Прости за любовь (СИ)

— Не буду, — обещаю, сглотнув ком, вставший в горле.
Она уходит, прихватив с собой сумку.
Я какое-то время стою посреди кухни, ошарашенная и прибитая последними новостями.
Получается, что Марсель знает про моё обещание.
Как воспринял? Что думает? Сильно злится?
И Боже, как жаль, что произошёл конфликт с отцом! Я искренне не желала этого. Клянусь.
— Закройся на нижний замок, — доносится из коридора.
Когда выхожу, Илона, уже одетая, придирчиво изучает своё отражение в зеркале.
— Если появится Денис, не открывай, — последнее, что говорит, повернувшись ко мне.
Киваю.
Молча и пристально смотрим друг на друга, каждая транслируя взглядом своё. А после… После она всё также молча исчезает за дверью, покидая квартиру.
Выдохнув, проворачиваю щеколду и прислоняюсь спиной к стене.
Не думала, что будет так тяжело с ней общаться. Хотя… С чего бы нам было легко контактировать, учитывая обстоятельства?
Оттолкнувшись от стены, направляюсь в комнату.
Там темно, очень просторно и довольно мрачно. Минимум мебели. Горит одинокий торшер. Шторы плотно задёрнуты. Если бы я не заметила на огромной кровати в углу очертания хрупкой фигуры, то, наверное, решила бы, что здесь, в этом царстве тьмы и холода, никого нет.
Подхожу к постели и сердце болезненно сжимается.
Что говорить? Как подобрать правильные слова?
Медлю в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, а потом снимаю обувь и ложусь рядом поверх одеяла.
Прислушиваюсь.
Подруга не спит. Тихо и практически совсем беззвучно плачет.
— Полин… — зову осторожно.
Никак не реагирует.
— Поль… — потянувшись вперёд, обнимаю её, и она в этот момент, испугавшись, резко вздрагивает всем телом… — Тс-с-с-с. Это я. Всё хорошо, — шепчу, успокаивая.
— Тата…
— Да. Не волнуйся, — ласково глажу по волосам. — Я буду с тобой. К тебе приехала. Как ты, моя милая? — спрашиваю обеспокоенно.
— Не хочу жить, — произносит она в ответ надломленно.
Чувствую, как её, будто в лихорадке, трясти начинает.
— Хочу умереть.
Кошмар.
Становится так страшно от этих слов!
— Не надо. Не говори так, пожалуйста, Полин.
Крепче стискиваю её в своих объятиях. Она начинает рыдать громче, и у меня самой из глаз безостановочно катятся слёзы.
— Тата… — часто и неровно дышит.
— Тише. Всё будет хорошо, слышишь? Ты сильная. Ты справишься. Мы справимся. Всё будет хорошо, — упрямо повторяю я.
— Нет. Не будет, — отзывается обречённо.
— Поля… — зажмуриваюсь до белых мерцающих точек.
Как больно.
Как же за Неё больно…
*********
Всю последующую неделю провожу бок о бок с Полиной.
По максимуму не позволяю ей оставаться наедине со своими мыслями и потихоньку, очень медленно- ненавязчиво возвращаю её к жизни.
— Как она? — спрашивает мама как-то вечером, когда нам удаётся созвониться.
— Плохо, но уже не лежит сутками в постели. То фильм уговорю посмотреть, то в шахматы поиграть, то обед вместе приготовить.
— Правильно, нужно стараться её отвлекать. Чем занимаетесь?
— Готовлю ужин. Поля купается. Каждый раз, когда она уходит в ванную или туалет, я очень боюсь, мам, — признаюсь, понизив голос до полушёпота.
— Убери оттуда все потенциально опасные предметы.
— Убрала в первый же день, — отставляю сковороду на выключенную конфорку. — Меня очень беспокоит её состояние.
— Что насчёт терапии?
— Отказывается. Говорит, что ни с кем не хочет обсуждать случившееся.
— Закрылась в себе. Это нехорошо.
— Что делать?
— Попробую узнать у своего врача.
— Не тяни с этим, ладно? — достаю с полки тарелки.
— Конечно. Сегодня уже не буду тревожить человека, но завтра до обеда наберу.
— Спасибо. Как там бабушка?
— В порядке.
— Давление не шалит?
— Иногда бывает. Не без этого.
— Небось забывает пить свои таблетки?
— Да.
— А дед Эдуард как?
