [49]возле которой стоял четвертый любитель ночных развлечений, доносились детский плач и женские причитания. Наверное, решил Лейтенант, лежавший рядом со своими соратниками, там находилось все остальное население деревеньки. Охранявший их дядька с автоматом Калашникова в руках тоже носил пышные черные усы. «Как Саддам Хусейн!» — подумал наш герой. Тут до него дошло, что именно на вождя всех прогрессивных арабов и стремились походить как минимум двое из насильников. Часовой периодически вытаскивал на свет очередную обитательницу хижины и критически рассматривал ее зубы, тело и половые органы. По-видимому, чтобы не терять времени, он подбирал себе объект для будущих наслаждений.
Те, кого он вытащил, в ужасе косились на жуткую сцену на крошечной площади селения и тихонько стонали — скорее всего, женщина с перерезанным горлом служила предупреждением не кричать всем остальным.
— Как корову выбирает, сволочь! — прошипел Петрович.
— Смотри, пощупал, а теперь пальцы моет! Прямо ветеринар! — вторил ему Леша.
— Тихо! — коротко скомандовал Вань-Вань. — Без соплей! Я и Петрович займемся теми тремя, которые с девчонкой! Ты, Леша, возьми на себя часового возле хижины! Черт, где же пятый? Лейтенант, а ты давай к вертолету! Может, он там! Пошли!
Стоявший возле хижины «Саддам» еще вытирал влажные пальцы о защитную куртку своей одежды, когда прямо перед ним материализовалась фигура Леши с лицом, выпачканным грязью, — для ночной маскировки и устрашения противника. У насильника едва хватило времени разглядеть сердечки и значки доллара на трусах, повязанных на голове у страшного незнакомца, когда тот воткнул ему в сердце спецназовский нож. В хижине невольно запричитали. Трое насильников тоже подняли головы. Тот, что держал руки девочки, — «Саддам № 2» — вдруг грохнулся наземь с проломленным прикладом черепом. Светловолосый успел отскочить в сторону и, бросив кинжал, полез в кобуру за пистолетом. В этот момент Вань-Вань отсек ему кисть руки мастерским ударом мачете Европеец завизжал от боли и закричал что-то на французском. Петрович двинул ему прикладом в лоб. Тот рухнул на обильно политую кровью землю и затих. Из изуродованной руки хлестала казавшаяся темной в свете костра кровь. В этот момент откуда-то из темноты раздалась автоматная очередь. Трассирующие пули прошили «кимбу», из которой послышался детский крик. Леша тут же вскинул руку со «скорпионом» и сделал три одиночных выстрела.