Прости за любовь (СИ)
Голубое небо. Лес с зелёными деревьями. Река с двигающимися по ней малыми судами.
Восторг конечно.
Залипаю на вид.
А ещё вдруг вспоминаю, как во время разговора с девчонками обронила в парке аттракционов пять лет назад, что хотела бы полетать на вертолёте. Они тогда как на идиотку на меня посмотрели. Вепренцева сказала, мол, ну и запросы у вас, москвичек.
Неужели Марсель услышал и запомнил? Как это возможно?
Полинка притягивает меня к себе и делает несколько фоток, на которых счастливые мы, как полные дуры, улыбаемся во весь рот.
— Всё хорошо? — интересуется пилот.
Показываю класс.
Внутри дрожит всё при взгляде на окружающую нас картинку.
Летим, наблюдая за тем, как меняется ландшафт.
Парим в небе как птицы.
Это так прекрасно!
— Мне дико нравится, — признаётся подруга.
— Мы снижаемся?
— Да.
Уже?
Не хочется, чтобы полёт заканчивался так быстро.
— Красиво!
— Не то слово! — подхватывает она, вздыхая.
— Тата, вы хорошо себя чувствуете? — врач внимательно оценивает мой внешний вид и состояние.
— Да.
— Прошу вас обратить внимание налево, — раздаётся голос пилота.
Не сразу соображаем, на что именно нужно обратить внимание, однако когда опускаемся ещё ниже я вижу ЭТО.
Снова буквы.
Ярко-красные на обширном поле из зелёной травы.
Гигантские просто.
— Обалдеть, — Полина непроизвольно приоткрывает рот. Похоже, не была в курсе и, как и я, ничего подобного не ожидала.
В горле становится сухо-сухо. В глазах влажно.
Изображение плывёт.
Внутренности будто жгутом стягивают.
Сглатываю.
СТАНЕШЬ АБРАМОВОЙ?
ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ!
— Я такое только в кино видела, — тихо выдыхает Елена-врач.
Пилот и его напарник переговариваются, а чуть позже мы узнаём о том, что садимся.
Из-за переизбытка обрушившихся на меня эмоций фактически пропускаю этот момент.
Буквы всё ближе.
Сердце стучит громче и быстрее.
Мысли разбегаются. Не поймать ни одной.
Полина улыбается.
А меня штормит. Именно не в небе, а на земле, когда уже снимаю наушники и вижу Его через стекло. Красивого. С букетом. В джинсах и белой рубашке, развивающейся от нагоняемого лопастями потока воздуха.
Дух захватывает.
Отпечатываются эти секунды на сетчатке.
Мурашки по коже ползут.
Вряд ли потом вспомню, как выходила из этого вертолёта.
Ноги ватные.
В области солнечного сплетения жжёт.
Дышу через раз, на автомате загоняя в лёгкие кислород.
Пока иду к нему, такое волнение дикое испытываю, что впору начинать переживать о своём самочувствии. Приступ мне сейчас ни к чему, нет.
Цветы. Сегодня и они особенные. Огромный букет нежно-розовых тюльпанов. Именно с ними он появился в моей комнате той памятной осенью, несанкционированно забравшись на балкон.
Шаг.
Шаг.
Ещё один.
И вот мы стоим друг напротив друга. Так близко, но вместе с тем так невыносимо далеко…
Отмечаю абсолютно все детали.
Упавшую на лоб прядь. Напряжённую линию челюсти. Бледность кожи. Тонкую сеточку несуществующих морщинок в уголках глаз. Плотно сжатые губы. Взмах тёмных ресниц.
Не оторваться…
Может и не умеем разговаривать, да, но порой взгляды выражают куда больше слов, верно?
— Привет.
Нервничает тоже. Чувствую.
— Привет. Ты…
— Тата…
Одновременно.
Замолкаю.
И он тоже. Ненадолго.
— Тебе.
Отдаёт цветы, ещё сокращая дистанцию между нами.
Вдох-выдох.
Берёт за руку и тысячи нервных окончаний, реагируя на этот простой жест, пускают по телу дрожь.
— Я безумно скучал, Джугели, — произносит, склонившись ко мне так, что наши лица едва не соприкасаются.
И я скучала. Очень. Но стойко держусь.
