Отметки на её теле (СИ)

Неправильная близость в чёрт пойми какой кладовке опьяняет. Мозг уже и думать забыл о том, что нам следовало поговорить о её выходке; о белобрысом гадёныше, по которому прямо плачет правый хук; о том, что нам следовало бы выяснить наши «недоотношения». Я обо всём забываю, когда она рядом со мной.
И, кажется, это что-то да значит… Грёбаные чувства.
— Брайан, быстрее, — хрипло шепчет Кэтрин, закусывая нижнюю губу, — пожалуйста.
Затыкаю ей рот поцелуем и, сжав сильнее бедро, опускаю свободную руку между нами, лаская её пальцем. Сдавленные стоны и её острые ногти по груди и рёбрам, буквально кричат, что она на грани. Вхожу в неё жёстко, грубо, глубоко, когда она, разомкнув поцелуй, откидывает голову и закусывает свой указательный палец, дрожа всем телом. Делаю последние толчки, доводя себя к желаемой разрядке, падая головой на плечо Кэт.
Дышим тяжело, прерывисто, но у двоих неизменно довольная улыбка на лице. Восстановив дыхание, приводим себя в порядок и, когда Кэтрин собирается уйти, хватаю её за руку, притягивая в объятия.
— Нам следует поговорить, — спокойно сказал ей в макушку, оставив лёгкий поцелуй. — Я тут кое-что понял и хотел бы…
Не давая возможности мне закончить фразу, Кэт выпутывается из объятий, отбросив волосы назад. Смотрю на неё удивлённо, когда она делает два шага от меня и открывает защёлку. Я же в это время молчу и ожидаю: неужели она сейчас просто так уйдёт?
— В Милане поговорим, — бросает Кэтрин, прежде чем оставить меня одного.
Не знаю как на это реагировать, да и не хочу сейчас об этом думать. В Милане, значит в Милане. Мне всё равно где вести с ней диалог, главное, чтобы он состоялся.
Поднимаю сумку и собираюсь уходить следом, чтобы успеть на регистрацию рейса, когда в тусклом освещении коморки замечаю небольшой клочок кружева. Поднимаю бельё и, положив его в карман брюк, с довольной улыбкой спешу за своей женщиной.
Подходя к стойке регистрации, вижу как Кэтрин с белобрысым дружком уже вовсю общаются, с чего-то громко хохоча. Ревность так и зашкаливает в груди, стараюсь подавить это чувство, думая о том, что обязательно с ней поговорю по этому поводу, но не здесь.
Пара человек очереди быстро проходят, а Кэт всё не уходит, поглядывая в мою сторону странным взглядом, который чем-то, совсем немного, но напоминает всю ту же гаденькую ухмылку, когда она меня пристегнула наручниками к кровати.
— Ваш посадочный талон, сэр, — от разглядывания меня отвлекает голос девушки.
Резко поворачиваюсь и достаю из внутреннего кармана пиджака паспорт в котором лежал билет. Несколько раз проверяю содержимое кармана, но кроме документов ничего там не нахожу.
— Какие-то проблемы, сэр?
— Нет-нет, одну минуту, — быстро отвечаю и проверяю брюки, где лежит лишь один несчастный кусок ткани да зажигалка.
— Отойдите в сторону, сэр, не задерживайте очередь. Когда найдёте посадочный талон, тогда и вернётесь.
Сдаюсь и делаю несколько шагов от стойки регистрации. Хочу окликнуть Кэтрин, чтобы предупредить о том, что полечу следующим рейсом, раз уже посеял билет, но застываю в удивлении, когда вижу коварное выражение её лица.
Моя женщина тычет пальцем на наручные часы и, пожимая плечами, берёт блондина под руку и уводит к месту посадки. А у меня в этот момент, кажется, появляется просветление.
Попытки снять верх одежды… Её руки под пиджаком на моих рёбрах… Царапающие ногти, которые будто что-то ищут на теле… Быстрый побег…
— Вот же блять, — рычу себе под нос и на бег срываюсь обратно в кладовую.
Забегаю в подсобное помещение с телефоном в руках, где по пути включил фонарик. Свечу по полу и замечаю небольшой край бумаги из-под какого-то ящика. Победно вскрикнув, достаю билет и, как только собираюсь бежать на регистрацию, чтобы иметь хоть какие-то шансы успеть на рейс, двери резко открываются, а на меня смотрит женщина преклонного возраста, которая сразу же вопит вовсю:
— Охрана!