— Угасает с каждым днём всё больше, но пока ещё каким-то чудом держится. Ты бы видела его… Худой, кожа да кости, белый весь.
Даже представлять не хочу. Он летом-то уже мало напоминал себя прежнего.
 
— Погоди, мам.
Прислушиваюсь.
— Что такое?
— Кто-то стучит вроде. Перезвоню тебе позже.
— Договорились. Будь осторожна.
Отключаюсь и направляюсь в коридор, а вышеупомянутый «кто-то» тем временем продолжает попеременно тарабанить и мучить кнопку.
Смотрю в глазок, уже заведомо зная, кого там увижу. Понимала же, что придёт. Даже странно, что понадобилась целая неделя.
— Я не могу впустить тебя, Денис, — сообщаю через дверь.
— Мне нужно увидеть Полину.
— Она не хочет вашей встречи.
— Мне надо. Открой!
— Я не открою, — твёрдо стою на своём.
— Джугели…
Обеими ладонями по двери бьёт. Непроизвольно отпрянув, повторяю:
— Не открою. Ухожу, мне нужно готовить ужин.
Возвращаюсь на кухню и старательно игнорирую его попытки докричаться-достучаться.
Мою овощи.
Режу салат.
Заправляю.
Терпения в общей сложности хватает минут на пятнадцать.
— Гр-р-р!
Мою нож, прячу его на самый верх шкафчика к собратьям и в итоге снова шагаю к двери. Потому что слушать это просто невыносимо!
— Денис, я прошу тебя, прекрати! Пойми, сейчас совсем не время. Может быть потом вы…
— Да нет у меня времени! Нет его, пожимаешь?? — зло рычит в ответ по ту сторону.
— Что значит нет? — уточняю настороженно. Потому что уж очень резанула слух эта фраза.
— Дай мне немного побыть с Ней.
— Денис… — сглатываю. В горле пересыхает от волнения.
Дурное предчувствие накрывает с головой, когда вдруг приходит осознание того, по какой причине он мог отсутствовать целую неделю.
— Что ты сделал? — выдавливаю из себя тихо.
Не знаю, слышит ли? Полагаю, что нет.
— Тата. Пожалуйста. Открой.
Что-то отзывается внутри на это его отчаянное «пожалуйста», однако чувства и душевное состояние подруги для меня важнее.
— Джугели…
— Уходи.
— Дай мне увидеть её!
— Не могу.
Он вновь обрушивает ярость на ни в чём неповинную дверь.
— Уходи, Денис! — кричу я громко.
— Не уйду.
— Мне придётся вызвать работников ЧОПа или полицию, раз ты не понимаешь! — от безысходности угрожаю я сердито.
— Вызывай.
Вот ведь ненормальный!
— Открой.
Резко оборачиваюсь.
Не услышала в шуме, как Поля вышла из ванной.
— Ты уверена? — переспрашиваю с сомнением.
— Да, я ведь не смогу избегать его вечно, — шмыгает носом и, по-детски обняв себя руками, уходит в комнату.
Чёрт…
В растерянности стою на пороге. Денис подозрительно затих. Может, ушёл всё-таки?
Надеясь на это, поворачиваю щеколду и открываю дверь.
Нет. Не ушёл, разумеется. Сидит на полу у стены напротив. Правда почти сразу срывается с места и устремляется в квартиру, очевидно решив, что я вполне себе могу передумать.
— Только попробуй как-то обидеть её и я тебя…
— Где она? — лихорадочно мечется по сторонам рассеянным взором.
— В комнате. Стой, куда ты в обуви!
Бесполезно.
Вздыхаю. Закрываю дверь. Иду за ним. Потому как предсказать, чем всё закончится, трудно. Реакцию Полины сложно предугадать наперёд. Вполне возможно, она не справится со своими эмоциями, а значит я должна в этот момент быть рядом.
Вот Денис подходит к Полине.
Присаживается на корточки.
Осторожно дотрагивается до её плотно сжатых ладоней своими.
Прижимается к ним лбом. Целует губами.
Стою у стены. Стыдно и жутко неудобно наблюдать за ними, но страх за подругу превалирует и гасит все остальные чувства.
— Я забираю тебя, — заявляет он вдруг. — Мне нужно поговорить с тобой один-на-один.
— Чего? — едва успокоившись, снова начинаю волноваться. — Да кто тебе позволит «забрать» её? — цитирую возмущённо.