— Мы всё решим, — гипнотизирует взглядом. Тяжёлым, пристальным, прожигающим насквозь. — Больше не хочу отпускать тебя, ясно? — вымученно выдыхает. — Никаких пауз. Ты мне нужна. Сегодня. Завтра. Навсегда.
Его скулы розовеют. Смущён, но настроен явно предельно серьёзно. Потому что неведомо откуда появляется маленькая бархатная коробочка с кольцом.
Уровень моей паники зашкаливает.
— Станешь Абрамовой? — толкаясь своим лбом к моему решительно дублирует будоражащий кровь вопрос, который я прочла ещё будучи в небе.
Размыкаю пересохшие от волнения губы.
— Будешь счастлива, — опережая, выпаливает уверенно. — Клянусь, Тата, сделаю всё, что от меня зависит.
Глава 39
Я не знаю, как это работает. Учитывая разлад в отношениях, стоило бы ответить что-то из разряда «я подумаю», но, давайте будем честны, когда заветное «выходи за меня» произносит любимый мужчина, мы безумно счастливы это слышать. В моменте мы не думаем «правильно и рационально». Не рассуждаем логически. Мы забываем про обиды. Отодвигаем на второй план всё то, что беспокоило. Мы просто искренне верим в лучшее и действуем сердцем.
Марсель, по сути, второй раз делает мне предложение. Сколько раз я вспоминала ту последнюю школьную линейку, один Бог знает.
Танец. Роза. Его взгляд. Прикосновения. Слова. Такие важные. Такие нужные!
— Я выхожу замуж за Горозию. Так надо.
— А за меня пойдёшь, если позову?
— Что?
— Чту традиции твоего народа. Замуж выйти предлагаю.
— Ты с ума сошёл?
— У меня есть отличный план, Джугели.
— Что ещё за план?
— Сбежим вместе после вручения аттестатов? Я всё продумал. До Москвы доберёмся на мотоцикле. Там нас встретит семья дяди Беркута. Он поможет. Железобетонно ручаюсь.
— Как поможет?
— Нас распишут.
— И что будет дальше?
— Разберёмся, не дрейфь. Я буду выступать. Ты будешь учиться в универе или в теннис этот свой играть. Любить тебя буду. Как там, и в горе, и в радости. Соглашайся.
Безусловно, тогда я не сказала бы ему «да». Мы были слишком юными, плюс обстоятельства… Они диктовали свои условия.
Но сейчас? Что мешает мне согласиться выйти замуж за человека, к которому я испытываю сильные чувства? Зачем играть в манипуляции? Зачем травить душу ему и себе? Я ведь вот. Стою перед ним. Трясусь от волнения, как осиновый листок. Сердце в бешеном ритме заходится. Грудь разрывает от вихря переполняемых эмоций. Хочется плакать и улыбаться одновременно. Молчать. Кричать.
С кем было также? С кем Тата Джугели, дочь своего отца, была столь живой и настоящей?
Я должна попробовать сделать не так, как надо, а так, как хочется. Глядя в эти глаза напротив, разве можно поступить иначе?
— Да, — выдыхаю тихо, кажется, совсем потеряв голос от волнения.
— Джугели…
Стискивает в своих руках крепко, но бережно.
Его губы накрывают мои.
Поцелуй выходит порывистым, невероятно чувственным, и отчаянным. Если бы не аплодисменты, напомнившие нам о том, что мы не одни, он бы длился вечно. Потому что соскучились до дрожи. Захлестнуло. Растворились в ощущениях. Утонули в нежности и страсти.
Разрывать контакт совсем не хочется, но, приличия ради, нужно.
Марсель отстраняется.
Я, словно в замедленной съёмке, смотрю на то, как он надевает мне на палец кольцо. Дорогое и изысканное, оно сверкает драгоценными камушками на солнце.
— Ребята…
Филатова вся в слезах. Плачет. Обнимает нас по очереди.
— Полинка, не реви, — смущённо улыбаюсь, поглаживая её по спине.
— Всё. Не буду. Растрогалась просто, — шепчет она, заикаясь.
— Молодые люди, повернитесь сюда, пожалуйста.
Здесь, оказывается, и фотограф присутствует.
— Проведёшь этот день со мной? — прижимая меня к своей груди, спрашивает Кучерявый, пока мужчина делает серию снимков.
Киваю.
— А Поля? — наблюдаю за тем, как она общается с пилотом.
— Не переживай. Её отвезут домой. Она любезно согласилась понянчить шерстяного бандита. Идём.