Принцессам в офисе не место
5
Прибыли? Вздрогнув, я разлепила глаза и выпрямилась. Ох, как же затекла шея… Какие на этом ковре-самолете неудобные подушки! Недовольно скосив глаза на подушку, я, к своему удивлению, обнаружила вместо нее… плечо босса. Господина Сориа! Мама дорогая, я что, весь полет дрыхла на собственном начальнике? Он же сейчас меня уволит!
Странно, но эта мысль почему-то показалась мне жутко смешной. Наверное, шампанское еще не успело выветриться, и сейчас оно выходило из меня смешинками, которые оказалось невозможно сдержать. И поэтому, вдруг хихикнув, я испуганно зажала рот ладонями. И тут же подняла на мужчину исполненный ужаса взгляд. Не рассердился?
– Простите! – выдавила я и снова зачем-то хихикнула. – Я совершенно не умею пить!
Точнее, я хотела сказать именно это. Но целая бутылка, опустошенная в одиночестве, сделала речь жутко неразборчивой, и я выдала нечто вроде «Я совршенно не умьюпить».
К счастью, мужчина оказался способен к расшифровке нечленораздельной речи.
– Я понял, – хмыкнул он. – А теперь предлагаю покинуть это гостеприимное воздухоплавательное средство. Если, конечно, вы не задумали сразу вернуться домой.
Ну уж нет! Путь обратно прямо сейчас, да еще и без успокаивающей магии начальства, я не выдержу. Вскочив, я огляделась и только сейчас поняла, что пассажиры уже вышли, а шатер был пуст. Лишь стюардесса вымучено улыбалась, переминаясь с ноги на ногу у сходней – наверное, мечтала поскорее выпроводить нас и заняться своими делами. Вот и не будем задерживать человека, и… Ой!
Лишь сделав шаг, я тут же опасно покачнулась и уцепилась за спинку кресла. Как ковер шатается!
– Это не ковер шатается, а вы, – разгадав причину задержки, господин Сориа мученически вздохнул. Но не стал бросать меня на произвол судьбы, а крепко схватил за руку и буквально поволок за собой.
– Закрыть глаза, – мимоходом скомандовал мужчина, протащив меня мимо умиленно взирающей на нас стюардессы, и я послушно зажмурилась. А когда через несколько шагов, получив разрешение, снова их открыла, то обнаружила, что сходни остались позади, и я нахожусь уже в здании воздушного вокзала.
– Ура! Земля! – с облегчением выдохнула я, ступив на мраморный пол.
От радости даже закружилась голова, и я упала бы, если бы не господин Сориа, который в последний момент успел меня подхватить.
– Вы же не собираетесь целовать пол? – с убийственной иронией поинтересовался мужчина. – Не советую, потому что он вряд ли достаточно чистый. Идите прямо!
Я тут же оскорбленно выпрямилась. Ах, он еще и веселится за мой счет! Однако от выпитого ноги путались так же, как и мысли в голове, и поэтому боссу пришлось приобнять меня и придерживать. От его горячей руки, умостившейся на моей талии так привычно, словно ей было там самое место, меня отчего-то бросило в жар, а сердце судорожно заколотилось. Ой, это еще что за фокусы! Наверное, лучше мне пойти самой, чтобы в голову не лезли всякие неправильные мысли…
Но, едва я попробовала отстраниться и сделать шаг самостоятельно, как тут же покачнулась и чуть не упала. Пол в адрабском воздушном порту был какой-то странный и все норовил вздыбиться, коварно сделав подсечку беспечным путешественникам.
– Это какой-то кошмар, – прошипел рядом со мной босс и, снова крепко притиснув к себе, для верности еще и перехватил мою руку и переплел наши пальцы: чтобы я так легко не сбегала. И стояла ровнее. – Больше никаких командировок! Будете сидеть в приемной и охранять свой фикус.
– Можно подумать, я напрашивалась!
Я тут же надулась, стараясь скрыть смущение, накрывшее меня от столь близкого контакта. Лучше буду злиться, чем думать о том, какие у него крепкие и длинные пальцы, и как приятно от него пахнет парфюмом: свежо, ненавязчиво, и в то же время хочется придвинуться ближе, вдохнуть аромат…
Так, соберись, женщина! О чем мы там говорили? О том, что больше меня не возьмут в командировку? Да пожалуйста!
