Хрупкое сердце (ЛП)

— Думаешь, я не пытаюсь? — выплюнул я. — Я чувствую, что иду по минному полю.
— Что ж, — сказал он так, будто это было проще всего на свете. — Просто наступи на них.
— Чего?
— Если ты чувствуешь, что играешь с ней, прекрати это делать.
— Это еще не все, — выдавливаю я, откупоривая пиво. Я сделал большой глоток и прислонился к перилам заднего крыльца родителей. — Если я сыграю неправильно, она исчезнет, ​​и это будет моя вина, что мы не сможем видеть Этту.
— Да ладно, Трев, — ответил он. — Это слабо.
— Нет, это практично.
— Нет. Это слабо. — Он покачал головой. — Трев, если бы она была такой, ты бы не зациклился на ней. Ты используешь это как оправдание, чувак.
— Она довольно четко выразила свои чувства.
— Неужели? — спросил он. — Действительно? Потому что я видел, как она звонила тебе, когда была расстроена, а потом пряталась у тебя дома ночью. Видел, как она наблюдала за тобой, пока мы тусовались. Она мало говорила, но, черт возьми, она смотрела.
— Она сбежала, — выдавил я, пожав плечами, пытаясь скрыть, как сильно меня это беспокоит. — Она не хочет быть со мной.
— Или, может быть, ты не хочешь быть с ней, — возразил Брам, качая головой. — Мне кажется, вы оба слишком чертовски упрямы, чтобы понять это.
Я открыл рот, чтобы возразить, но он поднял руку, призывая меня к тишине.
— Мы можем играть в эту игру всю ночь, но я не гребаная женщина и не хочу говорить о твоих чувствах, — прямо сказал он. — Что это говорит? Ты бы предпочел быть правым или быть счастливым? Я думаю, вот это вопрос. Ты хочешь оставаться здесь в безопасности, зная, что она ушла, а ты пострадавшая сторона, или ты хочешь пойти и сделать первый шаг, чтобы все исправить? Тебе решать.
Брам вернулся в дом, но я немного постоял снаружи, размышляя над тем, что он сказал. Я провел большую часть своей жизни, пытаясь сделать так, чтобы людям вокруг меня было комфортно. В тот момент это настолько укоренилось в моей личности, что я не был уверен, что смогу это изменить. Когда Морган ушла, я не спорил. Это было то, чего она хотела, поэтому я отпустил ее. Это облегчило мне жизнь, если я был полностью честен с самим собой. Если это решение принимала Морган, то мне не нужно было иметь дело с чувством вины, которое вызывала у меня любовь к ней. Мне не нужно было беспокоиться о реакции моих родителей или о том, как наши отношения будут выглядеть для всех остальных.
Однако со временем я понял, какой отговоркой было мое оправдание отпустить ее. Была разница между тем, чтобы быть властным, и тем, чтобы показать кому-то, что вы о них заботитесь. Я был так озабочен первым, что начал думать, что пренебрег вторым.
Когда мой отец высунул голову из-за двери, чтобы сообщить мне, что ужин готов, я повернулся и вошел в дом, все еще обдумывая ситуацию.
— Мы должны снова начать обедать у тебя дома, — сказала мама моей тете, пока мы ужинали. — Я знаю, что ты какое-то время пыталась облегчить мне жизнь, но нам тесно за этим столом.
— Меня устраивает, — ухмыльнувшись, ответила тетя Лиз. — Я думаю, что Кейт скоро привезет детей, и нам понадобится дополнительное место.
— Ах, да? — Мама улыбнулась в ответ, но улыбка не коснулась глаз. — Это будет хорошо. Шейн не сказал ни слова об этом.
— Я думаю, что они решили рассказать только сегодня, — сказала тетя Лиз. — Я уверена, что он позвонит тебе сегодня вечером.
— Вероятно.
Ани толкнула меня локтем в бок.
— Если Шейн вообще знает, что это происходит, — пробормотала она мне себе под нос. — Последнее, что я слышала, он тренировался большую часть месяца, поэтому сомневаюсь, что он придет.
— Приятно, что Кэтти так хорошо умеет водить детей в гости, — сказала мама. — И что позволяет тебе видеться с детьми, когда она здесь. — Она закатила глаза, сунула кусок еды в рот, и мышцы моей спины и шеи мгновенно напряглись, пока я ждал, чтобы увидеть, к чему она клонит со своими комментариями.
