Прости за любовь (СИ)

— Этого не будет.
— Не тебе решать!
Офигеваю с наглости этой девицы.
— А что дата свадьбы уже назначена?
— Представь себе!
— М-м-м, — тянет непонятной интонацией и отворачивается к сцене. — Слушай, всегда хотела спросить у тебя. Каково это?
— Что?
— Каково чувствовать, что все его песни посвящены тебе?
— Тему не переводи, пожалуйста. Я задала чёткий вопрос. Зачем ты прислала эту чёртову фотографию?
— Твой вопрос звучит довольно глупо, — приосанивается. — Два и два сложить не можешь?
— Будь добра, поясни, — цежу, скрипя зубами.
— У нас с ним связь.
— Н-да? И как давно?
— Давно.
Что ещё за странный ответ? Я уже ничего не понимаю.
— Ты пришла на должность концертного директора в начале июня. Получается, недавно.
— Но как долго я к этой должности шла, — произносит задумчиво.
— Значит утверждаешь, что между вами что-то есть? — прищуриваюсь. — Марсель, полагаю, это подтвердит, если после концерта мы поговорим втроём?
Смеётся, но за доли секунд до этого я успеваю заметить первую реакцию. И это — испуг.
— Мужчины склонны отрицать подобные вещи. Ты меня совсем не помнишь, да? — озадачивает следом.
— Мы раньше встречались?
Повнимательнее разглядываю её профиль. Теперь уже, ей Богу, и сама сомневаюсь в том, что вижу эту девушку впервые.
— Забавно. Он тоже поначалу не узнал, — кивает.
— Ну вот что, — меня дико напрягают все эти головоломки. — После концерта жди нас здесь. А сейчас, извини, последую твоему совету и пройду в зал.
На этой ноте я с ней прощаюсь, однако пока возвращаюсь в випку, не могу отделаться от какого-то неприятного ощущения. Меня остро преследует шлейф этого странного разговора.
 
 
— Она пахнет, как чёртов райский сад
 
Её ногам жёстко завидует Синди
 
Она улыбнётся — и Ты попадёшь в Ад
 
Я оттуда вам пишу, прикиньте.
 
По симптомам смертельно болен я
 
У меня от неё безнадёжно поехала крыша
 
Все твердят: она девочка по имени Нельзя
 
А я, убитый в ноль, никого не слышу…
 
 
— О, а вот и наша девочка по имени «Нельзя», — комментирует моё появление Полина. — Как всё прошло? — наклоняется вплотную к моему уху. — Ты их прижучила?
— Я не стала портить Марселю настроение перед выходом на сцену, но с ней поговорила.
— И чего?
Зал скандирует «С днём рождения!» Приходится переждать и потом продолжить.
— Она утверждает, что у него с ней связь.
— Серьёзно?
— Я ей почему-то не верю.
— Аллилуйя!
— После концерта выясним. Я поставила её перед фактом. Сказала, что хочу поговорить втроём.
— Блин, не надо было этого делать.
— То есть?
— Ты дала ей время на подготовку. Вся соль была как раз в том, чтобы поймать эффект неожиданности.
— А ты не могла сразу обозначить данный пункт, товарищ психолог? — возмущённо восклицаю.
— Я думала, это само собой разумеющееся.
Моя очередь цокать языком.
— Ладно, неважно. Уже как есть, — отмахиваюсь. — Скажи, Поль, а лицо этой Али не показалась тебе знакомым?
— Нет, — хмурится. — А что?
— Ничего, забей. Давай просто смотреть концерт.
Сосредоточившись на нём, наконец отвлекаюсь.
«Город пепла» исполняет хит за хитом. Зрители громко поют вместе с солистом. Фан-зона визжит, когда он совсем близко подходит к краю сцены.
Сотни рук тянутся к нему. Буйные девчонки, обезумевшие от счастья, жаждут дотронуться до своего кумира и в какой-то момент они чуть не стаскивают его вниз, намертво вцепившись в куртку.
— Кошмар.
— Чеканутые, — вздыхает Филатова.
— Воу. Мы так не договаривались, — отшучивается парень, отступая назад к ребятам.
— Бро, держи дистанцию, пока мы тебя не потеряли, — в микрофон произносит Ромасенко.
— Всё нормально. Они просто скучали.
 