«Какую игру ты ведёшь, Кэт?» — единственная мысль, которая посещает голову, когда в коморку врываются два охранника, заламывая руки мне за спину. — «Спасибо, что не во время секса».
 
========== Часть 4 ==========
Три часа допроса, обыск, при котором меня полностью раздели, и на сладкое — позорный звонок брату, чтобы он воспользовался своими чёртовыми связями в полиции и меня быстрее отпустили.
— Ты до сих пор с той певичкой? — насмешливо протягивает Ходж, когда я, купив билет на ближайший рейс, чуть ли не бегу на улицу вдохнуть свежего воздуха и никотина.
— Моделью, — огрызаюсь и резко останавливаюсь, отчего брат толкает меня плечом и, странно ухмыльнувшись, идёт дальше. — Я тебе не рассказывал, что у меня кто-то есть.
— Мне и не нужно от тебя что-то слышать, чтобы быть в курсе твоих дел, — выйдя на парковку, Ходж сразу же прикуривает, бросая мне зажигалку, которую я удачно игнорирую.
Достаю из кармана Zippo, а из-за уха сигарету, и просто мечтаю вдохнуть как можно глубже крепкий дым, но мелкая металлическая хрень как назло не работает. Раздражаюсь и швыряю зажигалку в карман сумки, ища по карманам что-то ещё, когда чувствую грубый толчок в пресс, и когда перевёл взгляд на место удара, увидел ладонь брата.
— Засунь свою гордость глубоко в задницу, — бросает Ходж, выдыхая дым мне в лицо, — я тебя и не с таких ситуаций вытягивал.
— Да пошёл ты…
Желание послать брата туда, где натуралы не бывают, превышает всю мою благодарность за то, что вытянул. Вижу его оценивающие, издевательские взгляды и готов ему лицо набить, но совесть всё-таки побеждает, и я просто забираю зажигалку, отбрасывая его руку в сторону.
— Я то пойду, — спокойно говорит Ходж, когда я наконец-таки затягиваюсь, — а вот что дальше будешь делать ты?
К чему он мне задаёт вопросы, я понятия не имею. Мы никогда не были близки с братом, и, по правде говоря, я не собираюсь ничего менять. Всю свою сознательную жизнь я помню нас настолько разными, что даже не представляю, что может нас сблизить.
Да и если честно, то в данный момент это волнует меня меньше всего. Всё, что мне сейчас нужно, так это попасть в чёртов Милан и выпороть Кэтрин. Теперь же злость на неё держится тугим комом в душе и, кажется, отпустит ещё не скоро.
Я уверен! Нет, чёрт возьми, я знаю, что это она стащила билет, вот только забрать с собой не удалось, и выбросила. Но зачем? В какую игру она со мной играет? Неужели своими детскими поступками хочет что-то сказать?
— Чёрт возьми, Брайан, ты хоть когда-нибудь можешь сказать элементарное «спасибо»? — рычит брат, когда я продолжаю наслаждаться никотином, абсолютно не обращая на него внимания.
— Тогда, когда и ты, — говорю ему, бросая недокуренную сигарету под обувь, — не только мой зад попадает в передряги, Ходж. Быть неблагодарной скотиной — дело семейное, братец, — договариваю и удобнее устраиваю ремешок сумки на плече, прежде чем ухожу.
***
Выхожу из аэропорта и уже начинаю жалеть, что ввязался во всё это дерьмо. Перелёт оказался просто ужасным, ведь мало того, что сзади сидел какой-то подросток и часто ударял ногой спинку моего кресла, так ещё и в салоне оказалось маленькое орущее чадо, которое не давало возможности поспать. Первым делом решаю набрать Кэт, чтобы узнать, где её искать, ведь не может же она вечно игнорировать? И кто получается идиот, наивный кретин и ещё с полсотни ругательств? Конечно же я. Эта стерва сбрасывает звонки и, как мне кажется, даже не собирается брать трубку.
Иду на отчаянный шаг и звоню Лиз, с которой чисто случайно познакомился, когда был на одном из показов Кэтрин. Девушка оказывается более чем болтливой и рассказывает мне всё, что знает, начиная от места проведения, заканчивая гостиницей, где заселились модели.
Ловлю первое попавшееся такси и еду в отель, чтобы забросить вещи. Меняющиеся за окном картины малознакомого города навевают печаль, так и крича о том, что не был бы я таким придурком, то сейчас бы мы вместе прогуливались, исследуя новые окрестности.