Хрупкое сердце (ЛП)

Я видел, что это признание поразило ее, быстро и сильно, но та не сразу ответила. Вместо этого она внимательно оглядела меня. Хотя это была не оценка. Скорее напоминало взгляд, которым вы смотрите на кого-то, кого не видели долгое время, и пытаетесь вытащить воспоминания о нем, чтобы сравнить настоящее с прошлым.
В конце концов, она распахнула дверь чуть шире и жестом пригласила меня войти.
— Я думала, что увижу тебя гораздо раньше, — непринужденно заметила она, когда я прошел в ее гостиную.
Перед телевизором были разбросаны игрушки и еще кое-какие мелочи, но в целом здесь было чисто и убрано. Мебель не была дорогой, но можно было сказать, что владелец заботился о ней. Я с облегчением вздохнул. Здесь было очень уютно.
— Что вы имеете в виду? — спросил я, снова встретившись с ней взглядом.
— После... — Она прочистила горло. — Я полагала, что рано или поздно кто-нибудь обязательно придет, как только они свяжутся со мной по поводу получения страховки.
— Получения?
— У меня двухлетний ребенок, — оправдываясь, сказала она, садясь на единственное кресло в комнате и жестом приглашая меня сесть на диван. — И послушай, если бы у меня ее не было, я бы вернула эти деньги обратно. Я этого не ожидала, и не особенно хочу, но…
— Значит, ты все-таки получила ее? — спросил я, быстро обводя взглядом маленький домик.
— Да, — сказала Морган, защищаясь. — Деньги отложены на крайний случай или для оплаты колледжа Этты. Нам не нужны они прямо сейчас…
— Я здесь не из-за денег, — сказал я, обрывая ее взмахом руки. Я отклонился от главного. Что она собиралась делать с этими страховыми деньгами — не мое дело.
— Тогда зачем же ты здесь? — спросила она, и ее плечи заметно напряглись.
Я вытер вспотевшие ладони о свои шорты. Я всегда был самым спокойным в своей семье. Всегда знал, что сказать и как это сделать, и мне даже не нужно было постоянно подбирать слова. Но прямо сейчас, в этой крошечной гостиной, я не знал, что и как сказать. Так много слов крутилось у меня в голове, и я быстро перебирал их, пытаясь найти нужные. Не ожидал, что она сразу впустит меня, и, конечно, догадывался, что та будет хорошенькой, но и представить себе не мог, что она будет настолько красивой. Я чувствовал себя немного не в своей тарелке.
— Во-первых, — медленно произнес я, сжав дрожащие руки, — я хочу извиниться.
— За что? — с издевкой спросила она.
— За своего брата. — Я позволил этому повиснуть в воздухе, и ее рот резко закрылся. — Не знаю, что у вас было, ребята, было ли это однократно, или вы состояли в отношениях. — Господи, я так надеялся, что это не отношения. — Но что бы это ни было… он был воспитан иначе — не сбегать от ответственности.
— Позволь мне прервать тебя прямо сейчас, — сказала она с мягкой улыбкой. — Потому что думаю, что ты можешь запутаться в некоторых вещах.
Я пристально наблюдал за ней, пока та удобнее усаживалась в кресле, затем ее тело немного расслабилось.
— Я никогда не злилась на Генри, — заметила она, пожимая одним плечом. — Мы не планировали беременность. Честно говоря, мы приняли все возможные меры предосторожности, но «заветные мечты» иногда исполняются, понимаешь?
Мой рот дернулся от ее альтернативного слова для обозначения дерьма.
— Но Генри не хотел иметь детей. И это было не просто «пока», и дело было не во мне. Он никогда не хотел иметь детей.
Это оказалось для меня новостью.
— Я могла бы заставить его сделать правильный шаг, — продолжала она. — Могла бы вынудить. Но это было мое решение сохранить беременность, а не его.
— Довольно снисходительный взгляд на произошедшее, — произнес я, удивление пронизывало мой голос. Тихий голосок в моей голове задавался вопросом, не было ли причиной, по которой у Генри не было отношений с его дочерью, то, что Морган не позволяла этого, и именно поэтому она была так великодушна, но я быстро заткнул его. Даже если Морган превратила жизнь Генри в сущий ад, у него не было никакого оправдания тому, что он сделал.