— Почему бы и нет? — спросила тетя Лиз.
— Точно, — ответила мама. — Кажется, если бы вы были по соседству, вы бы хотя бы разрешили своим детям навещать своих бабушек и дедушек.
 
— Это было смешно, — сказала тетя, с отвращением качая головой. — Особенно, когда она была на территории.
— У нее есть имя, — холодно сказал я. — Морган.
— Тревор, — тихо сказала Ани, пытаясь меня успокоить.
— Мы знаем, — ответила мама.
— Ну, тогда почему ты им не пользуешься? — спросил я, мои слова стали немного более резкими.
— Что вы все напортачили? — спросила мама, сморщив нос в замешательстве. — Мы должны были увидеть Генриэтту, пока она была здесь.
— Не делай этого, — предупредила Ани себе под нос, постукивая ногой по моей под столом.
— Было бы немного трудно не видеть ее, когда она остановилась в моем доме.
— Да о чем это вы? — спросила тетя Лиз.
— Не наше дело, Лиззи, — вполголоса сказал мой дядя Дэн, пожимая руку моей тети на столе.
— Что не мое дело? — спросила мама, оглядывая стол. — Что мне здесь не хватает?
Она посмотрела на моего отца, но он не сказал ни слова.
— Что? — наконец, спросила она меня прямо. — Это из-за того, что происходит между вами двумя?
Я не ответил. Не мог. И даже не знал, есть ли что-то между Морган и мной. Я не собирался обсуждать с мамой что-то, что может случиться, а может и не случиться.
— Ты, очевидно, понял, что это была плохая идея, — усмехнулась моя мама. — Я поняла это по тому, как она перестала всплывать в разговоре.
Я действительно старался держать рот на замке. Поэтому стиснул зубы и уперся ладонями в бедра. Но, в конце концов, я просто не мог больше сдерживаться.
— Вообще-то, — сказал я, глубоко вздохнув. — Если кто-то и решил это, так это она. Если бы это зависело от меня, у нее уже было бы мое кольцо на пальце.
Все за столом замолчали секунды на две, а потом начался ад. Брам расхохотался, Ани уронила голову на руки, словно не могла поверить в то, что я сказал, моя мать и тетя переговаривались друг с другом, недоумевая, о чем, черт возьми, я думаю, а дядя Дэн пытался заткнуть мою тетю. Но когда я взглянул на отца, он совсем не смутился. Его губы были слегка приподняты с одной стороны, когда он смотрел на меня, и в его глазах не было ни грамма удивления.
Я знал, что эти слова произведут взрыв. И также знал, что они были очень преждевременными. Мне нужно было заставить женщину поговорить со мной, если я когда-нибудь собирался сделать ей предложение. Однако я не знал другого способа сделать серьезность моего положения еще яснее. Если бы это зависело от меня, Морган и я были бы вместе. Мы были бы семьей.
— Эта женщина, — начала мама.
— Осторожнее, — предупредил папа, вздернув подбородок.
— Майк, — удивленно сказала мама.
Я с тревогой наблюдал, как папа сглотнул и положил вилку на стол.
— Мальчик более чем ясно выразил свои намерения, — тихо сказал папа, не отрывая взгляда от моей мамы — И я воспитывал его не для того, чтобы он позволял неуважительно относиться к любой женщине, особенно к женщине, которая ему небезразлична. Я знаю, что ты расстроена, Элеонора, но будь осторожна в своих словах.
Щеки моей мамы покраснели, а рот сжался от гнева.
— С какой стати ты думаешь, что это даже отдаленно уместно? — с отвращением спросила она моего отца.
— Почему ты думаешь, что это не так? — возразил папа. Все стихло после его слов принятия, и я почувствовал, что впервые за несколько месяцев могу сделать глубокий вдох.
Мои родители редко ссорились. Иногда, когда был ребенком, я слышал, как они тихо спорят после того, как все дети уже спали, но на следующее утро все обычно улаживалось. Они не держали обид и обычно не спорили ни о чем важном. Я никогда не видел, чтобы они спорили перед другими.
— Хватит, — сказал я, едва повысив голос. Как бы мне ни нравилось, что мой отец заступается за меня, я не мог больше смотреть на это.
Мама и папа удивленно повернулись ко мне.