Девицы орут в подтверждение его слов.
Что ж. Поля права: мне нужно учиться как-то терпеть всё вот это.
— Так, что? Погнали дальше? Позовём вместе на сцену одну классную певицу? Вы ведь давно не слышали нас вместе, да?
К нему выходит Милана. На ней кожаная курточка и такая же кожаная юбка. Короткая, но оригинально драпированная сверху чёрным фатином. Образ дополняют массивные ботинки с заклёпками. По стилю её прикид очень вписывается в общую концепцию.
— Привет, Москва!
Зал бурно её приветствует.
— И я очень рада вас видеть.
— Споёшь со мной? — предлагает брат, когда берёт её за руку.
— Ну раз ты просишь, — улыбается Мила в ответ.
Свет становится более приглушённым. Паша начинает играть первые аккорды популярного хита «Потеряны».
— Мои хорошие!
— Ну чего ты ревёшь, Даш?
За соседним столиком растрогавшаяся от этой картины Дарина Александровна.
— Фу ты ну ты, — закатывает глаза Сонька. — Пап, а мама случаем опять не беременна?
— С чего такие выводы?
— Жутко сентиментальная снова стала.
— София, прекрати, — вытирая слёзы, шикает на неё Дарина Александровна.
— Я просто предположила, чё?
— Прикинь, если правда? — Филя толкает меня в бок.
— Поль…
— А что? Они вполне себе ещё молоды. Ян Игоревич после операции на сердце прям расцвёл.
— Уймись. У них итак четверо детей.
— Там, где четверо, там и пятеро, — хихикает.
— Дурочка.
— Помнишь, как Шац шутила на эту тему?
— Абрамовых много не бывает, — произносим в унисон.
Марсель и Милана тем временем поют уже вторую песню дуэтом и это явно трек с нового альбома, ведь я совершенно точно до сегодняшнего дня его не слышала.
Интересна эта песня тем, что текст выстроен в форме диалога, происходящего между парнем и девушкой.
 
 
— Скажи, почему же внутри так пусто?
 
Я задыхаюсь в темноте от лютой тоски и грусти
 
Со мной не ты. Моя гитара и полночь
 
Струны опять поют о Тебе. Топлю себя в горечи
 
А ты? Разбиваешь наш мир на осколки
 
Паузы. Расставания-расстояния. Сколько их?
 
Ну скажи, разве я прошу так много?
 
Будь просто рядом. Это то, что мне дорого
 
— Сложно. Пойми, быть с тобою так сложно
 
Ты своих беспокойных мыслей вечный заложник
 
Молчишь? И опять мой вопрос без ответа
 
Прости, но я так сильно устала от этого
 
— Что осталось от нас?
 
— Эти строки, минорная терция
 
Мне объятия твои не дают согреться
 
— И что дальше? Конец? Улетишь?
 
— Улетаю
 
Не пиши, не звони
 
Я тебя забываю…
 
 
Сглатываю тугой ком, вставший в горле.
Удивительно, как точно рифмы и эти двое передают все те эмоции, которые я тогда испытывала. Действительно ведь в моменте казалось, что предложенная мною пауза — конец и точка невозврата.
— Завязывайте. Развели грёбаную драму, — Максим в присущей ему манере комментирует отзвучавшую песню. — Отпускай сеструху, — вместе со всеми наблюдает за тем, как они под аккомпанемент ора многотысячной толпы тепло обнимают друг друга.
— Люблю тебя, — Мила трогательно целует брата в щёку и уходит за сцену, по пути прощаясь с зрителями.