Та снова пожала плечами.
 
— Хотя его лучшие дни в качестве родителя наверняка были бы не так хороши, как мои худшие дни, — мягко заметила она. Ее голос был наполнен пониманием, чего я не позволял себе касательно своего брата с той минуты, как узнал о существовании его дочери. — Он просто не был готов к этому, а она заслуживает лучшего.
Я проглотил комок в горле, слегка восхищаясь спокойной женщиной передо мной. И никак не мог понять, как та могла так просто смириться с тем, что Генри бросил ее. Умом, я понимал то, что она говорила, но все еще пытался понять ее слова эмоционально. Часть меня, большая часть, задавалась вопросом, не кривила ли та душой. Что-то здесь точно было не так.
— И это все, чего ты хотел? — поинтересовалась она после того, как я слишком надолго замолчал.
— Нет, — ответил я, снова тяжело сглотнув. — Мы — я и моя семья — хотели бы поближе познакомиться с тобой. Я имею в виду тебя и ребенка. — Я запнулся на этих словах. — Никакого давления, как тебе будет удобно. Мы просто надеялись, что, возможно, сможем встретиться с ней или…
— Я не против, — сказала она, спасая меня от словесного поноса.
— Не против? — уточнил я, внимательно наблюдая за ней. Сейчас было самое время выдвинуть свои требования.
— Конечно. — Она кивнула, чертовски этим удивив меня. — Много семьи не бывает.
— Ну, у нее есть большая семья, — по-идиотски заметил я, пытаясь понять, почему все идет так гладко.
— Я знаю.
Я кивнул, затем замолчал.
— Подожди, что? Генри говорил о нас?
Она тихо рассмеялась и склонила голову набок.
— Ты что, не узнаешь меня? — спросила она, улыбаясь.
Я уставился на нее, но не узнавал. Это было выше моих сил.
— А я должен?
— Когда ты видел меня ранее, я была примерно на пятнадцать сантиметров ниже и на семь килограммов тяжелее, — сказала она. — А моя фамилия была Харлан.
— Морган Харлан, — вслух произнес я.
— Я была помещена в ваш дом примерно на пару месяцев, когда мне было тринадцать, — сказала она, и это было как гром среди ясного неба.
— Подумать только! — выдохнул я, снова оглядывая ее.
— То же самое сказал Генри, когда я столкнулась с ним в баре, — сказала Морган, смеясь. — И все же он узнал меня.
— Мне очень жаль, — произнес я все еще немного взволнованным голосом. Мне было интересно, была ли она такой же красивой, когда мы были детьми, и я просто не замечал этого. Тогда тринадцатилетние девочки не были на моем радаре.
— Не беспокойся. — Она помахала рукой из стороны в сторону. — Я выгляжу совсем иначе, чем десять лет назад, а ты был слишком стар, чтобы обращать на меня внимание, когда мы были детьми.
— Генри был по уши влюблен в тебя, — вспомнил я и произнес вслух, прежде чем успел оборвать себя.
— Я знаю, — призналась она, все еще слегка посмеиваясь. — Но тогда он был такой тощий, что мне было все равно.
— Черт, — выругался я, слегка качая головой, когда воспоминания, одно за другим, пронеслись в моей голове. Она приехала к нам как раз в то время, когда занятия в школе закончились на лето, и провела эти два месяца, разгуливая по всем нашим владениям вместе с другими детьми. Я был уже слишком взрослым, чтобы целыми днями играть у ручья — к тому времени я уже начал работать с отцом в лесозаготовительной компании, — но все еще помню, как каждый вечер садился ужинать со всеми этими грязными, загорелыми, растрепанными детьми.
— А что случилось с тобой после твоего отъезда? — спросил я. Я всегда задавался этим вопросом. Что случалось с детьми, которые жили с нами, после того, как они уезжали? Конечно, кроме тех немногих, которые поддерживали контакт с моими родителями, у меня никогда не было возможности спросить.
— Это долгая история, — произнесла она, все еще улыбаясь. — Но, в конце концов, мой отец вышел из тюрьмы и вернул меня обратно.
— Тюрьмы? — Я постарался, чтобы в моем голосе не прозвучало осуждение.