– Думаете, мне нравится работать… в такой обстановке? – и я обвела рукой зал прилетов, в дальнем конце которого высились кабинки таможенников.
Заметив их, господин Сориа безуспешно попытался придать мне более устойчивое положение. А затем, поняв тщетность, тяжко вздохнул и поволок к ближайшему пограничнику.
– Не забудьте, что вы моя жена. Ведите себя естественно, – напутствовал меня мужчина.
Я тут же задумалась. А как ведет себя жена такого человека, как господин Сориа? Наверное, у нее увеличенные заклинанием губы, – я выпятила губы, – приклеенные ресницы, – я старательно захлопала глазами, – и…
– Хватит корчить рожи! – шикнул босс. – Зачем вы пучите глаза?
Я обиженно фыркнула, но все же прекратила попытки изобразить из себя жену. Затуманенный шампанским мозг хотел спать, а не проходить таможню, и мысли с трудом пробивались через мутную пелену сонливости.
– Добрый день! – оскал раздраконенного моими причудами начальника больше напоминал крокодилий, но таможенник не повел и глазом. Он лишь смерил нас профессионально-цепким взглядом и уткнулся в наши документы. Я же уставилась на него с настоящим восхищением: это же джинн! Впервые вижу живого джинна! И ничуть они не синие, вопреки легендам. Обычные люди, просто чуть более смуглые и с темными, как чернослив, глазами.
Тут эти самые глаза поднялись на меня, и я постаралась выпрямиться.
–Я жена, – зачем-то сообщила я и невоспитанно ткнула пальцев в плечо босса. – Вот его жена.
– Не тычьте, – наклонившись ко мне будто бы для того, чтобы заботливо поправить выбившуюся из прически прядь волос, еле слышно шепнул начальник. От его дыхания, коснувшегося щеки, по коже понеслись толпы мурашек, и я отчего-то нервно сглотнула. – И не нужно сообщать, кто вы, это у нас в паспортах написано! И кольца есть!
– Точно! – вспомнив, я подняла руку и, растопырив пальцы, продемонстрировала ее таможеннику. – У нас и кольца есть!
Моя ладонь тут же оказалась перехвачена и арестована начальником. Бросив на него оскорбленный взгляд – как он с женой обращается? – я внезапно обнаружила, что с другой стороны нас поджидает группка джиннов.
Они щеголяли длинными белыми балахонами, похожими на ночные рубашки, а на головах у джиннов были замотаны какие-то полотенца, словно клиенты так торопились встретить нас, что не успели одеться. Моргнув, я смутно припомнила, что это местная национальная одежда. Впрочем, махали эти милые люди нам со всем энтузиазмом и дружелюбием. Поэтому я, с трудом вырвав руку, тоже помахала джиннам и шагнула вперед, вслед за боссом, который как раз получил от таможенника наши паспорта.
– Альберт, брат! – завопил первый джинн так радостно, что, не будь он брюнетом, я бы точно заподозрила, что в его жилах течет та же кровь, что и у моего блондинистого босса. – Как я рад тебя видеть! Да ты не один, а… – тут взгляд джинна упал на боссову руку, все еще лежащую на моей талии, и на наши крепко переплетенные пальцы, на которых блестели новенькие обручальные кольца. – Да ты с женой! – на лице джинна проступила такая радость, словно он был не клиентом, а ближайшим родственником господина Сориа.
Сообразив, что при клиентах я вроде как на работе, я неимоверным усилием воли смогла выпрямиться и поправила:
– Добрый день! Я секретарь.
– Секретарь? – вдруг грозно вопросили за нашими спинами, и я сообразила, что мы все еще слишком близко к таможеннику.
– И жена! – улыбнувшись так, что пролетающая мимо муха сдохла прямо в воздухе, начальник привлек меня к себе и обнял, одновременно пытаясь зажать рот.
Ой… что я несу! Надо как-то исправить ситуацию!
– Два в одном! – вывернувшись, подтвердила я и для достоверности покивала. Однако на лице таможенника все еще был написан скепсис, и поэтому я, в свою очередь обняв начальника и даже положив голову ему на плечо, выдала: – Просто мой… э-э-э.. бусенька так занят, так занят! Прямо-таки живет на работе! Вот я и устроилась секретаршей, чтобы видеть его хоть изредка! – недоверие в глазах таможенника уменьшилось, не исчезло, и поэтому я добавила в голос слезу: – У нас даже свадьбы нормальной не было! Все некогда…